16+

«Если вы сегодня спросите простого человека на улице во Франции, что для него значит русский, он ответит – Путин»

22/05/2015

«Если вы сегодня спросите простого человека на улице во Франции, что для него значит русский, он ответит – Путин»

Три потомка художника Валентина Серова (один внук и два правнука) приезжали в Петербург из Парижа и Бейрута на выставку в Русском музее, приуроченную к 150-летию со дня рождения их пращура. С Григорием Серовым – внуком и архитектором, его женой наполовину француженкой, наполовину итальянкой, их детьми – Сергеем и Олегом, архитектором и инженером, мы поговорили не столько о Серове, сколько о Путине. Так почему-то получилось.


           Хорошее впечатление произвела на вас юбилейная выставка вашего деда?
Григорий Серов, внук. Очень приятное. И там было многое, чего я не знал из творчества моего деда. На этой выставке много из неизданного. Это великолепно. Меня особенно заинтересовали этюды, которые дед делал еще слушателем Академии художеств. Очень детальные рисунки! 
 
– Это вы как художник говорите?
– Я художник-любитель, серьезный, но любитель. Я всегда знал, что у него был замечательный штрих. 
 
– А публика наша вам понравилась?
– Публика была, в основном, журналисты. Все время меня снимали, меня никогда в жизни столько не снимали…
 
– Это же приятно.
– Для меня – безразлично. Немного мешало, но не сильно. Я привык быть в центре внимания. Когда преподаешь, ты всегда в центре внимания, но это чуть иначе.
 
Сергей Серов, правнук. Я был приятно удивлен, как много народа на этой выставке моего прадеда.
 
– Чему же вы удивились?
– Не думал, что он так популярен даже сейчас.
 
– Такая выставка была бы интересна в Европе или в Ливане?
Григорий Серов. В Бейруте очень мало знают о русской культуре. И художника Валентина Серова тоже не знают. Его, конечно, знают в посольстве, в русских кругах. А в целом очень мало образованных людей. Многие знают о Серове из-за меня. Хотя я этот факт не особо рекламирую. Те, кто был здесь, в Петербурге, узнают, что такое русская культура, русское искусство. Потому что другим это неинтересно. 
 
– Не интересна Россия или русская культура?
– Все. И Россия, и русская культура, и все, что русское... Долгое время это ассоциировалось с коммунизмом. После Второй мировой войны мир был разделен. И Ливан следовал в русле американской политики. Для многих Россия была синонимом коммунизма. А значит врагом. Мы отчасти скрывали, что мы русские.
 
Потому что на коммунизм смотрели как на врага всего мира, а если русский – значит коммунист. Я могу сказать, что я совсем ливанец, потому что я там учился и там работаю. Никак нельзя отличить меня от других ливанцев  – в том, что касается заказов, работы или всего такого. Нельзя отличить. Некоторые удивляются и спрашивают: а ты какого происхождения?
 
– И что вы отвечаете?
– Я говорю, что я русский, конечно.
 
– Значит вы не отличаетесь от ливанцев. Но какие-то русские черты  в себе ощущаете?
– Да. Много. Характер. Я сказал бы, что это характер предков. Я рад, что мои предки были бескомпромиссные люди. Я рад, что я такой же. Думаю, и мои сыновья такие же.
 
– Олег, а вы на какую часть ощущаете себя русским? 
Олег Серов. Я напуган этим вопросом.
 
– Почему?
– Потому что у меня нет однозначного ответа. 
 
– ?
– Это сложно. Мы выросли в семье, где говорили по-французски, в арабской стране, и всегда с некоторыми русскими эпизодами. Я переехал во Францию, я думаю по-французски. Но пару лет назад я начал учить русский язык.
 
– Зачем?
– У меня нет ответа. Во-первых, мне нравится изучать иностранные языки, но русское прошлое моих предков, безусловно, повлияло на решение. Мне хочется чувствовать русский язык, понимать его. Надо сказать, что иногда мы ощущаем некое странное отношение к себе, но считать, что это из-за русских корней, значит упрощать. Когда я встречаюсь с ливанцами – я смеюсь с ними, я понимаю страну, чувствую юмор. Во Франции я тоже понимаю французов и их юмор. Про русских я так сказать не могу.
 
– То есть вы не понимаете русский юмор?
– Пока нет. Но я надеюсь. 
 
Григорий Серов. Я не очень знаю, что такое русский юмор. Я знаю английский юмор, галльский.
 
– Русский юмор прекрасен. Кстати, он очень политический, масса политических анекдотов.
– Но я о них не слышал. Я полагаю, что у русских чувство юмора в языке. Даже само звучание языка предполагает нечто смешное. То, что заставляет смеяться. Кстати, арабский юмор тоже прекрасен. 
 
– Флоранс, а вы видите в них русские черты?
Флоранс Серова. О боже! Слишком много. Слишком много! Они упрямы. Иногда так трудно убедить их изменить решение. Для них нет – значит нет. Сыновья уже не так. Они готовы на компромисс. 
 
– А почему Олег назвал сына Валентином?
– Никто не вмешивался, но мой муж сказал: внимание, это должно быть русское имя. И это должно быть православное имя. 
 
Олег Серов. Не помню, чтобы папа это говорил. Но я родился в день святого Валентина, и у меня прадед был Валентином, так что я сказал себе: почему нет?
 
– Вы чувствует себя православными?
Олег Серов. Да, я православный, но не фанатик. 
Григорий Серов. Я спокойно отношусь к религии.
 
– Но имя внука должно быть православным?
– Да.
 
– Вы праздновали Пасху?
Григорий Серов. Да. Мы были в церкви. Во Владимирском соборе. 
Олег Серов. Единственный раз в году, когда мы ходим в церковь. На Пасху. 
 
– А постились?
– Нет. 
 
– Как все русские. Скажите, а как к России относятся сейчас в вашем мире? 
Григорий Серов. Сейчас очень расширяются представления о России. 
 
– В какую сторону?
– Отношение сложное. Россия защищает Сирию. Многие в Ливане считают, что Сирия – это враг, а друг врага – тоже враг. Но при этом сейчас все очень гордятся политикой русской, как они смело отвечают американцам.
 
– То есть Крым, санкции – и все стали восхищаться Россией?
– Арабы и мусульмане – они любят власть. Сильную власть. Во время Второй мировой войны они были за Германию. Многие, потому что верили, что это – сила. Кто силен, тот хорош. Сейчас они очень восхищаются Путиным. Потому что он сильный и дает отпор Америке. И многие считают, что дипломатия России гораздо умнее, чем дипломатия Америки и Европы.
 
– А как тогда восприняли Крым? Крым-то наш?
– Вы меня спрашиваете? Я не отвечу. Только в присутствии моего адвоката. 
 
– Почему так?
– Не отвечу. Я думаю, что многим все равно. Есть ортодоксы. Они говорят: Крым всегда был русский. Хотя я не знаю, как можно сказать, что «всегда»? Некоторые мои друзья против такого решения. Другие – за. Русские женщины, которые замужем за ливанцами, они очень за Путина. Есть эмигранты – они более критично относятся к его политике. 
 
– А во Франции какое отношение?
Олег Серов. Я чувствую сильнейшее уважение к Путину. Восхищение и уважение.
 
– Во Франции?
– Да. Среди простых людей. Это может вас удивить. Но во Франции люди не очень доверяют политикам, и когда они видят парня вроде Путина, который сильный…
 
– Крутой парень?
– Да, крутой парень, они восхищаются им.
 
Сергей Серов. Многие люди уважают Россию из-за ее отношения к сильному политическому давлению. Ведь на Россию давят.
 
– Мы с вами говорили о России и русских, а вы перешли на Путина. Неужели для рядового француза «русский» и «Путин» – это одно и то же? 
Олег Серов. Да. Если вы сегодня спросите простого человека на улице во Франции, русский для него – значит Путин, наверняка. 
 
Досье
 
У Валентина Серова (1865–1911) было шестеро детей. Трое остались в СССР. Двое оказались в Париже. А старший сын художника – Александр Серов – в Бейруте. После начала Первой мировой войны он бросил учебу в Политехническом институте, пошел на фронт добровольцем. После учебы в летной школе стал морским летчиком. В 1918 году  подпоручик Александр Серов, будучи пилотом Беломорского гидроавиационного отряда Красной армии, перелетел к борцам с большевиками. Стал командиром эскадрильи Славяно-Британского авиационного корпуса (в чине лейтенанта).  В 1919-м из Архангельска отправился на Юг России. В 1920-м с врангелевской армией эвакуировался из Крыма. В 1921 году обосновался в Ливане, где сначала работал водителем дорожного катка. Его жена оставалась в Советской России и несколько лет ничего не знала о судьбе мужа. В 1924-м, оформив документы на выезд за границу, она с ребенком перебралась в Бейрут. В 1932 году Александр Серов с семьей принял ливанское гражданство. К этому времени у Серовых было пятеро детей. Один из них  – Григорий Серов.                     

Марианна БАКОНИНА











Lentainform