16+

Зачем власти решили сделать из Бродского поэта государственного значения

16/06/2015

Зачем власти решили сделать из Бродского поэта государственного значения

К его 75-летию государство российское решило поэта Иосифа Бродского присвоить, сделав поэтом государственного значения и придав ему статус одной из духовных скреп.


            Хотя по нынешней классификации Бродский по всему своему психологическому составу, поведению и судьбе принадлежал к «пятой колонне», т.е. к врагам государства или, в крайнем случае, к «нежелательным элементам» (другое выражение, введенное в оборот в 2015 г.), за что и был выдавлен из СССР в 1972 году.

Тем удивительнее, что «нежелательный элемент» 1960–1970-х вдруг стал героем дня на Первом канале. Тем более что о 50-летии суда над Бродским (он состоялся в Ленинграде 13 марта 1964 г.) в официальных СМИ не вспомнил никто, зато 75-летие со дня рождения было решено отметить настолько многозначительно, что на Первом канале появился фильм «Бродский не поэт». Может быть, все дело в имперском по духу и неполиткорректном стихотворении «На независимость Украины» (1994), которое как нельзя лучше соответствует сегодняшней кремлевской точке зрения? В фильме оно упоминается, но целиком не звучит, хотя есть запись в авторском исполнении (Бродский сам прочитал его 28 февраля 1994 г. на вечеринке в Квинси колледж, США). Но авторы учли, что наследники Бродского запрещали стихотворение публиковать.

Фильм, если говорить о форме, сделан умело, динамично, живописно, эмоционально. С явным пиететом к Бродскому, с потрясающими видами Петербурга. Хуже обстоит дело с содержанием. Судите сами. Бродский прожил 56 лет, из них в СССР – 32 года, остальные 24 года – за границей, в США, Италии. Было бы логично, если бы в таком же соотношении распределилось по содержанию и время фильма, 100 минут. Однако на СССР было отведено только 18 мин., а 82 мин. – на зарубежную жизнь.

Конечно, авторы фильма придумали некое объяснение. Когда 4 июня 1972 г. самолет с Бродским вылетел из «Пулкова», говорит ведущий за кадром, советская биография Бродского закончилась, а началась жизнь, о которой на родине поэта неизвестно почти ничего. Смешное заявление. Не надо делать вид, что 32-летний ленинградский период биографии был только некой подготовкой, «нежизнью», а жизнь началась только там, в США. К слову, получился довольно странный в нынешней идеологической ситуации «проамериканизм» создателей фильма, противоречащий всей линии Первого канала. По большому счету это «патриотизм наоборот». 

Одновременно это и самая большая ложь фильма – хотя бы потому, что «жизнью», т.е. социально успешной судьбой за рубежом и даже Нобелевской премией по литературе Бродский был обязан не столько качеству своей поэзии, сколько своему статусу в СССР и всей обстановке «холодной войны», когда советский «минус» автоматически превращался в «плюс» в стране «главного противника». Достаточно почитать статьи о «деле Бродского» в The New York Times и Time, чтобы понять, когда, чем и как прославился Бродский в США.

Первая статья о Бродском появилась в The New York Times Book Review 21 июня 1964 года после суда над Бродским. Ее автор, американский литературовед Патриция Блейк (1926–2010), много писавшая о русской литературе, толково изложила и детали дела Бродского, и социальный контекст, и политический смысл события – суда над Бродским: «Бродский не был виновен в создании подрывной или разрушительной поэзии. Его «преступление» заключено в живучей вере… в святость частной жизни человека… Бездействие Бродского попало в поле зрения властей, поскольку росли количество и авторитет его поклонников. В 1962 г. КГБ (политическая полиция) захватил некоторые из его книг, рукописей и дневников, написанных, когда ему было 16 и 17 лет. Весной 1963 г. полиция так его преследовала, что каждую ночь приходилось спать в другой квартире.

29 ноября 1963 г. в «Вечернем Ленинграде» появилась статья, стремившаяся настроить общественное мнение против него в ходе подготовки к суду. Статья потворствовала всякого рода обывательским настроениям, включая антисемитизм. Во-первых, она высмеивала Бродского как «псевдопоэта в вельветовых брюках… без шапки… который поздно спит… пишет стихи, являющиеся смесью декаданса, модернизма и просто бреда». Поэтические строчки, процитированные в статье, либо не принадлежали Бродскому, либо были полностью искажены. Большинство членов его «компании» были описаны как имеющие (как и Бродский) узнаваемые еврейские фамилии: Швейгольц, который якобы вымогает деньги у своей матери; Гейхман, «уголовный преступник» и т.д.

Статья обвинила Бродского в предполагаемой измене, в том, что он «лелеял план изменить родине». Предполагаемый план – украсть самолет в Самарканде и улететь за границу – в советских условиях был и есть совершенная нелепость. <…> Кажется, суд был задуман для того, чтобы впутать выдающихся покровителей Бродского, таких, как Ахматова, в уголовное дело, и посредством этого дискредитировать всю либеральную интеллигенцию».

Я намеренно процитировал эту статью, чтобы продемонстрировать: жизнь Бродского в США началась за 8 лет до его приезда туда в июле 1972 году. Образ, в котором предстал Бродский, был вполне определенный: поэт, который пострадал от коммунистической власти.

Следует сказать и о другом.  В США с 1950-х годов существовала организация «Конгресс за свободу культуры», которая занималась культурной пропагандой в Европе, призванной разоблачать коммунизм. «Конгресс», который с 1950 по 1967 г. возглавлял агент ЦРУ Майкл Джоссельсон, был частью большой программы ЦРУ. Об этом уже написаны книги (см. работу английского историка: Сондерс Ф.С. ЦРУ и мир искусств. Культурный фронт холодной войны. М., 2013).  И так получилось, что все органы печати, в которых работала Патриция Блейк, финансировались ЦРУ и так или иначе направлялись им, и это не выдумки кремлевской пропаганды, это все опубликовано в самих США (я опираюсь в этом вопросе только на американские источники). А «дело Бродского» 1964 года, в разгар «холодной войны», как нельзя лучше соответствовало целям «Конгресса», поскольку давало идеальный пример подавления свободомыслия в СССР и повод еще раз показать и в самом деле гнусный образ «реального коммунизма». Так что не стоит обольщаться, как это делают авторы фильма, искренним интересом и сочувствием США к русскому поэту-изгнаннику. Мотивы у властей были немного иными, что не распространяется на конкретных людей, особенно на женщин, которых Бродский влюблял в себя с легкостью Дон Жуана.

А кроме того, многие – и я в том числе – считают, что стихи Бродского периода до эмиграции в целом лучше, интереснее, полновеснее, чем стихи, написанные после 1972 года. И смотрятся как основа всего дальнейшего. Я думаю, что Бродский как поэт навсегда сформировался в условиях давления на личность, подавления личности, в условиях советского тоталитарного режима, и его яростное психологическое сопротивление стало основой личности. Естественно, оно неразрывно связано с 32 годами жизни на родине. 32 года – это не тот возраст, когда перемена места пребывания меняет даже привычки. Сорт сигарет – возможно, но не личность. Поэтому советской биографии стоило уделить на 18, а не менее 50 минут.

Тем более – показать реальную историю суда над Бродским и особо гнусную роль Ленинградского отделения СП РСФСР во главе с А.А. Прокофьевым. Без этого нет объективной истории жизни Бродского. Против него был не КГБ, не Бобков, против него была вся Система, включая советских писателей. 

В фильме упоминается надзорное дело Иосифа Бродского. Цитата из дикторского текста: «Имя, которое звучит впервые, – следователь КГБ Петр Волков, отдел по борьбе с идеологическими диверсиями. Именно он составил первую справку на поэта: «Учитывая антиобщественный характер поведения Бродского, считал бы целесообразным через общественность по месту жительства выселить его из Ленинграда как тунеядца»».

На самом деле фамилия следователя известна с 2007 года, когда появилась публикация по материалам двухтомного надзорного дела, обнаруженного в фонде Прокуратуры СССР в Государственном архиве РФ. Так что насчет «впервые» авторы фильма прихвастнули.

Но обиднее другое: следователь в справке, составленной 11 июля 1962 г. (в фильме дата не указана) предопределил дальнейшее развитие событий в 1963–1964 гг. Что касается самого предложения П. Волкова, то надо учесть, что УКГБ по Ленинградской области подбиралось к Бродскому с 1961 г., но не находило достаточного материала для состава по ст. 70 УК РСФСР, т.е. признаков антисоветской деятельности. Хотя в КГБ отлично знали о связях Бродского «в 1960 г. с Гинзбургом А.А., осужденным за мошенничество в связи с изданием нелегального литературного сборника „Синтаксис», а также о связи в 1961 г. с Уманским А. А. и Шахматовым О. И., осужденными в мае 1962 г. за антисоветскую агитацию по ч. 1 ст. 70 УК РСФСР к 5 годам лишения свободы каждый. О встречах Бродского в марте 1962 года со стажером США в Ленинградском университете Ральфом Блюмом, от которого Бродский получил какую-то книгу».

Причем писательская общественность могла существенно смягчить наказание. После публикации в «Вечернем Ленинграде» фельетона «Окололитературный трутень» (29 ноября 1963 г.) в Союзе писателей получили письмо прокурора Дзержинского района А.А. Костакова, который 20 мая 1963 г. подписал «Представление о выселении из Ленинграда уклоняющегося от общественно-полезного труда гражданина Бродского И.А.», направив его в адрес суда общественности ЛО СП РСФСР. Товарищеский суд – по советским законам – мог принять решение о привлечении правонарушителя к уголовной или административной ответственности с передачей дела соответствующим органам, но мог и не принимать такого решения, а осудить самостоятельно, например, отказав в удовлетворении представления прокурора, который отдал последнее решение именно писателям.

Однако секретариат правления ЛО СП РСФСР отказался от товарищеского суда, направив дело обратно прокурору, настолько сильной была ненависть к творческой молодежи. Т.е. на заседании секретариата правления попытка районного прокурора передать дело товарищескому суду писателей, чтобы избежать разбирательства в настоящем суде, была секретариатом заблокирована. А ведь писатели могли проявить минимальное мужество, но, во-первых, боялись как-то пойти против начальства, во-вторых, очень не любили творческую молодежь, которая мешала их спокойной болотной жизни. И в итоге дело из секретариата ЛО СП РСФСР сначала вернулось к прокурору, а затем было передано в Дзержинский районный народный суд. Бродского отправили в ссылку.

Всё это в фильм тоже не попало.

Что касается высылки Бродского за границу, то тут в фильме возникли кадры, на которых запечатлен Филипп Бобков (род. 1925), который  в 1961–1991 гг. был в КГБ на руководящих должностях, а с 1969 г. являлся начальником Пятого управления, которое следило за «пятой колонной». Нынче Бобков выступал экспертом, который рассуждает о том, есть у Бродского талант или нет. Бредовый текст предлагают без комментариев. Без вполне закономерной фразы о том, что вот такие ничтожества решали судьбы писателей, поэтов, художников…

При этом авторы фильма умолчали о том, что использовали запись, сделанную на «нежелательном» телеканале «Дождь» еще 28 ноября 2013 г.***. К тому же на Бобкове все замкнулось, хотя Пятое управление, идеологическая контрразведка, было создано по приказу КГБ СССР № 0097 от 25 июля 1967 г. А КГБ с мая 1967 г. возглавлял Ю.В. Андропов, и именно он организовал Пятое управление. Так что работала вся система, а Бобков в ней был исполнителем.

Таким образом, сократив советскую часть фильма с 50 мин. до 18, авторы обошли многие ненужные темы, прикрывшись фразой: «Эта история не о тех, кто ловил, – о том, кого не поймали. Диссидентом Бродский не был, просто он жил в Ленинграде, где как будто не существовало советской власти».

Фраза абсурдная, потому что, во-первых, Бродского поймали, а когда захотели, то выпустили; во-вторых, именно советская власть в Ленинграде и существовала.

Что же касается отношения к Бродскому в писательской среде, авторы фильма упустили много возможностей, и одна из них – это взаимоотношения Бродского с журналом «Аврора» уже после возвращения поэта из ссылки. На эту тему есть весьма любопытный материал – устные воспоминания Нины Сергеевны Косаревой о Бродском. Эти воспоминания записал и 2 января 2012 г. разместил в Интернете ее внучатый племянник Сергей Евстифеев.

Нина Сергеевна Косарева (род. 1924) была главным редактором журнала «Костер» (1958–1960), потом первым секретарем Дзержинского райкома КПСС Ленинграда (1962–1966), затем секретарем правления ЛО СП РСФСР (1966–1969), главным редактором журнала «Аврора» (с 1969 г.). Воспоминания конца 2011 г. в основном повторяют лживые утверждения, касающиеся Бродского, в частности о том, что в Союзе писателей в 1963 году творчество Бродского не было известно из-за отсутствия публикаций в официальной советской прессе. Воспоминания характерны для стиля мышления советских партийных функционеров.          

Михаил ЗОЛОТОНОСОВ





3D графика на заказ







Lentainform