16+

Почему Кончаловский отказался выдвигаться на «Оскар», а Звягинцев – нет

07/10/2014

Почему Кончаловский отказался выдвигаться на «Оскар», а Звягинцев – нет

Полторы недели назад Андрей Кончаловский написал открытое письмо председателю российского Оскаровского комитета Владимиру Меньшову о том, что снимает свой фильм «Белые Ночи почтальона Алексея Тряпицына» с выдвижения на соискание премии «Оскар».


         Возник шум. Тогда комитет заменил венецианского триумфатора на каннского – «Левиафан» Андрея Звягинцева, который при повторном комитетском голосовании с большим перевесом победил «Горько!» Жоры Крыжовникова. Шум усилился. Тогда промоутеры «Горько!» начали возмущаться и упирать на успех их фильма у зрителей и критиков. И шума стало совсем много.

Вся эта история не имела бы шансов стать сюжетом, если бы не аргументация Кончаловского, поразительным образом схожая с аргументацией присных Крыжовникова. «Оскар»-де – голливудская премия, Голливуд же исповедует принципы коммерческого кино, которые Кончаловскому противны и которым «Горько!», напротив, удовлетворяет.

При таком подходе выдвижение «Левиафана», снятого истовым бергмановцем Звягинцевым, и впрямь может показаться ошибкой. Вот только что доводы авторов «Горько!», что тезисы, изложенные Кончаловским, не имеют ничего общего с реальностью. (Случай с Кончаловским особенно удивителен, учитывая, что с голливудскими обычаями – пусть и четвертьвековой давности – он знаком, мягко говоря, не понаслышке. По-видимому, кто-то из них – не то обычаи, не то мэтр – за минувшее время сильно переменился.)

Наш Оскаровский комитет – на каждом этапе этой эпопеи – отработал на отлично. У «Белых Ночей» и «Левиафана» примерно равные шансы в оскаровской гонке, причем по одной и той же причине: оба фильма предъявляют зарубежному зрителю облик страны в целом через частную историю. Учитывая, что именно этот ход является фундаментальным приемом сюжетосложения в американском кинематографе (уже лет сто как) и что «Оскар» в соответствующей номинации официально получает не фильм и не режиссер, но как раз страна, – фильмы Кончаловского и Звягинцева вполне удовлетворяют нужным критериям.

Крыжовниковский же фильм не то чтобы вовсе не выполняет этой задачи (иначе он и до голосования не дошел бы), но демонстрирует не столько национальный феномен как таковой, сколько «особенности национального нрава», – попросту говоря, сработан в меньшем масштабе и выполняет более локальную задачу, хоть и того же сорта. «Белые Ночи» сработаны в рамках неореалистической традиции, в Америке весьма чтимой (достаточно вспомнить, что фильмы Витторио де Сики принесли Италии четыре «Оскара»), «Левиафан» – в рамках бергмановской, чтимой за океаном не меньше (два «Оскара», шесть «Золотых глобусов»). Тогда как в какую бы почтенную традицию ни пытались загнать мои коллеги фильм «Горько!», оскароносной ее не назовешь никак.

Подмена здесь незатейливая, но уж больно глупая, чтобы оставлять ее без комментариев. «Оскар» – не голливудская премия, но американская. Американская кинематография точно так же не сводится к Голливуду с его стратегиями и предпочтениями, как идейное содержание американских фильмов – к политическому курсу или идеологическим традициям США. Следование мейнстриму – что в одном, что в другом случае – в Америке издавна принято рассматривать как тактику наименьшего сопротивления, что для нации, возведшей в культ преодоление трудностей, звучит почти укором. То есть можно поступать и так, но это – проще всего, так что особого внимания не стоит.

Оскаровский комитет безупречно поступил и в том, что уважил требование Кончаловского (тот, разумеется, в своем праве) – невзирая на смехотворность доводов, изложенных в пресловутом письме. «Сама формулировка категории «лучший фильм на иностранном языке», – пишет Кончаловский, – должна вызывать смех у кинохудожников мира, по существу, является сегрегацией мирового кинематографа от англофонного мира (США, Англия, Австралия и Новая Зеландия), что, по-моему, является отжившей свой век идеей Запада о своем культурном доминировании».

В этом пассаже, возможно, был бы какой-то смысл, если бы Американская киноакадемия и впрямь претендовала на мировое главенство «Оскара». Но и сам автор письма, всего лишь фразой ранее, квалифицирует подобную претензию как иллюзию – почему-то будучи уверен, что несколько сотен академиков этой иллюзии подвержены. Дело даже не в том, что этого «не может быть», – дело в том, что люди, подверженные иллюзиям, крайне редко добиваются коммерческого успеха. Американских кинематографистов можно упрекать за избыточный практицизм или за веру в грезы о своем превосходстве – но не в том и другом одновременно.

Наличие категории «лучший фильм на иностранном языке» связано исключительно с тем, что кинематограф у нас с вами звуковой, а не немой. В отличие от многих других стран, вроде России или Италии, в Америке иноязычные фильмы для проката не дублируют, а только субтитрируют, чтобы не нарушать авторский замысел и целостность восприятия актерской игры в том что касается речевых интонаций. Что резко понижает успешность иноязычных фильмов в прокате: смотреть фильмы с субтитрами, два часа перескакивая глазами с изображения на текст и толком подчас не воспринимая ни то ни другое, – занятие на любителя.

Однако Американская киноакадемия вручает свои цеховые премии во всех сегментах национального кинопроцесса – и совершенно не собирается делать вид, будто зарубежные фильмы, оказавшись в американском прокате, на этот процесс не влияют. Влияют, и еще как; они – его органическая, неотъемлемая часть. А потому фильмы, идущие с субтитрами (в силу своей иноязычности) также попадают в поле ее зрения.

Вручать приз «за иностранный фильм» значило бы отделить этот фильм от прочих по национальному признаку, что для американского сознания неприемлемо; формулировка же «за иноязычный фильм» обусловлена чисто кинематографическими, технологическими обстоятельствами. Еще раз, медленно и вдумчиво: в Америке делят фильмы на англо- и не англоязычные не потому, что не англоязычные второсортны, а потому, что язык у них английский, а кино звуковое. Да и не странно ли, хоть немного, что «сегрегацию мирового кинематографа от англофонного мира» Кончаловский трактует как «идею Запада о культурном доминировании» – учитывая, что такие западные страны, как Франция или Германия, с точки зрения «Оскара» оказываются за бортом, а вот Австралия и Новая Зеландия – нет?..

И  когда абзацем ниже автор мечтает о «мировой кинопремии, где в отдельную категорию будет выделен «фильм на английском языке»», то убедительно демонстрирует истоки тех шовинистских идей, которые он приписывает Американской киноакадемии. Он просто приписал ей собственные.

Что, впрочем, не отменяет того простого факта, что «Белые Ночи почтальона Алексея Тряпицына» – фильм хороший и имел бы недурные шансы для «Оскара». Кончаловский, по всей видимости, этот простой факт вполне осознает. А в нынешней ситуации выиграть «Оскар» было бы для него, возможно, слишком большим риском. Очень предусмотрительный он человек. Очень практичный. Недаром работал в Голливуде.               

Алексей ГУСЕВ, фото murmansk.bezformata.ru











Lentainform