18+

Невзоров и Пархоменко поспорили, нужно ли тратить время на изучение истории

07/04/2015

В библиотеке Маяковского в очередной раз прошли отрытые диалоги. Интерес у публики был огромный, зал не вместил желающих понаблюдать за дискуссией вживую, многим пришлось удовлетвориться онлайн-трансляцией из других помещений библиотеки. В этот раз зрители ломились на Александра Невзорова, Сергея Пархоменко, Евгению Альбац, Антона Красовского, Андрея Кураева и Михаила Гельфанда.

         В первом диалоге на тему «Конец истории» сошлись публицист Александр Невзоров с публицистом Сергеем Пархоменко. Говорили об истории и ее необходимости как науки, приводя в качестве аргументов  легенды  и анекдоты. Александр Невзоров говорил, что история непроверяема, что «подлинной истории мы не знаем, и пока этой науки нет, то не нужно тратить на нее время». Сергей Пархоменко, напротив, утверждал, что исторические факты подлежат анализу и их можно проверить.

Цитаты из Невзорова:
 «История – это кривенькая беллетристика. Вся история  мифологизируется и перевирается. История занимается на 98% вымышленными фигурами и событиями».

«Запад всегда может рядом с безумными королями поставить Коперников, Галилеев, Лейбницев, обоих Бэконов, Роджера и Фрэнсиса, Левенгука... а в России ставить некого. У нас, кроме солдафонов, до середины XVIII века, до весьма спорного явления господина Ломоносова, который всерьез считал Венеру обитаемой планетой и верил во флогистон, никого не было».

Цитаты из Пархоменко:
«Есть в истории Европы очень важное событие, которого почему-то в нашем школьном курсе почти нет, – называется 1816 год. Это год, в который весна перешла сразу в осень, случилась климатическая аномалия, и нигде в Европе не вырос урожай, в результате половина Ирландии уехала в США, половина Англии начала резать друг друга, Германия на две трети вымерла. Что случилось? А извергнулся вулкан в Индонезии. Это исторический факт. В этом нет никакого Мединского, никакой пропаганды – это история, ее надо знать».

«Задача учителя – сопротивляться тому, что навязывает ему Мединский. В каждой стране находятся люди, которые придумают, где еще ограничить и что еще навязать, и в каждой стране есть люди, которые умеют этому сопротивляться».

Если в первом диалоге расхождение во мнениях имело место, то во втором Антон Красовский и Евгения Альбац соглашались друг с другом во всем (стране необходимы перемены, честные выборы и т.д.), расходились только в отношении к Навальному (Альбац он нравится, Красовскому – нет).

Цитаты из Альбац:
«Никакой диктатуры у нас нет».
 «Россия завтра – это безумно интересно, но не страшно».
«Средний срок жизни авторитарного режима – 12 лет, но есть режимы, которые жили значительно дольше».

Цитаты из Красовского:

«Либеральная интеллигенция никогда ничем не занималась».
«Будущая система власти должна быть парламентской».
«Страшно бывает в первое время, потом ты к этому привыкаешь».
«Очень надеюсь, что отменят эмбарго на иранскую нефть. Не то чтобы я хотел, чтобы русские люди голодали, просто действительно чем ниже стоимость нефти в мире, тем более высоки шансы на сменяемость того странного режима, который есть у нас в России».
«Сергей Капков – интересный человек для будущего страны? Безусловно, интересный. Или сидит такой человек – Аркадий Дворкович, вице-премьер. А потом раз – и окажется вполне себе европейским премьер-министром... А есть же человек, который очень хочет вообще все возглавить, – Алексей Леонидович Кудрин, ваш земляк, и тоже вроде бы не омерзительный».

В третьей дискуссия на тему «Наука и религия: невозможность диалога» дьякон Андрей Кураев  и  ученый Михаил Гельфанд пытались этот диалог вести. В итоге пришли к выводу, что предмета для диалога нет, но Кураев поразил публику своими познаниями.

Цитаты из Кураева:
« Наука говорит о том, как, но не говорит, почему и зачем».
«У религии есть ресурс сдерживать агрессию».

«Одна из трагичнейших ран русской культуры в том, что у нашей интеллигенции нет навыка богословской культуры и мысли. Напомню одну историю. 1193 год. В Оксфорде убита женщина. Дознание приходит к выводу, что убийцы – два профессора Оксфордского университета. Их вешают. Выжившие профессора вместе со студентами объявляют забастовку. Они требуют, чтобы римский папа признал их клириками – и профессоров и студентов. Статус клирика дает им право экстерриториальности. Семь лет длилась разборка. Семь лет не читались лекции. Что сделали студенты? Они ушли в соседнюю деревню вместе с профессорами и там продолжили занятия. Имя соседней деревни – Кембридж. Почему мне страшно эту историю рассказывать? Потому что нет такой истории в древнерусских летописях – что студенты Суздальского университета в знак протеста против насилия владимирского князя ушли в деревушку на берегах Москвы-реки и основали там Московский университет».

«Кардинал Беллармин, который был главой инквизиции и при котором книга Коперника была включена в список запрещенных, а Галилею, напротив, была выдана справка о его благонадежности,  очень мудро писал, что если ученые говорят нечто об устройстве мира так, а Библия иначе, скорее всего мы с тобой неправильно поняли Библию».

Цитата из Гельфанда:
«Библия мне разрешает заниматься моей наукой, но у меня есть страшное подозрение, что скоро придется ходить в благочиние, получать справку о том, что таки можно. Этого я откровенно боюсь».              

Карина ГАЛИЯ, фото open_lib