16+

Бывший сотрудник ВГТРК рассказал, как ТВ-каналы превращались в пропагандистскую машину

07/08/2015

Бывший сотрудник ВГТРК рассказал, как ТВ-каналы превращались в пропагандистскую машину

По словам одного из сотрудников федерального канала, все началось в феврале 2014 года. Тогда начальство четко обозначило ситуацию в стране и предложило выбор.


          Он сказал, что наступила эпоха, по сравнению с которой 70—80-е — детский лепет, поэтому те, кто участвовать не хочет, могут найти себе какую-нибудь другую сферу деятельности, вне информационного канала. А все остальные — welcome to the club. Ушли единицы, и то не сразу, со временем, спокойно ушли, без особого битья посуды и каких-то разрываний рубах на груди — честь им и хвала и за позицию, и за благоразумие. А все остальные остались, – вспоминает журналист на colta.ru.

Система работала следующим образом. Начальство по пятницам получало нужные указания в Кремле. Затем это обсуждалось в узком кругу том-менеджеров, а затем по разнарядке вниз.

- «Хунта», «укропы», «бендеровцы» — это для ведущих, для тех, кто в кадре. Для них эти формулировки оттачивались на узких встречах. Я ни разу не слышал, чтобы они непосредственно звучали в их адрес из уст главного редактора.

Журналистам даже не надо было обсуждать с редакторами, как подавать мнения людей, которые думают по другом. Бессмысленно, и время на это никто не тратил. Корреспонденты выполняли абсолютно техническую функцию подставки под микрофон — подойти к нужному спикеру, снять нужный стендап, произнести нужную информацию.

По словам собеседника colta.ru он с пониманием относился к тем, кто был на войне, военкорам. Их по-человечески было понять можно.  Они сидели по 1,5—2 месяца безвылазно на линии фронта.

- Начинаешь ненавидеть тех, кто в тебя стреляет. Вполне естественно, что в их сюжетах акценты были смещены. Но были адекватные корреспонденты, которые не раздували из мух слонов. Когда один снаряд упал — говорили, что один, а не ковровая бомбардировка.

Был запрет на использование слов «фашисты», «бендеровцы», «хунта», когда шли минские переговоры, но затем все откатилось обратно.

Сотрудник ВГТРК вспоминает, на фоне войны рейтинги взлетели в разы. 

- Все телевизионщики — адреналиновые наркоманы, а тут война. Настоящая — кровь, кишки разодранные, дырки от снарядов в земле и в домах. Кто-то, может, решил, что это игра, постмодерн, кто-то просто понимает, что на этом можно срубить нехеровые бабки — не на конкретной войне, а просто на хорошем ее освещении: получить в результате новые рычаги, выход на новые финансовые моря. И они целенаправленно работают на результат.

Появилось сразу много желающих съездить в зону боевых действий    и что-то снять для ТВ. Люди присылали порой абсолютно дурные с точки зрения качества материалы. Однажды в оставили в прайм и повторили четыре раза в выходные совершенно странный фильм, где ополченцы просто ходят туда-сюда, курят, какие-то маловразумительные разговоры.

- На мой вопрос зачем, мне ответили: «Старик, ты ничего не понимаешь, это собирает огромные цифры».

Стоит также отметить, что сверху поступило указание в этот момент перестать заниматься конкуренцией между госканалами. 

- Эксклюзив мог быть, только когда кто-то нашел бабушку одного, а кто-то — дедушку другого. А в целом это был массированный поток. Все друг с другом в едином порыве обменивались всем — картинками, спикерами, передавали друг другу контакты. Все стало единым целым. Разные холдинги, разные акционеры, разные медиаструктуры. Появился общий пропагандистский организм.

На канале никаких дискуссий не возникало. В курилке были скорее эмоциональные выплески. И то только между людьми, которые друг другу относительно доверяли. Не все со всеми разговаривали. Была определенная атмосфера недоверия — потенциально кто-нибудь мог донести. Но все друг о друге всё знали. Главреду были известны мои убеждения, и он меня не звал участвовать в обсуждениях, понимая, что мне это не понравится. Меня эта ситуация абсолютно устраивала, признается colta.ru журналист ВГТРК

Но люди не уходили, причины банальные — семьи, кредиты. Плюс все понимали, что уходить некуда. Кто-то топил свое горе в вине, кто-то ушел в наркотики, кто-то ни в чем не топил, а уходил во «внутреннюю эмиграцию», в выходные дни читая книжки и стараясь забыть обо всем, что было с понедельника по пятницу. Для меня самого это была, не побоюсь пафоса, трагедия. Я понимал, что в течение полутора лет занимаюсь довольно постыдными делами.               

фото adi19.ru











Lentainform