16+

Исповедь таксы. О трудной жизни в одном доме с пуделем

29/06/2015

ИРИНА БОНДАРЕНКО

Любая низенькая такса хочет славы. Я не исключение. Если на кресле навалены подушки, а них лежат плед, занавеска, куча неглаженого белья, журналы, огромная стеганая сумка, с которой мы ездим на Мотину дачу, вчерашние брюки, позавчерашняя юбка и позапозавчерашние брюки, пончо и восемь шарфов, я залезаю на самый верх горы и сворачиваюсь калачиком.


          В эти счастливые минуты я делаюсь ростом с пианино. Я на Олимпе. Недосягаема для Мотьки, которая вертится далеко внизу, хотя у нее и исключительная прыгучесть.

Внутри меня звучит полноценный до мажор, хоть глаза дивного разреза и выглядят на ля минор. Так полагается таксам. Вынь да положь – а во взгляде должна быть грусть. Кто придумал, не знаю, мое дело исполнять.

Первой несоответствие до мажора с ля минором заметила Лиза, и теперь не упускает случая обозвать меня манипулятором. Меня! Манипулятором! Маленькую слабенькую собачку с коротенькими ножками и с грустными глазами дивного разреза… Надеюсь, ей не поверили.

К счастью, мужчины, бывающие у нас в доме, не столь проницательны. Недавно один старый холостяк, друг семьи, сказал: «Если бы я встретил девушку с глазами, как у Жужи, – сразу бы женился!» Это успех.

Мотька, конечно, завидует… Я, правда, тоже ей завидую – у нее есть кудряшки. Она вообще вся в кудряшках. У пуделей так принято. Видела тут еще одну такую во дворе, кусила на всякий случай за ухо. Зато моя гладкая спина отвечает технике безопасности, за которой в этом доме надо следить в оба. Вот в Мотькиных кудряшках однажды запуталась выпавшая из рук гостя сигарета, дымилась, еле выковыряли!

И скачет Мотька бешено. Да, завидую, но никогда не признаюсь ей в этом. Ненавижу, когда мы наперегонки бежим к входной двери, а она по дороге перепрыгивает через меня, чтобы обогнать. Прямо как через лужу. Или кучу, что еще неприятнее.

Зато меня ласково называют Шниперсоном, а ее внучкой профессора Мориарти. Потому что она бандитка. Я подслушала, что в детстве, когда меня тут еще не было, она бегала по квартире с окурком во рту и ни за что не хотела отдать.


Исповедь таксы. О трудной жизни в одном доме с пуделем

Мотьку иногда называют Собакой Директора, потому что наша Лизка скоро будет директором. Ее прадедушка тоже всегда был директором. То директором дома отдыха, то санатория, то какого-то вагона-лавки. Представительный такой мужчина в кожаном пальто, с тростью и в шляпе.

Лизка выходкой в него пошла, и всем известно, больше любит Мотьку, хвалит ее постоянно ни за что, а меня называет Лимитчицей. Прадедушка-то тоже, говорят, выходя прогуляться по Кузнечному переулку, всегда сокрушался: «По Лиговке у вокзала одни иногородние ходят!» И свитер с оленями купила только Мотечке, и ошейник новенький, и рулетку. 

Наша главная тогда купила мне свитер с мехом и стразом на спине размером с мой глаз. Но я, хоть и за справедливость, но в душе нудист. Не могу скрывать свое тело от восхищенных глаз.  И уж как ко мне этот свитер не прилаживали булавками и резинками, я быстро выходила из него победительницей.

А Мотька страсть как любит наряжаться. Ей иногда салфеточку кружевную кладут на голову и говорят, что это шляпка. Она верит! Ходит – воображает, головой боится пошевелить, чтобы не стряхнуть такое чудо. Как Лизка, точь-в-точь! Ту в детстве раз привели из детского сада, а она улыбается глупой счастливой улыбкой, есть-пить отказывается и губы не смыкает. Ей воспитательница рот помадой намазала, она так счастливая целый день и ходила. Я бы подарила Мотьке свитер со стразом, мне не жалко, но его спрятали в комод. Так что не такая уж я и вредина – просто живу со жмотами.

Вот и сегодня: просыпаюсь ночью от крадущихся шагов – точно, наша главная пошла к холодильнику. В такие моменты важно, как себя подашь. Это надо уловить. Бывает, выйдешь со скорбным лицом, тебя и подкормят. А бывает, скажут: «Что это ты среди ночи попрошайничать вздумала? Ужинали!» Короче, надо быстро ориентироваться в ситуации.

Я из-за угла прислушалась – хруст такой веселый от огурца стоит и бутербродиком с мясцом попахивает. То есть явно ест от радости, от полноты чувств. Одна, чтобы больше досталось, – ну, это я понимаю. Выхожу в той же тональности, бодро, с широко распахнутыми счастливыми глазами, типа – здорово, что встретились, а что, уже завтрак? Колбаски отстегнула два кусочка. Неплохо. А Мотька-то проспала, что смешнее всего. Но это не злорадство, так, констатирую. Мы из-за еды не ссоримся, нам все поровну дают. Портянки, там, печенья разные собачьи и куриные желудочки. Вот с копченой жопкой сложнее – она у курицы всегда одна. Тогда дают тому, кто ближе стоял. Кто умнее. Красивее. Интеллигентнее. Прекраснее. Мне, короче.             

ранее:

«Захожу давеча на Главпочтамт, а гранитного верстового столба-то там и нету...»
«Куда простому человеку деваться с его машиной...»
Какую пользу я извлекла из поездки на Книжный салон...
«Траву у дома может позволить себе каждый обычный. А я – не могу...»
«Стоимость пятичасового физически тяжелого труда, равна двум маникюрам...»








Lentainform