16+

«Нельзя строить музей на ожидании смерти человека»

01/06/2015

«Нельзя строить музей на  ожидании смерти человека»

Чтобы посмотреть на квартиру Иосифа Бродского в доме Мурузи, открытую на один день, надо было отстоять большую очередь. То есть затея с созданием музея Бродского оказалась ненапрасной, востребованной. Правда, у некоторых остались сомнения в том, надо ли было делить бывшую коммунальную квартиру на две части (музейную и ту, которая досталась соседке) и делать входом в музей черную лестницу, которой Бродский никогда не пользовался.


         Но Нина ПОПОВА, директор Музея Анны Ахматовой в Фонтанном доме, филиалом  которого со временем должны стать «Полторы комнаты», считает, что раздел квартиры не убивает мемориальности.

– Так в чем мемориальность, если лестница, по которой Бродский на самом деле поднимался в свои полторы комнаты, отделена от музея каменной стеной?
– Из чего складывается мемория, память? Из жизненных обстоятельств, тех самых полутора комнат, где жил Бродский и его родители, текстов поэта об этом пространстве. И подлинных вещей.

Благодаря Фонду по созданию музея Бродского были найдены деньги, чтобы выкупить полторы комнаты. Для меня неважно, как туда попасть – с черного или парадного входа. Важно, что обозначено в тексте эссе «Полторы комнаты». Там голоса, тени, ситуации, история, вся драматургия.  Я могу ее представить и выстроить музейное пространство. «Полторы комнаты» – сердце и смысл этой квартиры.

За последние годы квартира постепенно превращалась в склеп, там не было жизни, она умирала, дряхлела.  Мертвое пространство  страшнее утраты мемориальности. И соседка Нина Васильевна Федорова тут ни при чем. Раздел  квартиры, конечно, компромисс, но в интересах музея.

– Какие это интересы?
– Если Нина Васильевна – живой человек, хочет там жить и умереть, то мы не будем ждать ее смерти или денег, которые вдруг откуда-то на нас свалятся, чтобы  ее переселить. Не свалятся.

Нельзя строить музей на  ожидании смерти человека. Это все плохим отсветом ляжет на будущий музей. Наша задача выбрать путь компромисса и создать музей в том усеченном варианте квартиры, который существует сейчас. И прекратить упираться лбом в стенку, год за годом ведя разговоры о том, что музей надо сделать, но это невозможно, но надо и т.д.

– Но альтернатива была иной – была аварийная квартира, которую государство когда-нибудь должно отремонтировать, и живые 12 млн рублей, выделенных «Морским фасадом» для переселения соседки. И что в итоге?
– Нельзя использовать приемы, аналогичные тем, которые советская власть применяла к Бродскому, выдворяя его из страны. Так и соседку нельзя выдворять, если она этому сопротивляется. Недавно Нина Васильевна сказала мне, что с ней никто не вел разговоров с уважением к ее жизни. Она всего боится. Ею движет страх – другого дома, другой квартиры, другого места.

– А если бы вели уважительные переговоры?
– Уверена, она бы давно согласилась переехать. Но время упущено. Глава администрации Центрального района Мария Щербакова призналась мне, что не может вести с Ниной Васильевной разговоры в духе  «выезжайте». Именно Щербакова уговорила  ее согласиться подписать проект раздела квартиры, когда та отказывалась подписывать любые бумаги.

– Почему у соседки Бродского оказалось больше прав, чем у других обитателей аварийного жилья? 
– Она ни на что не претендует, хочет спокойно жить там, где прожила всю жизнь.

– И получит отремонтированную однокомнатную 80-метровую  квартиру в центре Петербурга?
– Ей ничего не нужно, нет у нее наследников, мы проверяли.

– Соседка – собственница комнаты, у нее были обязанности по содержанию коммунальной квартиры.
– Так надо было ей объяснить  точно и безупречно ее права и обязанности.

– В ближайшие дни состоится совещание по «дорожной карте» для будущего музея. Может быть, надо объявить конкурс на концепцию музея?      
– Мне кажется ненужным конкурс на концепцию. Надеюсь, что его не будет.

– Почему вы против конкурса?
– Зачем? Музейная практика не знает подобных конкурсов. Нет у нас таких экспертов, которые могут аргументированно доказать: данный  вариант лучше всех остальных.
Не было конкурсов на концепцию Музея Анны Ахматовой в Фонтанном доме. За нее отвечает профессиональный коллектив музея, меняя ее по мере появления новых экспонатов или новых способов подачи материала. Дайте возможность спокойно работать, будет прекрасный музей.  И экспозиция, открытая на один день под условным названием «Полторы комнаты», доказала, что мы можем успешно справиться с этой задачей.

– Как он должен выглядеть?
– Музей Бродского – это не «Ясная Поляна», где все осталось как при жизни Толстого. Подлинных предметов обстановки полутора комнат почти не сохранилось. Зато прекрасно сохранились стены, полы и потолки. И именно они формируют ту особую ауру пространства, которую может ощутить каждый входящий.

Наша идея – четыре комнаты, которые принадлежат будущему музею, использовать как полигон, как площадку для создания непрерывной череды временных инсталляций на тему жизни и творчества Иосифа Бродского. Надо последовательно и непрерывно предоставлять возможность совершенно разным художникам, режиссерам, архитекторам, писателям создавать инсталляции-высказывания-размышления, посвященные Бродскому. На три месяца, может быть, на полгода. Потом экспозиция меняется. Предоставляется возможность поработать следующему мастеру и  так далее... 

Надо вдохнуть жизнь в это пространство! Мемориальность не в том, чтобы воссоздавать по сохранившимся фотофиксациям обои и мебель!              

Вадим ШУВАЛОВ











Lentainform