16+

Российский бизнесмен-аграрий рассказал, когда в реальности произойдет импортозамещение

17/08/2015

Российский бизнесмен-аграрий рассказал, когда в реальности произойдет импортозамещение

Профессионалы и любители спорят: есть реальное импортозамещение в России или нет, одни только слова. К единому мнению придти не могут.


          О том, может ли Россия прокормить себя собственными фруктами, мы спросили у генерального директора «Алма Холдинга» – это крупный производитель отечественных яблок – Андрея ПАНОВА.

– Получилось ли импортозамещение в секторе фруктовой продукции?
– Ситуация в секторе фруктовой продукции очень похожа на ту, что была лет десять назад с овощами. 30% – собственное производство, 70% – импорт. За прошедшие десять лет благодаря доступу производителей овощей к качественным семенам, повышению производительности труда, определенной господдержке и субсидиям мы, в принципе, определенно конкурентоспособны. Расклад поменялся, на данный момент 70% овощной продукции на нашем рынке произведено в России, 30% – импорт. То есть ситуация изменилась с точностью до наоборот.

– А по фруктам все не так?
– По фруктам, к сожалению, ситуация только начинает меняться. У нас в России прослеживается некоторое отставание в модернизации фруктового производства. Сады очень сильно пострадали в период засухи и сильных морозов 2010–2011 годов, в этот момент у нас произошел резкий перелом в пропорциях между российским производством и импортом. После 2010–2011 годов импорт начал резко расти. Лишь примерно 30–40% потребляемых у нас фруктов из тех, что растут в России, – местного производства. Мы говорим только о яблоках, грушах, сливах, вишне, черешне, различных ягодах.

Сады устаревают не столько морально, сколько физически. Многим нашим садам уже 30–40 лет, их продуктивность крайне низкая. Интенсивное садоводство сейчас очень активно развивается, но произошло некоторое отставание. Дело в том, что в интенсивном садоводстве от саженцев до выхода на оптимальную плановую мощность отдачи урожая проходит от трех до пяти и даже семи лет. В тот момент, когда началась интенсивная замена старых садов на новые, эффективные, произошло уже исторически заложенное отставание в урожае. Этой ситуацией вполне ожидаемо воспользовались производители фруктов из дальнего и ближнего зарубежья. Они очень быстро насытили рынок, используя все государственные программы по поддержке экспорта, которые были придуманы в ЕС. Они очень быстро модернизировали свои производства, создали качественную логистическую цепочку, хранилища для больших объемов яблок, вовремя произвели замену своего садового производства. Это была плановая замена, но они начали намного раньше нас.

– И когда у нас может дело дойти до реального импортозамещения?
– Ощутимое импортозамещение во фруктовом производстве, по нашим оценкам, произойдет – при условии сохранения нынешних темпов развития интенсивных садов – примерно через пять лет.

– Антисанкции в этом помогут?
– Часто задают вопрос: «Антисанкции положительно повлияли? Дали толчок к развитию импортозамещения?» Дело в том, что этот толчок был направлен в обе стороны. С одной стороны, антисанкции дали определенную фору или запас времени для того, чтобы наши производители заняли полки магазинов в рознице, которая раньше в основном торговала импортной продукцией. С другой стороны, эта же ситуация повышенного спроса и завышенной цены на яблоки дала иллюзию успеха малоэффективным производителям. Зачем им модернизировать производство, если они свое некачественное яблоко сейчас продадут по такой цене, которая им и не снилась никогда?

Иными словами, у нас импортозамещение произошло в какой-то степени за счет снижения, а в некоторых случаях – резкого падения качества продукции. А так как сейчас существует определенный дефицит, люди покупают низкокачественные фрукты по той цене, по которой раньше продавались только первый и высший сорта.

На этом фоне получилась двоякая ситуация. С одной стороны, производители, которые инвестировали в развитие производства, повышение качества продукции, смогли частично отбить свои инвестиции за счет более высокой цены, у них появилась надежда на рентабельность. А те, кто особо не собирался инвестировать, теперь тем более не будут этого делать. Им было важно получить максимальный доступ на рынок. Что они, в общем-то, успешно и сделали.

– Судя по вашим словам, вроде как сейчас проблем  у отечественного производителя нет.
– Многим производителям проблемы не помешали бы, чтобы осознать необходимость перемен, модернизировать производство.

– А государство вам помогает?
– Относительно государственной поддержки: последние пять лет в области фруктового производства, садоводства, овощеводства она наблюдается. Благодаря этому и началось более интенсивное вложение денег в садовое и овощное производство, в хранилища, в переработку, в фасовочное оборудование. Это произошло не из-за антисанкций. Такая поддержка давно существует, просто не все ее активно использовали. Раньше ее было недостаточно, чтобы вывести производство на рентабельность в плановые сроки.

Сейчас поддержка для производителей стала более актуальной на фоне возможности более быстрого возврата инвестиций. Соответственно, больше производителей стали обращать внимание на возможности такой поддержки. Опять же, когда банковская кредитная ставка была более-менее приемлема, хотя все равно ставила в неравные условия российских производителей по сравнению с импортными, люди на дополнительные субсидии особого внимания не обращали. Теперь, когда банковские ставки просто непомерны, производители обращают больше внимания на возможности субсидирования.

Но для российского производителя равные правила игры на рынке в сравнении с импортерами чрезвычайно важны. Ставки по кредитам, сроки кредитования должны быть сходными, как и программы по поддержке экспорта. Европейский производитель получает серьезную поддержку, инвестиции при капитальных вложениях во фруктовое и плодоовощное производство. У нас пока таких возможностей для производителей не хватает.

Очень важный момент, который, я считаю, должно изучить государство, – наша так называемая продуктовая инфраструктура. Наличие торговых центров, которые строят розничные сети в разных регионах, – это очень хорошо, но такие центры не всегда доступны для свежей продукции из-за ограниченной скорости движения транспорта. Среднестатистическая скорость груженой фуры на российских дорогах – в районе 40 км/ч. На дорогах, допустим, США она движется со средней скоростью не менее 80 км/ч. Пропускная способность нашей транспортной инфраструктуры и недостаток мощностей для холодного хранения продукции повышают потери. В результате мы имеем очень заметную волатильность ценообразования. В период уборки плодоовощной продукции цены резко проваливаются, так как не все в состоянии загрузить продукцию на хранение и потом равномерно в течение года продавать. А к концу зимы цены начинают резко расти, потому что возникает проблема нехватки продукции.

Нет определенной стабильности для нормального планирования производства и у самих отечественных сельхозпроизводителей, и у розничных сетей. Они никогда не знают, чего ждать от российского производителя, поэтому больше рассчитывали на импорт. А теперь при определенной девальвации национальной валюты есть желание со стороны розничных сетей сотрудничать с производителями в России, но отечественные производители не всегда предсказуемы.

Период антисанкций вызвал у них некоторые иллюзии по поводу качества продукции и ее востребованности. Это временно, многие производители очень сильно пострадают, когда период санкций закончится. Так или иначе, рынок не терпит ограничений. Наша экономика связана с другими, если российские производители не будут вкладывать достаточные средства в модернизацию даже в период относительного благополучия, то в какой-то момент они просто исчезнут.

– В России и до введения контрсанкций много говорили о продовольственной безопасности. А что теперь говорят? Знаю, что вы участвовали  в работе Всероссийского форума, посвященного этой теме.
– Это первый форум подобного рода, касающийся продовольственной безопасности, хотя сама доктрина продовольственной безопасности еще в 2010–2011 годах была принята и подписана тогдашним президентом Медведевым. В этой доктрине нет никаких специальных критериев оценки продбезопасности для фруктовой и плодоовощной продукции. По остальным видам сельскохозяйственной продукции – зерновой, мясной и т.д. – есть определенные показатели, на основании которых доктрина считается выполненной или невыполненной. По нашему сектору пока, к сожалению, нет.

От коллег сельхозпроизводителей мы услышали различные мнения. Одни говорили о том, что все у нас в стране в плане продовольственной безопасности хорошо и поддержки никакой уже не нужно. Допустим, по соли, картофелю, растительному маслу мы уже обеспечили продовольственную безопасность полностью.

Были и крайне негативные высказывания некоторых производителей о том, что все эти программы просто иллюзия, никакой поддержки нет, посевная провалена, цены на топливо, основные семена и удобрения неконтролируемы и завышены: соответственно, готовьтесь к голоду. В общем, мнения были различны, и истина где-то посередине.

– Как вы относитесь к решению уничтожать на границе санкционные продукты?
– Не хочется, чтобы в ходе реализации этой инициативы сложились условия для формирования и распространения черного рынка качественной деликатесной пищи, как это было во времена различных запретов. Вообще, любой запрет – это ограничение конкуренции, а отсутствие конкуренции не идет на пользу потребителям, так как это сказывается на качестве предлагаемой продукции. Что бы сейчас помогло – создание условий для равнозначной конкуренции между импортом и отечественным производством. Речь идет о доступности финансирования, налоговой нагрузке, субсидировании капитальных вложений и др.              

Алексей СЕРДИТОВ











Lentainform