16+

Лидеры профсоюзов и эксперты: что мешает россиянам отстаивать свои права перед работодателем

04/06/2015

Лидеры профсоюзов и эксперты: что мешает россиянам отстаивать свои права перед работодателем

В кризис предприятия увольняют сотрудников, отправляют их в отпуска и сокращают зарплаты. Нормальные, с точки зрения собственников, антикризисные меры. Понятно, что наемным работникам это не нравится, но при этом создавать профсоюзы они не спешат.


              Хотя для создания первичной профсоюзной организации на предприятии нужно всего три человека, которые ее учредят и подадут заявление в бухгалтерию об отчислении в пользу профсоюза 1% от зарплаты. Однако этого почему-то не происходит. Почему ? 

Старые профсоюзы


В России когда-то – на рубеже XIX–XX веков – было мощное профсоюзное движение. С приходом советской власти оно сошло на нет – профсоюзы в СССР занялись распределением благ: путевки, материальная помощь… После распада СССР большинство профсоюзов пребывает в роли буфера между начальством и сотрудниками. Их главная функция – гасить конфликты. Что, впрочем, тоже неплохо.

Владимир Макаров, заместитель председателя профсоюза работников наземных служб аэропорта «Пулково», говорит, что в их профсоюзной организации около 450 человек. Всего в наземных службах аэропорта трудится 4100 человек. По словам Макарова, профсоюзу удается улаживать в среднем более ста трудовых конфликтов ежегодно.

– Большинство конфликтов решаем в пользу работников – удается договориться с начальством. До суда дело доходит редко. В среднем у нас по пять судебных разбирательств ежегодно. Выиграть удается примерно половину. Часть профсоюзных взносов идет на ежемесячную плату юридической компании, адвокаты которой защищают права наших сотрудников в суде.

Евгений Васильев, председатель первичной профсоюзной организации ОАО «Средненевский судостроительный завод», председатель общероссийского профсоюза судостроения, судоремонта и морской техники, в профсоюзном движении еще с советских времен. Но перспективы профсоюзов ему не видятся радужными.

На заводе 1200 сотрудников. Из них в профсоюзе 508 человек – много, но меньше половины. Это значит, что он не может выступать от имени всего трудового коллектива. По словам Васильева, средняя зарплата на предприятии – около 40 000 рублей. Молодежь, пока есть здоровье, с удовольствием соглашается перерабатывать за деньги, потому что у молодежи сегодня главный приоритет – деньги. А соблюдение их же прав для них не столь важно. А производство – особо вредное. И завод не обеспечивает работников всеми нужными средствами защиты…

Зарплату Васильеву как главе профсоюза, согласно коллективному договору, платит работодатель, но начальство, по словам Васильева, всячески пытается выдавить организацию с предприятия.

Он с начальством борется – показывает мне письмо, адресованное в Минпромторг России. Это жалоба на то, что на заводе «неудовлетворительно решаются вопросы социально-бытового обслуживания, обеспечения безопасных условий труда». Показывает мне фото грязных душевых с облупившимися потолками. Говорит –  надо заставить руководство отремонтировать их...

Причиной недостаточной активности профсоюзов Васильев считает страх работника перед работодателем.

Новые профсоюзы


Эдуард Вохмин, директор московской фирмы «Трудовой консалтинг», считает, что  психологический фактор – это главный тормоз масштабной профсоюзной деятельности в России:
– В России человеческая индивидуальность никогда не была ценностью. Например, владельцы уральских заводов Строгановы и Демидовы по-разному относились к работникам. Строгановы проявляли гуманизм, а Демидовы воспринимали людей, которые на них работали, как расходный материал. Победили методы вторых.

Профсоюз – это кооперация индивидуальностей, которые объединились, чтобы вместе отстаивать права каждого. У нас же люди ощущают себя: 1) прикрепленными к предприятию; 2) частью чего-то большого – целого. Для них просить чего-то у начальства – это просить у себя.

И все это – несмотря на то что противоречие очевидно: работодатель хочет, чтоб работники трудились как можно больше, а он им платил как можно меньше. Сотрудники – наоборот.

Наши люди в большинстве своем отождествляют себя с работодателем, поэтому готовы входить в его положение. Не платят зарплату – ничего, мы потерпим, у начальства такое сложное положение! Мысль о том, что задача руководства – платить зарплату наемным сотрудниками – никому в голову не приходит.

Но в России есть и профсоюзы нового типа. Их создали по западному образцу. И произошло это тогда, когда в России появились западные работодатели. Самый яркий пример – профсоюз завода «Форд» во Всеволожске Ленинградской области.

Этот профсоюзов автономный: не входит ни в одну из крупных ассоциаций профсоюзов. Сегодня его возглавляет 28-летний Артем Яшенков, он раньше работал в цехе.

На всеволожском заводе «Форд» сегодня трудится 1500 человек (год назад их было 3000). Профсоюз образовался в 2005 году. Сегодня в нем состоят 660 человек. 80% – рабочие. Яшенков объясняет: рабочие активней борются за свои права, потому что меньше держатся за свои места. Рабочему легче трудоустроиться.

На предприятии с 16 марта идет забастовка. И это несмотря на то что законную забастовку организовать крайне трудно: требуется соблюсти сложную бюрократическую процедуру... Тем, кто бастует, зарплату платят из профсоюзного фонда, который в течение нескольких лет формировался из взносов членов организации. Руководство выкручивается: ставит к сборочной линии работников офиса.

Работники «Форда» многого добились за время существования профсоюза. Скажем, согласно коллективному договору, им индексируют зарплату на 11,4% (процент инфляции).

Но фактически фордовцы зарабатывают немного – в среднем 20 000 – 25 000 в месяц из-за простоев и того, что предприятие перевели на четырехдневку.

По словам Яшенкова, сегодня многие сотрудники соглашаются на увольнение, если им выплатят пять окладов. А профсоюз требует, чтобы выплачивали 11–14 окладов.

Яшенков оказался самым оптимистичным из моих собеседников: он считает, что профсоюзное движение будет набирать обороты: есть много молодых, готовых отстаивать свои права.

Нерабочие профсоюзы

Есть примеры создания профсоюзов не на производствах.  Сергей Самолетов создал профсоюз работников СПбГУ «Универсант».
– «Универсант» возник в апреле 2009 года на волне конфликта вокруг факультетов медицинского и журналистики, – говорит Самолетов. – Основной профсоюз встал на сторону администрации, и нам пришлось создать альтернативную профсоюзную организацию. Поначалу мы испытывали очень сильное давление на себя. Нас проверяла районная прокуратура, меня неоднократно пытались сократить. Однако в итоге суды администрация проиграла, прокуратура извинилась. В 2011 году число членов «Универсанта» достигло 40 человек. Конечно, это немного, но надо понимать: чтобы вступить в наши ряды, требуется немалое личное мужество. В основном профсоюзе университета состоит около 7000 членов. Поэтому наши возможности ограничены. В вопросах заключения коллективного трудового договора и ряде других решающее слово за основным профсоюзом СПбГУ.

Главным оружием в своей профсоюзной борьбе Самолетов считает сайт:
– За сайтом в ректорате следят очень внимательно. Ведь его читают в Москве, за рубежом. Здесь мы обсуждаем текущие вопросы университетской жизни. И это является сдерживающим фактором для руководства СПбГУ. Наша критика держит администрацию в тонусе. Что касается возможностей профсоюза вообще, то я считаю, что у нас в целом неплохой закон о профсоюзах. Такие организации, с моей точки зрения, весьма ресурсны: они могут улучшить многое в жизни наемных работников. Мешает страх рядовых сотрудников и профсоюзных активистов перед работодателями, иногда недостаточный уровень правовой грамотности.

Его Величество Страх

Игорь Станкевич, координатор по информационной работе общественной организации «Петербургская Эгида», не слишком верит в перспективы профсоюзного движения в России:
– Да, чтобы организовать первичную профорганизацию, нужно всего три человека. Но большинство работодателей воспринимает профсоюзников как врагов. После появления такого  объединения начальство кидает все силы на борьбу с ним. Выдавить трех  человек со своих мест не составляет труда. Придраться всегда можно – было бы желание. Я говорю тем, кто хочет создать первичную профсоюзную организацию: «Дело хорошее, но можете сразу становиться на учет на биржу труда».

Если удалось отстоять первичную организацию, после этого можно вступить в региональное объединение профсоюзов. Там можно получить юридическую консультацию – объяснят, куда жаловаться, как организовать законную акцию протеста, как добиться заключения коллективного договора и что включить в этот договор.

Что мешает расширению профсоюзного движения? В первую очередь –  страх перед неприятностями, которые могут устроить строптивым сотрудникам работодатели. Во вторую – нежелание брать на себя ответственность за последствия своих поступков.

Как убедить работодателя в том, что члены профсоюза – не диверсанты? Тут мысль банальна: сотрудники, которым создали хорошие условия труда и которым хорошо платят, трудятся лучше.
Впрочем, и на Западе не сразу это поняли. Хозяевам Coca-Cola
потребовалось четверть века на то, чтобы признать профсоюзы на своем предприятии.

Руководство традиционных профсоюзов еще с советских времен сидит во Дворце труда на площади Труда. Там находятся представители 36 отраслевых организаций, в которые может вступить первичная профсоюзная «ячейка». Все они входят в Федерацию профсоюзов Петербурга и Ленинградской области, а она входит в Федерацию независимых профсоюзов России (ФНПР). Есть в России еще одно крупное объединение профсоюзов – Конфедерация труда России (КТР), но коренную разницу между двумя объединениями опрошенные нами эксперты назвать не смогли.
На площади Труда выпускают еженедельную газету «Площадь труда». Например, номер за 21 мая 2015 года открывает материал о конкурсе профессионального мастерства водителей автобусов. Есть материалы и о проблемах. Но общий тон газеты духоподъемен: трудности у работников есть, но они будут решены кардинально и в недалеком будущем.

Мария Мацкевич, старший научный сотрудник Социологического института РАН:

– У нас слаба традиция создания горизонтальных связей – связей равных по социальному положению. Они у нас никогда не поощрялись. Первое десятилетие 2000-х стало периодом, когда возникали, к примеру, волонтерские организации, где не было очень уж жесткой иерархии. Для возникновения подобных связей нужно доверие – и не только к родственникам, но и к более дальним, незнакомым людям. У нас же принято то, что в науке называют коротким радиусом доверия. Менее доверчивых считают более успешными, что, кстати, не соответствует действительности.

В 1990-е, когда отошли в прошлое горизонтальные схемы типа системы блата для доставания дефицита, деньги стали главным. Вот и сейчас, как и тогда, в период острого кризиса, у людей становится меньше временного и экономического ресурса. Больше времени приходится уделять работе. Мы становимся напряженней. Такая ситуация ставит под угрозу существование любых организаций, основанных на горизонтальных связях. К числу таких объединений относятся профсоюзы.

Для того чтобы это общественное движение росло, нужны очень стойкие традиции солидарности, большие усилия на горизонтальном уровне, уверенность в том, что государство в лице своих институтов – к примеру, суда – поддержит людей в борьбе за их права.             

Мария КОНЮКОВА





3D графика на заказ







Lentainform