16+

Лапша на оба уха. Личный опыт

25/06/2015

Лапша на оба уха. Личный опыт

Продолжаю расследование, которое началось осенью, 25 ноября 2014 года. Медицинский случай поначалу был простой: в моем правом ухе серная пробка давила на барабанную перепонку, возникла сильная боль, пробку нужно было срочно удалить. Я пошел в поликлинику… С этого началось то, что до сих кончиться не может.


            Сам дурак!

Итак, я обратился в поликлиническое отделение № 41 СПБ ГБУЗ «Городская поликлиника № 112» на пр. Науки, 71/2 к врачу отоларингологу Астахову А.П. за неотложной помощью. Пробку он мне удалил, но только мне пришлось заплатить деньги, 495 руб., поскольку пробку из уха как лечение по ОМС (обязательное медицинское страхование) врач удалять не захотел. И объяснил, что сначала надо пойти к участковому, который начинал в тот день прием в поликлинике через 5 часов, а уже участковый направил бы меня к нему. Но если заплатить деньги, то меня лишат пробки и заодно сильной боли сразу.

Я выбрал второй вариант, чтобы не страдать, заплатил, пробку врач удалил, а я начал расследование. Поскольку дело не в небольшой сумме, а в принципе. Расследования – моя профессия. К врачу, который выдавил из меня почти 500 руб., я благодарности не испытывал, потому сразу захотелось разобраться, должен был я платить 495 руб. или нет, и кто прав: я или врач Астахов.

Для начала я опубликовал первую статью «Как я в поликлинике лечил ухо и что из этого вышло», в которой описал случай, а затем обратился в свою страховую медицинскую компанию «РЕСО-Мед» с жалобой на то, что врач Астахов отказался удалить серную пробку в системе ОМС, а мне пришлось заплатить 495 руб. «РЕСО-Мед» провела расследование и выяснилось, что прав был я, а не поликлиника и врач Астахов. В итоге поликлиника вернула мне 495 руб. Причем главный врач поликлиники А.А. Косенко прислал мне письмо от 18.02.2015, которое было наполнено ложью. Косенко не только не признал, что Астахов был неправ, не только не извинился передо мной, но еще и заявил, что будто бы я сам не воспользовался «правом получения бесплатной медицинской помощи в порядке, предусмотренном законодательством, а лично изъявил желание получить медицинскую помощь на платной основе».

На самом деле мой случай подпадал под необходимость неотложной помощи согласно ст. 32, п. 4 закона РФ от 21 ноября 2011 г. «Об основах охраны здоровья граждан в РФ»: угрозы жизни нет, но есть внезапное острое заболевание – сильная боль в ухе. А неотложная – это значит сразу (тем более что ни в кабинете Астахова, ни возле кабинета не было в 11.30, когда я обратился, ни одного пациента), а не ждать до 16 часов приема у участкового врача. Однако врач Астахов придумал, что я должен ждать с острым заболеванием начала приема участкового, потом попасть к нему; участковый, не видя, что у меня делается в ухе, направил бы меня к отоларингологу… Естественно, что меня, обложив этой кем-то выдуманной процедурой попадания к отоларингологу, вынудили «получить медицинскую помощь на платной основе». Механику выбивания из меня денег, равно как и реакцию Косенко, я описал во второй статье «Как я вернул 495 рублей за вылеченное ухо...».

Стало очевидно, что главный врач СПБ ГБУЗ «Городская поликлиника № 112» Косенко никакой вины за собой не признает и потому выдумывает, что виноват я. С одной стороны, если бы я действительно без «помощи» врача Астахова заплатил 495 руб., то вряд ли бы они вернули мне эти деньги даже после вмешательства «РЕСО-Мед». Понятно, что возврат денег как раз и доказывает фактическое признание главврачом неправомерности действий поликлиники. С другой стороны, Косенко не постеснялся написать мне, что «администрация поликлиники (т.е. он сам) <…> отмечает нарушение Вами правил поведения пациента и этапности в процессе обращения за медицинской помощью». Т.е. не они виноваты, а я, пациент.

А был ли Астахов?


Поэтому обнаружилась необходимость продолжения расследования. С ухом оно уже не связано. Расследование на данном этапе уже посвящено степени вменяемости системы управления здравоохранением, медицинским обслуживанием. В состоянии эта система признать свою вину хотя бы в чем-то под напором фактов, можно ли добиться признания от главврача вины или они будут стоять до последнего, отплевываясь потоками слов. Вот как теперь стоит вопрос.

И 7 апреля 2015 г. я написал письмо работодателю главного врача поликлиники № 112 – главе администрации Калининского района Е.А. Моторину. Но до того как написать заявление, посетил с контрольной проверкой поликлиническое отделение № 41.

Первое, что я с удивлением узнал, – что врач Астахов в СПБ ГБУЗ «Городская поликлиника № 112» уже не работает. Я пытался выяснить у начмеда поликлиники Д.А. Власова, где же Астахов, сам ушел или его прогнали, но Власов мне не сказал, сославшись на личную тайну. Понятно, что исчезновение Астахова из поликлиники – еще одно косвенное признание вины поликлиники. Признаюсь, испытал удовлетворение: не зря, значит, работаем. 

Затем я обратился в регистратуру. Дело в том, что в своем письме Косенко мне разъяснил, в чем была моя вина: я должен был, оказывается, обратиться в регистратуру. Вообще-то я 25 ноября 2014 г. и обратился – еще из дому, по телефону, и мне сказали, что номерков к врачу нет, запись есть на долгий срок вперед, но сейчас вообще не записывают. Поэтому 25 ноября я пошел сразу к врачу в кабинет.

При контрольной проверке я направился в регистратуру, и регистратор Орлинская Г.А. мне сказала: у нас талончиков нет, после чего направила в каб. 208 к отоларингологу 1-й категории Фаранову М.Ю. «Если он вас примет…» – сообщила мне Орлинская. То есть примет – повезло, не примет – сами виноваты, нечего уху болеть.

Чтобы не лишать поликлиническое отделение № 41 еще и врача Фаранова, я решил к нему с проверкой не заходить. Пусть пока работает, потом посмотрим.

И, наконец, третье контрольное действие: изучение висящего на стене документа – «Правил внутреннего распорядка и поведения пациента», введенных приказом главного врача № 159 от 13.06.2013. На эти правила ссылался Косенко в своем письме ко мне. В п. 2.5 там сказано: «Для получения медицинской помощи пациент должен обратиться в регистратуру для получения талона». Далее идет п. 2.6: «По неотложным показаниям при остром заболевании – в кабинет неотложной медицинской помощи».

Вот как, оказывается! А я и не знал. И стал по всему поликлиническому отделению № 41 искать «кабинет неотложной медицинской помощи». Однако оказалось, что о его существовании не подозревал не только я. Где он и что это такое, не знал никто в поликлиническом отделении № 41. Обратился в окно платных услуг, где регистратор Артемова мне сказала, что ничего не знает ни про кабинет, ни про порядок лечения при острой боли. И направила в справочное. Справочного я, кстати, также не обнаружил, а в регистратуре мне сказали, что справочного в поликлинике нет вообще, как и кабинета неотложной помощи, а в окне квартирной помощи направили с острой болью в ухе на станцию скорой помощи (в другом здании – ул. Карпинского, 16), что, мягко говоря, не совсем то, что нужно при острой боли в ухе.

Таким образом, исчезновение врача Астахова из поликлиники № 112 было единственной реакцией на мою жалобу. Однако в том, что касается организации неотложной медпомощи в области уха, горла и носа, не было сделано ничего – вплоть до того, что никто в поликлинике даже не знал, куда вообще надо обращаться в таких случаях. И действительно, куда?! Получается, что только за особую плату, и тогда сразу, причем даже бахилы можно не надевать.

И вот, собрав все эти данные, я 7 апреля 2015 г. отправил письмо главе районной администрации: «С учетом сказанного, прошу объявить Косенко А.А. выговор за лживый ответ за его подписью, отправленный мне, и покрытие факта вымогательства, допущенного врачом Астаховым А.П. 25 ноября 2014 г.». К письму на 4-х листах приложил свои статьи и документы на 11-ти листах.

Что за комиссия, создатель!

Вскоре мне звонят и приглашают в поликлинику № 112 на заседание выездной комиссии. Прихожу, вижу – сидит человек пятнадцать, в основном женщины, представляюсь. Какой-то мелкономенклатурного вида товарищ, развалившийся в кресле и  не похожий на врача, мне говорит: «Выйдите, вас вызовут». Я в ответ: «Я вам что, подчиненный? Нижний чин? Что значит «вызовут»?» «Ну пригласят», – слегка оторопел он. «А вы-то кто вообще?» – «Я Петров Юрий Васильевич». – «А это кто тут сидит?» – «Комиссия по проверке качества оказания медицинской помощи согласно вашему обращению». – «А вы председатель?» – «Да». – «А где работаете?» – «Я специалист отдела здравоохранения». – «Так с какой стати я должен выходить? Меня же пригласили на заседание. Я пришел и не хочу никуда выходить». – «Вы ведете себя недостойно». – «Не достойно члена КПСС? Это вы на своих партсобраниях решали, достойно или недостойно ведет себя член!» «А я и не выходил из КПСС. И этим горжусь», – отвечает Петров. После чего я вышел, поскольку находиться в одном помещении с членом КПСС было неприятно. Вдогонку он мне еще ввернул: «Всё записывается». По его мысли, я должен был испугаться.

Через 10 минут меня пригласили, и Петров сказал, что они собрались, чтобы меня заслушать (незабвенный термин!) и мне помочь. «Мне помогать не надо, – сказал я. – Я сам себе помогу, вы себе помогите, своей поликлинике № 112, в которой главврач Косенко развалил работу».

Затем Петров предложил мне рассказать, в чем дело. Я удивился: «Вы же получили письмо на 4-х листах и приложение на 11-ти. Вы же все прочитали – зачем мне повторять то, что и так известно?» После препирательства стало ясно, что никто ничего не читал. И я в течение 40 минут рассказывал то, что ранее написал. Мне задали несколько вопросов, и Петров сказал, что письменный ответ я получу.

Кабинет неотложной помощи имени подпоручика Киже

Ответ от 08.05.2015 подписан зам. главы администрации Калининского района И.М. Васильевым. Для начала он мне сообщил со ссылкой на объяснительную записку Астахова, что в тот момент, когда я обратился к Астахову, у него был записан другой пациент. Правда, я другого не обнаружил ни в кабинете, ни в коридоре, но дело не в этом. Смешнее другое – то, что написано затем: «В связи с этим врач-отоларинголог А.П. Астахов направил Вас на прием в кабинет неотложной помощи для определения Вашего состояния, необходимого вида и объема медицинской помощи».

Во-первых, ни в какой кабинет неотложной помощи Астахов меня не направлял. А направил в другом направлении – к участковому врачу, который должен был появиться в поликлинике через 4,5 часа. То есть участкового надо было ждать с болью в ухе! Это, что ли, неотложная помощь?

Во-вторых, можно было бы спорить, если бы кабинет неотложной помощи в поликлиническом отделении № 41 существовал. Но он является чем-то вроде подпоручика Киже – фантомом, который бюрократическая система считает существующим в реальности.

В ответе из районной администрации и написано, что «оказание медицинской помощи в неотложной форме организовано  в СПб ГБУЗ «Городская поликлиника № 112» в соответствии с…» – и тут же приводятся ссылки на два федеральных закона, одно постановление правительства, приказ Минздравсоцразвития и приказ главного врача «об организации кабинетов неотложной помощи» от 14.05.2013 № 133. Больше того, указано, что зав. поликлиническим отделением № 41 Ю.И. Степановой «доведено до сведения врачей поликлинического отделения о том, что медицинская помощь в неотложной форме оказывается по направлению регистратуры или медицинского работника безотлагательно, в день обращения (в зависимости от состояния пациента) в кабинете неотложной помощи заведующими терапевтическими отделениями и врачами-специалистами». 

Не знаю, что в бумагах бюрократов подразумевается под «кабинетом неотложной медицинской помощи», но в поликлиническом отделении № 41 я его не обнаружил. Ни на месте путем обхода помещений, ни по телефону. 4, 5 и 6 июня я три дня подряд звонил в поликлиническое отделение № 41 и задавал один и тот же вопрос: у вас есть такой кабинет? И получал один и тот же ответ: нет, такого кабинета нет. Хотя в приложении 1 к приказу Минздравсоцразвития от 15.05.2012 № 543н пунктом № 8 действительно «для организации работы поликлиники в ее структуре рекомендуется предусматривать следующие подразделения: регистратура; <…> отделение (кабинет) неотложной медицинской помощи <…>».

Так что все, что про этот кабинет написано в ответе за подписью заместителя главы администрации Калининского района И.М. Васильева, просто ложь бюрократов. Документы – да, есть, приказы есть, а кабинета с врачом в поликлиническом отделении не было и нет. Фактически речь идет об афере, на которую я случайно натолкнулся, разбираясь со своим ухом. Предоставляют неотложную медпомощь в поликлиниках лишь на бумаге, а фактически пациентов элементарно обманывают. Доказательства я имею документальные.

Ну а затем в письме написана уже знакомая мне неправда о том, что это я сам «изъявил желание получить медицинскую помощь… на платной основе». Стоило учреждать комиссию, чтобы соорудить столь мизерабельный ответ.

Что из этого интересного факта следует? Следует, что работодатель главного врача не желает всерьез разбираться в реальном состоянии дел в поликлинике в своем районе. Не желает признавать очевидное, а следовательно, не желает и исправлять ситуацию. Тупик районного масштаба.

Поэтому надо выходить на следующий уровень, чем я и займусь. Подозреваю, что таких кабинетов нет и в других поликлиниках Петербурга. Я не собираюсь обзванивать все поликлиники (обзвонил пять – нет ни в одной). Но компетентные органы доложат редакции, где и что есть, а я потом проверю. Интуитивно чувствую, что афера  крупная, в масштабах всего города Петербурга.             

Михаил ЗОЛОТОНОСОВ





3D графика на заказ







Lentainform