16+

Новости партнёров

Lentainform

Как я работала продавцом во время перестройки. Личный опыт

05/03/2015

Как я работала продавцом во время перестройки. Личный опыт

В конце 1980-х годов в стране тоже был кризис. Из магазинов пропали еда и туалетная бумага. Появились талоны на продукты. Но тогда никто это кризисом не называл. Говорили: перестройка.


          Я в то время была  школьницей и наблюдала продовольственный кризис изнутри. Из-за прилавка универсама, куда нас, старшеклассников, отправили на трудовую практику.
 
Творог по ГОСТу с привкусом тары
 
– Девоньки в косыночках! Возьмите швабры, подметите творог! – начальница отдела «гастрономия» дала нам первое задание. 
 
Творог был в большом алюминиевом бидоне. Бидон, уже открытый, нечаянно уронил грузчик. Часть содержимого высыпалась (творог в СССР делали рассыпчатый) на коричневый кафельный пол. Продукт нужно было собрать и аккуратно засыпать обратно в бидон. Потом продавец  перемешала собранный с пола творог с остальным, добавила кефира из ведра, снова перемешала.  Творог из рассыпчатого  стал обычным размазанным. 
 
В конце 80-х в СССР не хватало простых рабочих рук: медсестер, нянечек, токарей, швей-мотористок, маляров.  Чтобы привить детям любовь к этим профессиям, старшеклассников заранее обучали азам нужных специальностей. Это называлось УПК –  учебный производственный комбинат.  На школу приходила разнарядка: столько-то человек должны пойти в швейное дело, столько-то – в столярное, в детсад, в больницу, в магазин. Раз в неделю вместо уроков школьники отправлялись в УПК. Там с 9 до 15 часов шло обучение:  теоретическая часть, затем практика. Меня направили учиться в универсам.  В Ленинграде тогда была нехватка продавцов. 
 
Первое, что встретилось при входе в магазин, – огромный лозунг: «Девиз работников торговли – работать эффективно с высоким качеством обслуживания».  Помню до сих пор, потому что нас заставили выучить его наизусть. 
 
К покупателям школьников выпускали редко. Большую часть времени мы проводили в Ленинской комнате (в каждом универсаме была такая) за изучением теоретических основ советской торговли, а также в подсобках. 
 
Теорию нам читала продавец-методист старой закалки. Мы вели конспекты. Я исписала тетрадь в 96 листов. По прошествии многих лет помню только про творог: согласно ГОСТу СССР, в твороге второго сорта допускается привкус тары. 
 
Еще хорошо умею сворачивать бумажные кульки. 
 
В подсобках мы должны были поверять теорию практикой. Тухлая рыба стала нашим первым практическим уроком. Нам велели фасовать копченую салаку – копчушку. Рыбок надо было брать из коробки и по несколько штук заворачивать в пленку. К несчастью, копчушка, нафасованная  позавчера, стухла. Ее принесли из торгового зала, где она провела несколько дней в неработающем холодильнике. Там она приобрела необычный цвет и завоняла. Протухшую салаку мы разворачивали, смешивали со свежей и снова фасовали. На десять нормальных рыбок нужно было класть три-четыре вонючих.  Если замотать все в несколько слоев упаковочной пленки, то запах остается внутри. 
 
В универсаме строго следовали главному лозунгу тогдашней жизни: «Экономика должна быть экономной». Поэтому никогда не выбрасывали продукты. То, что уже нельзя было продать, шло на кухню. В магазине была своя столовая, где бесплатно кормили сотрудников.
 
Покупатели – враги продавцов
 
Мясо, колбаса, сахар, чай, табачные изделия, водка, стиральный порошок  и мыло продавались по талонам. Чтобы отоварить талоны, приходилось стоять в очередях. В свободной продаже ничего этого не было. А в универсаме это все было!  
 
Больше всего меня поразила сметана. В СССР никто, кроме работников торговли, не знал, какой она была на самом деле. В универсаме я впервые  увидела, что значит – «ложка стоит».  Сметану привозили в 50-литровых опломбированных бидонах. По правилам, продавец должен был при покупателях вскрыть пломбу и перемешать содержимое бидона, потому что под крышкой собирался примерно 20-сантиметровый слой сливок. В нем застревали даже поварешки. 
 
На практике бидоны вскрывались в подсобке. Сливки разбирались сотрудниками универсама, и нам тоже доставалось. На место сливок из ведра (того самого, из которого разбавляли творог) заливался кефир. Все перемешивалось и затем шло в продажу. 
 
Откуда в ведре столь кефира? От покупателей. Покупатели были врагами продавцов.
 
– Опять они в холодильнике свалку устроили! Хоть охрану выставляй! Пять бутылок уронили, одну разбили! – постоянно ругались  на них сотрудники универсама. 
 
Кефир продавался в стеклянных бутылках с крышками из фольги (у кефира крышечки были зеленые, у молока – серебряные, у сливок – желтые, у ряженки – фиолетовые).  Крышки часто прилегали неплотно, легко открывались. Упавшая набок бутылка начинала подтекать. Ее приходилось изымать из продажи. А выбросить товар продавцы не могли. Поэтому – в ведро, и дальше – по назначению. К тому же, следуя лозунгу, универсам получал экономию. Кефир стоил 23 копейки за бутылку, сметана – 1 руб. 50 коп. – 1 руб. 70 коп. (в зависимости от жирности) за килограмм. Творог – рубль за кило. Иногда разбавляли молоком. А ряженку и сливки слишком быстро раскупали, в холодильниках они никогда не застаивались.
 
Правильно фасовать разные продукты – целая наука. Например, в отделе «бакалея» есть  понятие – «лом». Это негодные для продажи ломанные части чего-нибудь – например, печенья. Их, конечно, не выбрасывали. По известной уже схеме мы фасовали в пакеты целые печенья, добавляя к ним лом. 
 
В гастрономическом отделе есть «бой» – это яйца с потрескавшейся скорлупой. Фасовали по схеме.
 
Талоны не для всех
 
Продукты, которые все остальные петербуржцы покупали по талонам, в универсаме почти всегда можно было купить просто так. Это тоже достигалось за счет экономии. Например, у колбасы перед продажей положено отрезать хвостики – металлические заклепки на концах батона. Их не отрезали. За рабочий день «на хвостиках» можно было сэкономить целый батон колбасы. 
 
Масло. Его привозили  кубами по 25 килограммов каждый. Его полагалось зачистить от верхнего заветренного слоя. Этого не делали. Итого: 100 граммов масла сплошной экономии – с каждого куба. Кубы резали на куски металлической струной. 
 
Стиральный порошок продавался в пачках по 450 граммов – «Лоск» и «Лотос». На талон выдавался килограмм порошка. Но таких пачек промышленность не выпускала. Покупатель получал две пачки на талон, т.е. 900 граммов порошка. Каждую одиннадцатую пачку сотрудники универсама могли купить без талона.  Такая же история с чаем. 
 
Ну и, конечно, обвешивали. Чаще всего на весы просто клали (или привязывали под чашей) фасовочные резинки – черные такие. 
 
Два отдела, куда школьников не допускали, – винный и мясной. Но мы все равно ходили туда в гости. Мясник дядя Паша был добрым.
 
– Мама просила говядины: без костей, без жира, без пленок, – скажешь ему.
– Сделаем! – улыбался дядя Паша и топором вырубал из полукоровы нужный кусок.
 
А на талон, конечно, полагалось мясо с костями. 
 
На пиво талонов не было, но и пива бутылочного тоже почти не было. В перестройку детям запросто продавали алкоголь. Поэтому я иногда приносила из винного отдела домой коричневые бутылки «Жигулевского». Родителям. 
 
Не помню, чтобы в нашем магазине продавалась туалетная бумага.  Наверное, она была в очень большом дефиците. Однажды мама заняла в магазине очередь за бумагой и отправила меня стоять вместо себя. Я позвала подругу Аньку, и вместе нам было не скучно стоять полтора часа. Бумагу давали по 10 штук на человека.  Ни в какие авоськи столько не запихнешь, поэтому рулоны нанизывались на бечевку –  как бусы – и вешались на шею.  Отоварившиеся гордо шли, украшенные  туалетной бумагой, и все прохожие им завидовали. 
 
Когда подошла наша очередь, продавщица постановила:
– Детям – по пять штук!
 
Мы растерялись и готовы были расплакаться. За нас вступилась очередь.
 
– Что они ср...т, что ли, меньше! Давайте им как всем! – зашумела толпа.
 
И нам продали по десять рулонов, как взрослым. Мы были счастливы. Очередь – это сила. 
 
Только когда продуктов в универсаме стало совсем мало, нас стали выпускать в торговый зал – вытирать пыль с пустых полок и с зеленых бутылок  минводы «Полюстрово».  Мы были одеты в белые халаты и белые косынки. Покупатели мужского пола с интересом смотрели на наши попы, когда мы ползали по полкам с тряпками.
 
За два года практики наш трудовой десант бросали на подмогу в разные универсамы. И везде неписаные правила и повадки продавцов были одинаковые. Поначалу мы как комсомольцы и честные советские дети хотели сигнализировать о том, что видели. Но нас быстро и бескровно перековали. Экономический кризис  очень этому способствовал. 
 
А ту сметану, в которой не тонула ложка, я никак забыть не могу.

Елена РОТКЕВИЧ





‡агрузка...