16+

Как я пытался поговорить с директором Российской национальной библиотеки

18/05/2015

Как я пытался поговорить с директором Российской национальной библиотеки

12 января 2015 года мы обратились к генеральному директору Российской национальной библиотеки А. Лихоманову с просьбой ответить на вопросы редакции.


           Характер интересующей нас информации требовал живого общения с руководством библиотеки в форме интервью или беседы. Было предложено 16 вопросов.

Согласно ст. 40 закона РФ «О средствах массовой информации», ответ должен быть дан редакции в течение семи дней, а отказ в предоставлении запрашиваемой информации, во-первых, возможен только если она содержит сведения, содержащие государственную, коммерческую или иную охраняемую законом тайну, во-вторых, уведомление от отказе вручается представителю редакции в трехдневный срок.

Прошло 49 дней, ответа не последовало, поэтому редакция обратилась к прокурору Санкт-Петербурга с просьбой принять меры прокурорского реагирования в связи с нарушением генеральным директором федерального государственного бюджетного учреждения «Российская национальная библиотека» Лихомановым А.В. двух законов: закона «О СМИ» и – заодно – «О порядке рассмотрения обращений граждан РФ».

Сначала пришел ответ из прокуратуры Санкт-Петербурга от 23.03.2015 № 7 – 3120 – 2015 за подписью и.о. начальника управления по надзору за исполнением федерального законодательства Ю.В. Пыхтеревой. Нас известили, что заявление главного редактора журнала отправлено прокурору Центрального района Д.Г. Бурдову.

При этом г-жа Пыхтерева почему-то сослалась на п. 3.2 Инструкции о порядке рассмотрения обращений и приема граждан в органах прокуратуры РФ, утвержденной приказом Генпрокурора РФ от 30.01.2013 № 45, на основании которого и переслала наше обращение в нижестоящую прокуратуру.

Правда, обратился к прокурору СПб не гражданин, а СМИ. Поэтому ссылка на упомянутую инструкцию неправильна – она не распространяется на случай запроса со стороны СМИ.

Из прокуратуры Центрального района мы получили ответ еще через месяц – от 23.04.2015 № 1557ж 2015 за подписью зам. прокурора А.Н. Каменского. Он написал, что «проведенной проверкой установлено, 12.01.2015 в Учреждение (РНБ. – М.З.) поступил Ваш запрос о предоставлении информации о деятельности Учреждения (зарегистрирован в Учреждении 12.01.2015 за № 3).

На момент проверки ответ на данный запрос должностными лицами учреждения в установленный законодательством срок направлен не был. Ответ подготовлен и направлен лишь 22.04.2015 за № 760.

По результатам проверки в Учреждение внесено представление об устранении выявленных нарушений и привлечении виновных лиц к ответственности.

В соответствии с ч. 1 ст. 4.5. КоАП РФ срок давности привлечения за нарушение порядка рассмотрения обращений граждан составляет три месяца, в связи с чем вопрос о возбуждении дела об административном правонарушении, предусмотренном ст. 5.59 КоАПП РФ, не ставится».

Что тут бросается в глаза: ссылка на ч. 1 ст. 4.5 КоАП РФ и разъяснение, что срок давности привлечения к административной ответственности за нарушение порядка рассмотрения обращений граждан должностными лицами государственных органов составляет 3 месяца. Причем в нашем случае он, по мнению прокуратуры Центрального района, истек. 

Но когда гендиректор РНБ А. Лихоманов совершил правонарушение, если получил наше обращение 12 января? По закону «О порядке рассмотрения обращений граждан РФ», которым руководствуется прокуратура Центрального района, 13 февраля 2015 г., на следующий день после того, как прошел месяц.

Срок давности привлечения за нарушение порядка рассмотрения обращений граждан составляет три месяца, пишет нам прокуратура. Отсчитывается он с момента совершения правонарушения. Поэтому три месяца, отсчитываемые от этой даты, дают 13 мая 2015 г. Так что срок давности не истек на момент, когда прокуратура города и даже прокуратура Центрального района получили наше письмо. 

Редакция отправила письмо в прокуратуру города 11 марта 2015 г. Согласно сведениям о прохождении заказной бандероли, 14 марта бандероль прибыла в место вручения, а 16 марта 2015 г. была вручена. И время для  возбуждения дела об административном правонарушении до наступления срока давности было: с 16 марта до 13 мая 2015 г.

Таким образом, ответ прокуратуры Центрального района, если следовать их собственной логике, неправомерно избавляет гендиректора РНБ от возбуждения дела об административном правонарушении. Руководство РНБ нарушило закон, а прокуратура района, признав нарушение закона, избавило себя и РНБ от возбуждения дела. С чего бы это? 

Есть у ответа из прокуратуры Центрального района еще один забавный нюанс. В РНБ было «внесено представление об устранении выявленных нарушений и привлечении виновных лиц к ответственности». Виновным является гендиректор. Он сам себя привлечет к ответственности? Как унтер-офицерская вдова, которая сама себя высекла?

На закуску ответ из РНБ от 22.04.2015 № 760. Подписан почему-то не Лихомановым, а и.о. гендиректора Е.В. Тихоновой. Возможно, Лихоманов сам себя уже наказал и стоит в углу своего кабинета. И что же нам пишет госпожа Тихонова?

«Российская национальная библиотека (РНБ) не считает целесообразным давать интервью по столь широкому кругу вопросов. Информация о деятельности РНБ представлена на официальном сайте нашей библиотеки <…> В случае если редакция направит в наш адрес запрос о предоставлении конкретной информации в письменной форме, РНБ предоставит Вам необходимую информацию». Подготовил письмо Петров К.В., 310-06-63, начальник юридической службы, кандидат исторических (1996) и юридических (2000) наук.

В чем же не прав Петров К.В.? Согласно ст. 47 закона «О СМИ», журналист имеет право «быть принятым должностными лицами в связи с запросом информации». Причем согласно ст. 39, «запрос информации возможен как в устной, так и в письменной форме», и государственная организация, у которой СМИ запрашивает информацию, не имеет права диктовать форму запроса. Это СМИ выбирает само, исходя из собственной задачи.

Нет права у руководителя РНБ и сужать  круг вопросов, интересующих СМИ. Поскольку отказ в представлении запрашиваемой информации (в трехдневный срок), согласно ст. 40 закона «О СМИ», возможен только если информация «содержит сведения, составляющие государственную, коммерческую или иную специально охраняемую законом тайну». А мадам Тихонова именно отказала редакции журнала в предоставлении информации в том объеме, который нас интересует, по сути заявив, что мы хотим узнать слишком много, но не написав, что запрашиваемые сведения секретны. Однако закон не дает права и.о. гендиректора РНБ оценивать, много или мало мы хотим узнать. Если срок завершения работы над генеральным электронным каталогом Primo, который сейчас еще является недоделанным, если этот срок – гостайна, то так и пишите: это гостайна.

Таким образом, и.о. гендиректора РНБ, соорудив ответ с опозданием на 100 дней (юбилей!), опять нарушила закон «О СМИ». Причем если в прокуратуре Центрального района с этим ответом ознакомились, то странно, что не обратили внимания на нарушение закона «О СМИ». Мы же, получив такой ответ, снова имеем повод обратиться с заявлением в прокуратуру в связи с очередным нарушением закона «О СМИ» руководителем РНБ. 

И последнее. Тихонова предлагает нам послать в РНБ запрос о предоставлении «конкретной информации». И вот я смотрю на список из 16-ти тем. Скажем, вопрос первый: «Создание отечественной Википедии <…> Основные параметры проекта, цель, сроки». Чем это не конкретный вопрос?

Вопрос второй: «Введение в строй второй очереди нового здания РНБ на Московском пр. в соответствии с государственным контрактом о строительстве фондохранилища на Бассейной улице, заключенном в августе 2010 г. Перспективы, сроки». А это чем не конкретно?

Еще вопрос: «Работа над электронным каталогом Primo, проблемы его работоспособности и срок завершения работы над ним. Кадры. Сколько человек работает над исправлением ошибок и заполнением лакун?» Это что – абстрактный вопрос? 

Или вопрос про универсальный зал в главном здании: вся ли литература тут профильная? Простой конкретный вопрос, и ответ возможен простой – либо да, либо нет. Только зачем в этом зале немыслимое количество изданий по кулинарии, 15 романов Акунина, компиляции Бенедикта Сарнова, включая издания «в помощь старшеклассникам», сказки от Наума Синдаловского – 14 книг (!), 5 романов Татьяны Устиновой, наконец, романы Д. Быкова?.. С этим списком связан неизбежный вопрос: каков нынче профиль библиотеки? Она для кого? Была прежде научной, а теперь стала районной?

А вот вопрос про перспективы соединения разъединенных частей Русского журнального фонда после введения в строй второй очереди нового здания на Московском пр. Или вопрос о «сокращении числа сотрудников РНБ для повышения доходов оставленных». Т.е. сколько людей сократили, каких подразделений РНБ лишилась, как повысили зарплаты оставленным? И так далее. Что мешало ответить на эти совершенно конкретные вопросы в письме от 22 апреля 2015 г.?

Если не вдаваться в детали, то я вижу 5 главных проблем РНБ. Низкое качество электронных каталогов из-за большого числа пропусков и библиографических записей, затрудняющих поиск (проблема обострена тем, что с 2003 года не ведется генеральный карточный алфавитный каталог). Низкое качество электронной библиотеки в смысле ее случайного, научно не оправданного состава, проблем с поиском и загрузкой и отсутствия распознанных изображений (невозможность поиска). Безумные показатели деятельности РНБ: объем документовыдачи, посещаемость, количество сканированных документов (при котором качество никем не контролируется и, видимо, никого не интересует). Большое количество лакун, особенно по постсоветскому периоду и особенно по журналам и газетам.

И последнее – это руководство РНБ, которое боится даже обсуждать реальные и наболевшие проблемы библиотеки, т.е. не признает их существование, а это и есть самое опасное.             

Михаил ЗОЛОТОНОСОВ











Lentainform