16+

«Исчезнувшая» Дэвида Финчера обречена...

10/10/2014

«Исчезнувшая» Дэвида Финчера обречена...

… на зрительское внимание вне зависимости от сюжета, актеров и даже жанра. Потому что Финчер, а Финчера принято уважать. За изобретательность, за новизну, за энергию. То есть за все то, что в наш эвфемистический век подменяет понятие безвкусицы.


        В беспощадной насупленности его режиссерского облика одним видится отвага высказывания, другим – разящий интеллект, третьим – горькое знание человеческой натуры. Коротко говоря, каждый поклонник Финчера с восторгом обнаруживает в его фильмах нечто, о чем сам имеет весьма смутное представление. И восторг этот понятен. Режиссер Финчер, по всему судя, и сам столь далек от всего перечисленного, что его поклонники, сами того не ведая, обретают в нем истинного своего собрата. Как тут не порадоваться.

Кабы Финчер был, скажем, колумнистом или, там, бродячим проповедником, вопросов бы не было. Но он, на свою беду, затеял быть режиссером. То есть прописался на территории, где действуют свои строгие законы и где смело «раздвинуть границы» смысла и знаний о мире возможно лишь постольку, поскольку блюдешь границы местные (что, заметим, требует подчас не меньшей смелости). И законы те, к слову сказать, куда больше похожи на физические, чем принято считать. Например, чтобы сдвинуть с места шкаф, вам придется упереться ногами в пол. Вы вправе, конечно, полагать, что наличие пола, его твердость и неотменимость вас сковывают и ограничивают. Что пол устарел и требует пересмотра. Что он должен быть мягче, либеральнее и человечнее. И что если бы он был похож на пляжный песок, то помогал бы думать о прелестях любви и величии мировых стихий.

Тут, наверное, даже все верно. Вот только шкаф на таком полу не сдвинешь. Разве что тумбочку, наскоком и с разбега. «Семь», «Бойцовский клуб», «Зодиак», «Загадочная история Бенджамина Баттона» и первые серии «Карточного домика» – все они одолевают материал именно таким способом. В нем, вероятно, и вправду можно усмотреть что-то бойцовское. В том смысле, в котором до фильма Финчера это слово употреблялось преимущественно по отношению к петухам. Те, кто избирают для своего творчества тактику наскока, вообще любят считать все сущее карточным домиком. Потом, конечно, удивляются.

В защиту Финчера можно, однако же, сказать хотя бы одно: он шарлатан простодушный, в некотором роде даже честный, и дурит прежде всего самого себя. Словно ежик из детского анекдота, он считает себя «самым сильным» и «самым мощным», пока какой-нибудь медвежий пинок не заставит его добавить: «и самый легкий». Он действительно мнит себя большим режиссером на том лишь основании, что за 20 лет работы триумфально опрокинул несколько тумбочек; так у иных входит в обыкновение орать по любому поводу не потому, что так выходит убедительнее, а потому, что тогда им самим начинает казаться, будто они что-то сказали. Будто громкость здесь не от бессилия и неумения изъясняться, но от важности сказанного. Но поскольку Финчер, соблазнившись этой простенькой подменой, искренне полагает за собой способность нечто произнести, то время от времени начинает говорить спокойно.

Иными словами – ставит фильм не с «тезисом», «месседжем» и «смыслом», дабы потрясти и впечатлить преодолением косных устоев, но переходит в область чистого жанра. Так в 90-х, после успеха «Семи», он выпустил «Игру»; так же сейчас снял «Исчезнувшую». И он прав, безусловно прав, это отменно полезная практика и тактика. Здесь не спрячешься за грохотом амбициозного замысла, здесь всё как на ладони, и нет лучшего способа выказать свою профессиональную состоятельность: и перед публикой, и перед собой самим. Не прав Финчер лишь в одном. Он не может себе этого позволить. Потому что – и впрямь как на ладони.

Однажды утром муж обнаруживает, что жена пропала, – при обстоятельствах, недвусмысленно указывающих на преступление. Начинаются поиски, параллельно  вскрываются обстоятельства брака, где всякое бывало, и вот уже подозрения (что полиции, что зрителей) всё отчетливее падают на самого мужа… Сюжет ладный, классический, с положенной частотой внезапных поворотов, открывающих второе и третье дно что в характерах, что в перипетиях.

Бен Аффлек, как водится, выглядит чем растеряннее, тем подозрительнее, так что безупречен без особых усилий; а для актрисы такого калибра, как Розамунд Пайк, жанровая игра в «угадай, что у меня на уме» и вовсе семечки. В первые 30-40 минут экранного времени может даже показаться, что от режиссера тут, собственно, ничего особенного делать и не требуется, знай себе вовремя меняй драматургические русла. Но так кажется лишь потому, что он ничего и не делает. Пытается даже. Упирает на подробности. Подбавляет социальной сатиры на ролях второго плана. Хитрит со светом на флэшбеках – дневниковых записях жены. Шкаф ни с места.

Начинаются провалы в драматургии. Не столь простодушные, как в «Семи», опыту с тех пор у Дэвида Финчера, спору нет, прибавилось, – но взявшись за камерный, по сути, сюжет, Финчер растягивает его на два с половиной часа экранного времени не от хорошей жизни – просто ужать не выходит. Структура разваливается на глазах.

Чем тщательнее Финчер, как и полагается в жанровом кино, выверяет все сочленения и связки, тем более рыхлым становится целое; глядеть «Исчезнувшую» по-своему увлекательно – режиссер борется с материалом, что твой мифический герой с мифическим чудищем: одну голову отсекает – две отрастают. И вот уже вдрызг провален основной поворот, и мотивировка главного злодея, пусть и сыгранная исполнителем в одной из сцен, никак не поддержана драматургией, – и наконец, наступает финал, к которому ничегошеньки не готово, всё расплылось и разболталось; в последние десять минут едва ли не каждая сцена могла бы стать завершающей, а та, которая последней-таки оказывается, ничем не лучше предыдущих – разве что чуть попижонистей. Половина персонажей попросту потеряна, другой же половине на прощание рассеянно махнули ручкой – «ах, уже уходите? жаль, жаль…» Ни единой – на весь фильм – натянутой, тугой линии, всё провисает от усердия.

Кажется, подобно оголтелым джихадистам, Финчер не знает иных действенных аргументов, кроме как отрезать персонажам головы перед камерой. Правда, в отличие от тех, он эти аргументы хотя бы ищет (по крайней мере, так кажется до предпоследнего кадра фильма). Но, в конце концов, главный урок «Исчезнувшей» – в том, что, переставая орать, давешние драчуны оборачиваются изумительными занудами. Что не хотелось бы вменять в заслугу. А впрочем, пусть.            

Алексей ГУСЕВ





3D графика на заказ







Lentainform