16+

Венедиктов назвал срок, когда «Эхо Москвы» вернется в петербургский эфир

29/06/2015

Венедиктов назвал срок, когда «Эхо Москвы» вернется в петербургский эфир

19 августа 1991-го утром товарищи из КГБ зашли в главный центр коммутаций Минсвязи на Никольской. Предъявили удостоверения, зашли в аппаратную, и с мясом вырвали провода, ведущие к передатчику «Эха Москвы». Эти события эховцы описывали многократно. Прошло 24 года. Из эфира в Петербурге без всяких товарищей из КГБ исчезло «Эхо». Кто-то же в этом виноват?


           С одной стороны, исчезновение «Эха» из Петербурга –  несомненно, сенсация. И «белый шум» на частоте 91,5 испугал и огорчил многих. Но сенсацией он не стал – поскольку был давно, минимум с февраля, ожидаем и предсказуем. И, как сейчас выясняется, практически неизбежен.

О том, что приказ Роскомнадзора о приостановке вещания готов и будет со дня на день выполнен, знали  все. Знали начальники местного «Эха» Сергей Недоводин и Татьяна Кагляк, начинавшие вещание «Эха» в Петербурге. Знали журналисты, звукорежиссеры и референты. Знали коллеги и слушатели.

Знали акционеры и руководители «Эха» московского, которые до последнего настаивали на избрании в Петербурге «своего» генерального Анны Сахаровой и работе «своего» главреда Ольги Бычковой. Сахарову петербургские миноритарии прокатили на выборах в конце февраля – по уставу при избрании директора 49% двух петербуржцев перевешивают контрольный пакет Москвы. В этот же день уволили Бычкову (которой московское «Эхо» тут же собрало полевую студию в отеле «Гельвеция» и предоставили федеральный эфир под брендом «Бюро «ЭМ» в СПб».

Это было объявлением войны. В марте большое «Эхо» разорвало договор с петербургским и официально запретило ему транслировать московский сигнал. Что грозило потерей лицензии на частоту 91,5 FM в Петербурге – по ее условиям основное эфирное время должно быть занято ретрансляцией «Эха Москвы». Но до 9 июня вещание продолжалось как ни в чем не бывало. И дело не в том, что газпромовские связисты не могли сменить код для питерского приемника. Нет – все ждали мирного разрешения ситуации. Не случилось.

В 18 вечера 9 июня ведущий петербургских новостей сухо сообщил о поступившем приказе Роскомнадзора и поблагодарил «всех, кто был с нами эти 16 лет». Сожалений о свободе слова и политической подоплеке не было. Сказали только про «определенных людей, которые это сделали с определенной целью, и мы знаем этих людей и эту цель». Через час дежурный инженер на радиоцентре в Ольгине передатчик остановил.

Кто же эти «определенные люди», сделавшие свое черное дело? Руководители  большого «Эха», вероятно.
– Ваша инициатива или акционеров? – спрашиваю в своем эфире Алексея Венедиктова, главного редактора «Эха Москвы».
– Это вопрос управляемости бизнеса, а не контента. В контент акционеры не лезут – как это мимо меня они полезут в контент? А вот в бизнес – да, – говорит Венедиктов. – И были заданы вопросы: что происходит с бизнесом «Эха Москвы» в Петербурге? После чего немедленно был назначен новый генеральный директор от миноритариев. Что так забегали? Что пошли на разорение собственного бизнеса? Какие-то неудобные вопросы были от аудита?.. Будет еще аудит, газпромовский, большой. Там всё нам и скажут. Мы подождем.

– Думаете, петербургские акционеры вели себя так, потому что чего-то боялись? – уточняю у Ольги Бычковой.
– Вы меня спрашиваете? Я журналист. Вообще на «Эхе Москвы», где я работаю уже 16 лет,  функции редакции и коммерции разделены китайской стеной, а внизу еще ров с крокодилами. Эта схема оправдывала себя не один раз.

Может, дело в обидах или в амбициях? С 1998-го генеральным директором петербургского «Эха» по совместительству числился Юрий Федутинов, директор  московской радиостанции. По доверенности делами управляла Татьяна Кагляк. Главным редактором «Эха СПб» значилась тоже москвичка – Ирина Цвей, по факту на хозяйстве была ее местный заместитель Наталья Костицина. 

В прошлом году Федутинова с поста в Москве сняли. В петербургском предприятии тоже пришлось избирать нового директора. Москва настаивала на своем кандидате. Петербург – на своем. Без своего человека на местных финансах большое «Эхо» отдавать свой сигнал петербуржцам отказывалось. Логика такая: раз к продавцам начали возникать вопросы, им, как говорят в популярных сериалах, предложили «смотрящего». Нет «смотрящего» – нет товара. Извини, дорогой.

А свобода слова тут ну абсолютно ни при чем. К редакции у акционеров вопросов нет. Как говорят (уж не знаю, только ли в шутку), хотел бы Венедиктов питерский офис «железной метлой» перестроить – Ганапольского бы в главреды прислал, а не  Ольгу Бычкову. Хотя и она женщина суровой уральской закалки.

Варианты, которые предлагал Венедиктов – директор Сахарова, а под Татьяну Кагляк создаем Совет директоров, – не принимались.

– Может, это все-таки амбиции или обиды петербуржцев?
– Я не думаю, что это вопрос амбиций. Я думаю, что это вопрос чего-то другого, – говорит Бычкова.

– А своей вины вы не видите? Не обидно вам, что все так кончилось?
– Это, конечно, очень грустная история. Я не могу передать, насколько мне обидно, потому что я лично потратила несколько месяцев жизни на то, чтобы убедить наших партнеров в Петербурге, чтобы вот этого ужаса – этого шипения на частоте 91,5 – не допустить. И я чувствую, конечно, огромную вину за то, что нам все-таки не удалось это остановить.  Меня все время спрашивают разные люди: вот ты точно уверена, что это не политика, не зажимание, не завинчивание гаек? Я им всем говорю: было бы ужасно, если бы это были политические причины. Но с другой стороны – это безумно обидно, что из-за такой простой и примитивной истории, как «спор хозяйствующих субъектов», из-за такой, в общем, чепухи происходят такие катастрофические вещи. Поэтому я не знаю, что хуже.

До объявления войны «москвичам» на февральских выборах генерального директора у всех были шансы сохранить лицо. И с финансами разбираться не на публике. Но петербуржцы на это не пошли. Может, все-таки не пошли по принципиальным соображениям?
– Нет никаких нападок на свободу слова,  – говорит Алексей Венидиктов. – Есть попытка рейдерского захвата, с моей точки зрения, миноритарных акционеров. К сожалению, устав составлен так, что мы «легально» не могли им помешать. Мы пошли по другому пути – мы отозвали договор, который давал им право вещать, и предлагали снова и снова вернуться к ситуации. Не получилось. Люди теряют собственный бизнес. Почему они теряют – это вопрос к ним. Почему они нарываются на преследования судебные и уголовные впоследствии, да? – за кражу контента – это вопрос к ним. Может, они хотят чего-то променять на это? Но это вопрос точно не ко мне.

– Вы считает, что все делалось, чтобы, например, Сергей Недоводин мог продать «Газпрому» свою долю в «Музыкальной фактории»?
– Как вам сказать? Я знал, с чем они идут. Если кто-то считает, что я выгляжу придурковато, – это правда. Но это не значит, что я придурок. Я очень внимательный наблюдатель и у меня очень много инсайда в окружении миноритарных акционеров. Поэтому, на мой взгляд, вся эта история сделана только для того, чтобы мы – мажоритарии – за большие деньги выкупили их долю. Не будем. Наши условия были следующие: верните незаконно уволенного главного редактора, верните «выдавленных» журналистов, договоритесь о генеральном директоре, представленном «Газпромом», поменяйте устав. После этого мы готовы обсуждать выкуп. Но – после этого. Теперь же их доля превратится в ноль. Она не стоит ни копейки – без лицензии, без договора с «Эхом Москвы», под который получена лицензия – и договор не будет заключен, – доля их ноль. Ну, ноль – значит, ноль. Но мы вернемся в Петербург, это моя стратегическая задача.

– В какой срок?
– Этот год.

– А письмо к Путину, которое написал коллектив петербургского «Эха»,  – оно какое воздействие оказало?
– Не получится. Эти люди просто плохо знают политический истеблишмент России. Написать открытое письмо Путину – ну это как бы вам объяснить… Владимир Владимирович не любит открытых писем. Владимир Владимирович не поддается такого рода давлению. То есть это написали люди, которые рассчитывали от него за то, что они грохнули «Эхо Москвы» в Петербурге, получить в подарок частоту. Не получат! Насколько я знаю Владимира Владимировича. Насколько я знаю его реакции на такие вещи. Не на эту – тут я не знаю, естественно. Они не получат ни денег, ни частоты.

Что мы имеем в сухом остатке – «белый шум» на частоте 91,5, непроданная доля, рухнувший бизнес, люди на улице.

– Людей из «Эха Петербурга» еще готовы на работу брать? – спрашиваю Бычкову.
–  Мы обещали всем, кто работает сейчас на «Эхе Петербурга» и работал на этой радиостанции, что они имеют право и возможность найти работу на новой станции «Эхо Москвы в Петербурге», если она будет, или на старой радиостанции, если она сохранится.

– Не боитесь, что кто-то там наверху  не захочет, чтобы «Эхо» вернулось в Петербург? Уж «умерла так умерла».
– Конечно, такой вот страх – где-то там в голове сидит, несомненно. Мне кажется, что сейчас признаков, что вот так произойдет, нет. Если не удастся в ближайшие дни акционерам прийти к мировому соглашению, тогда будем рисковать буквально всем, что у нас есть. То есть выходить на конкурс и пытаться доказать, что мы должны вещать в Петербурге. Я очень надеюсь, что нам удастся это доказать, но понятно, что это очень рискованная история. И конечно, пальцы я просто держу скрещенными все время.

Все-таки зря я приемник с КВ выкинул. И спасибо тебе, Интернет.                

Аркадий Дунаев, руководитель общественно-политического вещания канала «ТелеДом», фото petrogazeta.ru





3D графика на заказ

установка натяжных потолков в москве








Lentainform