16+

Как в Грузии принимают петербургские театры

30/11/2014

Как в Грузии принимают петербургские театры

В ноябре в Тбилиси в рамках масштабного международного фестиваля искусств GIFT («Подарок») прошел фестиваль «Петербургский театральный сезон». Театром и обязательным грузинским вином в эти дни дело не обошлось: в один из фестивальных дней на главной улице Тбилиси прошел митинг, организованный представителями «Единого национального движения» – бывшей правящей партии, основанной Михаилом Саакашвили.


      В итоге беседа с художественным руководителем фестиваля GIFT Кети ДОЛИДЗЕ получилась театрально-политической. Тем более что сама Кети не просто известный режиссер, дочь классика грузинского кино Семена Долидзе, но и общественный деятель, в 1993 году призвавшая женщин Грузии последовать за ней к линии фронта в Абхазию с белыми платками, чтобы остановить войну.
 
 – Фестиваль GIFT существует вот уже 14 лет…
– Правда, был пятилетний перерыв, когда Михаил Саакашвили закрыл фестиваль, наказав меня за мое оппозиционное отношение к его политике. Но, к счастью, этот период прошел, и теперь мы снова можем знакомить грузинского зрителя с последними достижениями мирового искусства. А в этом году  художественный руководитель фестиваля «Петербургский театральный сезон» Виктор Минков сделал нам такой колоссальный подарок, привезя в Тбилиси четыре замечательных спектакля: грузинские зрители увидели сценическую фантазию режиссера Андрия Жолдака «Мадам Бовари», поставленную им в театре «Русская антреприза им. Андрея Миронова», постановку «Мастерской» Григория Козлова «Грезы любви, или Женитьба Бальзаминова», спектакль Театра им. Комиссаржевской  «Ночь Гельвера» в постановке Александра Баргмана и, наконец, Кабаре «Нафталин» «Комик-треста».
 
– А почему  вы были принципиально против субтитров?
– Зачем я буду портить людям впечатление этими субтитрами? Вы были на показах? Как реагирует публика! И им не нужен перевод на грузинский, они все прекрасно понимают. И даже если от них ускользнут какие-то слова, подскажут чувства. У вас очень эмоциональные спектакли, поэтому они и вызывают такую бурную реакцию у грузинского зрителя. Это радует – значит, наш зритель не утратил вкус.
 
– Пожалуй, наибольший фурор вызвала «Мадам Бовари» Жолдака. 
– То, что делает Андрий Жолдак, вызывает шок. В хорошем смысле этого слова. Я считаю, что это один из знаковых режиссеров мира, талантливейший человек. Да, скандальный художник, но зато в каком напряжении держит зрителя и актера! На это способны очень немногие. 
 
– Жолдак говорит, что ищет путь к тайнам мира через женщин…
– Ах, эти разговоры о демонических силах в женщинах! Посмотрите на мужчин – в кого они превратились! Как они обращаются с женщинами, начиная с Отелло! Давайте пересмотрим мировую драматургию и тогда придем к выводу, что все мужчины – «вампиры». С тех пор как они надкусили райское яблоко, так и повелось…
 
– Жолдак весьма экстремально интерпретировал роман Флобера. Вас как любителя классики это не оскорбило?
– Ничуть! Наоборот, я уверена, что надо перечитывать великие произведения, и каждый раз заново их открывать. Не надо бояться ломать стереотипы, ведь еще Шекспир был великим модернистом. Потом, кто знает, что такое «идентичный Чехов», «идентичный Шекспир»? Я смотрю, допустим, спектакль по Чехову Римаса Туминаса и говорю себе: какой совершенный «Дядя Ваня»! А потом прихожу на чеховскую постановку Андрона Кончаловского, и думаю: вот это настоящий Чехов! А потом меня смущает Дмитрий Крымов, чей спектакль радикально отличается и от Кончаловского, и от Туминаса. И там и там и там – везде Чехов. Только каждый видит по-своему. Поэтому-то я привожу на свой фестиваль разные театры. Они, конечно, ревнуют зрителя друг к другу. Но на самом деле все они движутся в одном направлении – заставить задуматься о жизни. 
 
– В каком сегодня состоянии находится грузинский театр?
– Увы, наш театр переживает не лучшие времена. Конечно, есть исключения, но в основном сейчас все ориентированы на то, чтобы зрителя развлекать. Но и зрелища должны быть как минимум качественными, а не вызывать чувство отвращения у умного зрителя.
 
– В чем главная проблема?
– В первую очередь, в образовании, в результате которого мы наблюдаем дефицит талантливых молодых режиссеров. Я считаю, что образование погубила Болонская декларация (имеется в виду декларация об унификации европейского образования, Болонский процесс создает для учащихся всех вузов равные условия, считается, что от этого страдают творческие направления. – Е.Б.)
 
– Несмотря на кризис в грузинском театре, вы уже задумались о том, что хотели бы представить в Петербурге?
– Да, конечно. Мы с Виктором Минковым договорились, что обязательно приедем к вам с Театром киноактера  им. Туманишвили (Кети Долидзе – также худ. руководитель этого театра. – Е.Б.). Но о том, что может войти в гастрольную афишу, еще рано говорить… 
 
– Виктор Минков встретился с патриархом всея Грузии Илией II и говорит, что это стало для него эмоциональным потрясением. 
– Патриарх действительно удивительный человек, и я уверена, что его молитва, его необыкновенная святость помогла многим из нас пережить те сложности, которые выпали нашей стране в последние четверть века. Есть люди, которые борются против него, национальное движение не скупилось на всякие гадости по отношению к нему, стремясь уронить авторитет святейшего. Но это невозможно.  Есть такая притча. Один человек начал ругать Бога, осквернять иконы, говоря: «Ну, что ты со мной сделаешь?» А Бог ему в ответ: «Что я с тобой должен сделать? Посмотри на себя – неужели ты думаешь, что с тобой может случиться что-то еще хуже?» Так и здесь, в борьбе с патриархом всякий проиграет по определению, даже если ему кажется, что это не так.
 
Помните трагические события в Тбилиси 9 апреля 1989 года? Их могло не произойти, если бы народ послушался патриарха. Тогда на площади перед Домом правительства был митинг, на котором народ требовал выхода Грузии из состава СССР. А буквально за десять метров оттуда стояли советские войска. На митинг пришел светлейший и обратился к пастве. Сказал: «Опасность реальна, давайте перейдем в храм, возложим хвалу Богу, помолимся и разойдемся». Наступила пауза, сотни тысяч людей молчали так, что звенела тишина. Каждый раз, когда я смотрю хронику этих событий, я заново переживаю это самое большое потрясение моей жизни. Но один из лидеров освободительного движения буквально вырвал микрофон и закричал: «Нет, мы не станем на колени». И пошла армия. Погибли 22 женщины, двое мужчин и двое полицейских. И ни у одного лидера освободительного движения не упал даже волос с головы. Я все время спрашиваю, все эти годы с 89-го: почему хоть один из них, посылая на заклание людей, сам не пошел с ними? Нет, они, должно быть, сохраняли себя для потомства! И то, что нация не послушалась своего патриарха,  стало трагической ошибкой, за которую мы расплачиваемся до сих пор. И пока мы в Грузии не осознаем, что случилось тогда, мы вперед не пойдем. Чуть что – мы сразу же бросаемся на амбразуру, и дипломатии – ноль.
 
– А ваш фестиваль GIFT выполняет миротворческую миссию?
– Вот именно, вначале политики напортачат, наделают глупостей, а потом просят людей искусства: «Давайте, налаживайте контакты». Когда кто-то из моих коллег в связи с Украиной призывает не приглашать российских художников к себе, я считаю это всего лишь дешевым пиаром, и не более…
 
– Вам не было больно, когда вчерашние друзья оказываются по разную сторону баррикад?
– Мне никогда не приходило в голову прерывать отношения, ведь я понимаю, что в первую очередь во всем виноваты политики. Вот на них у меня обида. Я никогда не могла простить Гамсахурдии, что он привел Грузию к войне, не могу простить Саакашвили, что он держал страну в фашистских тисках. Я перешла в глубокую оппозицию еще в 2007 году, когда 7 ноября он устроил на улицах Тбилиси побоище – разогнал манифестацию, и как! Грузины пошли против грузин. С газом, дубинками и резиновыми пулями. По его приказу в Театр Руставели и в театральный институт закидывали слезоточивые бомбы, а потом, закрыв двери, не давали никому вырваться оттуда. Как же можно – травить газом свой народ?! Почему он это сделал? И вот теперь они смеют проводить митинг! 
 
– Я оказалась на этом митинге с плакатами, на которых по-русски написаны антироссийские лозунги. А потом свернула на улицу Грибоедова и разговорилась с пожилым грузином. Он сказал, что в итоге всех этих конфликтов чувства вашего народа к России окончательно запутались. Здесь и  любовь к друзьям из России, и презрение к российской империи, и ненависть к нашим политикам. 
– Грузия всегда была ключом к Кавказу, и, к сожалению, у русских политиков этот ключ был потерян. Не сейчас, еще в царское время – это факт. Безусловно, есть мудрые политики по обе стороны, которые реально оценивают ситуацию и пытаются найти компромисс. Однажды я сетовала одной американке, занимающей довольно крупный пост в госдепартаменте, что «как же может Россия так обращаться с Грузией!» И она мне сказала: «Да, это страшно, плохо, когда большой сосед ведет себя так по отношению к маленькому соседу. Но запомните одну вещь: не мы ваш сосед. Ваш сосед – Россия. Так сложилось, и с этим ничего не поделаешь. Надо находить пути для диалога»… И пока политики их ищут, я давно нашла способ. Поэтому и приглашаю российских актеров, режиссеров, художников на свой фестиваль.
 
 – Вас обвиняли в русофильстве?
– Да, когда у власти был Саакашвили, сейчас этого уже нет. Но и тогда мне было… нет, не все равно – невозможно спокойно относиться к поношению твоих коллег. Но я всегда вспоминаю своих родителей (мама К.Д. была замминистра легкой промышленности Грузии. – Е.Б.). И в ужасные 1937–38-й годы они несмотря ни на что сохранили честь и достоинство и при этом не прятались, напротив, были у всех на виду. Я стараюсь жить, как они. 
 
– В этом году вы пригласили Андрона Кончаловского.  
– Да, он привез свой театральный хит «Три сестры» и фильм «Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына».
 
– Удивительно, что Кончаловский приехал.
– Почему же вы удивлены?
 
– Ну как же – после вашего открытого письма ему: в августе 2008 года, во время той августовской войны, вы упрекали его за молчание и отсутствии поддержки.   
– Мне было невероятно больно и страшно за мою страну, и тогда родился этот крик души. Я была в абсолютном шоке и ждала слов поддержки от всех, кто хорошо знает Грузию. И в первую очередь я хотела их услышать от Андрона, потому что я безмерно его уважаю и люблю и потому что он – человек мира. Но, увы, тогда этого не случилось. Что ж, все мы идем по тернистой тропинке к Богу…
 
Августовская война невероятно сложна, виноват в ней был и Саакашвили, в чем все мы разобрались не сразу. Андрон мудрый человек, он прекрасно знает, в какую секунду и почему я написала это письмо. Поэтому оно никак не повлияло на наши с ним отношения. И беда, которая случилась в его семье, это и моя беда тоже. 
 
– Вы имеете в виду дочь Кончаловского, которая уже год находится в коме после автомобильной аварии?
– Да… Я очень верю в энергетику, верю в то, что когда большое количество людей кому-то желает добра, это непременно подействует. Поэтому в первый же день, когда узнала об этом несчастье, я попросила наших матушек из Бодбийского монастыря, где покоятся мощи самой важной для грузин святой Нины, каждый день молиться за здравие Марии. А сейчас я сделала все, чтобы Андрон с Юлией (Высоцкой. – Е.Б.) встретились с патриархом Илией и получили его благословение. 
 
– Лозунг вашего фестиваля – слова матери Терезы «Мир начинается с улыбки». Вы были с ней знакомы?
– Увы, нет. Лишь однажды поцеловала ей руку, и все… Но может быть, этого достаточно, чтобы наш фестиваль продолжал жить.                

Елена БОБРОВА











Lentainform