16+

«Дело Баснер»: что эстонская юстиция рассказала о загадочном Аронсоне

21/08/2015

«Дело Баснер»: что эстонская юстиция рассказала о загадочном Аронсоне

5 августа 2015 года судебный процесс по обвинению искусствоведа Елены Баснер продолжился. Потерпевший по-прежнему полон энергии и мечтает если не посадить, то хотя бы вывести подсудимую из мутного болота лжи на чистую воду истины.


Немного напоминая Антона Макаренко, говорит о глубоком воспитательном значении суда для Баснер и всех остальных, сообщает о том, что из Москвы ему докладывают об уменьшении числа подделок, что потерпевший ставит себе в заслугу. И суд ему представляется целой «педагогической поэмой», а он – ее автором. Болшевская исправительная колония подразумевается по умолчанию. 
 
На этот раз в соответствии со статьей 285 УПК оглашались протоколы следственных действий и иные документы, входящие в седьмой том уголовного дела. Оглашал – причем сугубо выборочно – сам товарищ прокурор, проявивший в этом деле глубокую заинтересованность. 
 
Аронсон, который маячит в отдалении
 
Вследствие оглашения мы узнали некоторые сведения о таинственном Михаиле Борисовиче Аронсоне, которого суд изучает дистанционно, как американцы – планету Плутон. Во-первых, мы услышали ответ на запрос из УФМС. Отдел противодействия незаконной миграции сообщил, что согласно имеющимся учетам в отношении гражданина Эстонии Аронсона Михаила, 25 июня 1959 г. рождения, имеется следующая информация о пересечении государственной границы РФ в период с 1 января 2008 г. по 31 декабря 2010 г.:
 
1 января 2009 г. через КПП «Ивангород» на автомобиле на въезд по паспорту, цель коммерческая, 5 января 2009 г. выезд.
23 января 2009 г. въезд, 25 января 2009 г. выезд. 
15 июля 2009 г. въезд, 21 июля 2009 г. выезд. 
6 ноября 2009 г. въезд, 12 ноября 2009 г. выезд.
3 декабря 2009 г. пешком на въезд, 3 декабря 2009 г. пешком на выезд. 
9 сентября 2010 г. въезд через КПП «Торфяновка», 10 сентября 2010 г. выезд через КПП «Ивангород». 
 
Эти данные надо сопоставить с тем, что было известно ранее: 6 июля 2009 г. к Баснер пришел Аронсон, принес картину, чтобы узнать мнение искусствоведа; 10 июля 2009 г. свидетель Шумаков направил потерпевшему Васильеву по электронной почте изображение той поддельной картины Б. Григорьева, которую потерпевший в итоге у свидетеля купил. 6 и 10 июля – это неоспоримый факт. Однако с данными учетов УФМС  он не согласуется. 
 
Тут два варианта. Либо у Баснер был не Аронсон Михаил, 25 июня 1959 г. рождения, а другое лицо, назвавшееся Аронсоном (Баснер по легкомыслию паспорт не проверяла), либо 6 июля 2009 г. Михаил Аронсон въехал или вошел пешком на территорию РФ помимо учета УФМС. Резон был: чтобы не декларировать картину, по поводу которой могли возникнуть вопросы. Как он это сделал, я не знаю, поскольку не занимаюсь контрабандой, но как-то, возможно, сделал. А может быть, у него два паспорта?.. 
При этом потерпевший Васильев несовпадение дат делает основанием целого детектива, с одной стороны, и предполагает, что Баснер на самом деле знает, но скрывает настоящую фамилию человека, который 10 июля 2009 г. принес ей на дом подделку. И в личности этого человека и скрыта вся загадка международной преступной организации, торгующей подделками произведений живописи. По мысли Васильева, организация и велела Баснер говорить, что к ней приходил Аронсон. 
 
В интервью, которое Васильев дал мне в декабре 2014 г., он сказал, что Аронсона «вообще не было в деле. Он в природе есть, он и сюда приезжал, но он не участвовал реально в этом деле. Он выполнял постфактум роль фиктивного персонажа, отвлекающего внимание на себя. Он появился на стадии доследственной проверки. На этой стадии можно говорить хоть про инопланетян».  И далее: «Проблема в том, что Аронсона – по объективным данным: билинги, кредитные карты и т.д. – не было в России в этот период». Под «этим периодом» надо было понимать лето 2009 года. Теперь же оказывается, что в «этот период» Аронсон все же был в России – по крайней мере, с 15 по 21 июля 2009 г. 
 
Во-вторых, кое-что прояснилось об уголовном прошлом Аронсона. Во время допроса на судебном заседании 11 февраля 2015 г. Васильев сказал, что Аронсон – это трижды судимый уголовник из Эстонии, что он замешан в заказном убийстве, а дома хранил мину. Мне Васильев говорил, что сведения были добыты им из Эстонии, он там служил в армии, у него остались высокопоставленные друзья. Кроме того, Васильев нанимал частного детектива. 
 
И вот 5 августа 2015 г. мы узнаем о запросе о правовой помощи, направленном следствием в компетентные органы Эстонской Республики: «Просьба допросить в качестве свидетеля Аронсона Михаила, поставив перед ним ряд вопросов, провести обыск по месту жительства Аронсона, запросить сведения в отношении его личности, информацию о телефонных переговорах». 
 
Ответ из Эстонии: «Допросить Аронсона не представилось возможным, т.к. он находится за пределами Эстонии. Ваш запрос в отношении направления характеристики Аронсона не подлежит исполнению, т.к. в Эстонии по уголовным делам характеристик не вытребуют (так! – М.З.). И квартирные товарищества или местные советы характеристик не выдают. Направить вам информацию о телефонных переговорах Аронсона тоже не представляется возможным, поскольку такая информация хранится в течение одного года со дня связи.  Аронсон не наказан в Эстонской Республике».
 
Следует обратить внимание на последнюю фразу: сведения о том, что Аронсон был трижды судимым вроде бы не подтверждаются. Или эстонские коллеги врут? А зачем Минюсту Эстонии врать? И если не в Эстонии, то где Аронсон получил свои три судимости? В СССР – России? Но тогда узнать это не составило бы труда. Еще одна загадка. 
 
Наконец, мы услышали текст заявления Аронсона следователю СК Калинникову от 2.4.2014: он дважды давал показания по поводу продажи картины авторства Григорьева в Петербурге следователю Петрову и один раз в Эстонии. «Все показания, данные мною ранее, полностью подтверждаю, снова приехать в Петербург не имею возможности». В СК заявление было зарегистрировано 6 мая 2014 г. В результате Аронсон постановлением был объявлен в международный розыск и привлечен в качестве обвиняемого по уголовному делу по ст. 159, ч. 4 УК РФ. Ищут его до сих пор. 
 
Финская страшилка
 
Другие интересные сведения, которые прозвучали в суде, были связаны с Финляндией. В адрес СК из ГУ МВД был направлен документ: копия «материала о фактах противоправной деятельности гр. Баснер на территории Финляндии, поступившего из министерства юстиции Финляндии…» в 2013 г. В частности, была зачитана просьба окружного прокурора прокуратуры г. Хельсинки об оказании правовой помощи, направленная в органы юстиции России. Содержание просьбы к органам прокуратуры России: оказать помощь в расследовании уголовного дела, а после расследования рассмотреть вопрос о предъявлении обвинения. 
 
Документы из Минюста Финляндии содержали приложение на 55 листах. Прокурор в судебном заседании 5 августа зачитал из этих 55 листов короткую выборку на 2,5 тысячи знаков. Но сделал это так умело, что картина получилась поистине жуткая, а участие Баснер в преступлениях стало – если воспринимать на слух – почти очевидным. Таков эффект художественно-прокурорского чтения. Баснер преступала закон давно и везде, она – закоренелая преступница. 
 
Для сведения. В тексте, который огласил прокурор, в числе потенциальных преступников упоминаются искусствовед Чурак и сотрудник отдела технологических исследований Гладкова – обе из Третьяковской галереи. Гавриленко – сотрудник технологического отдела Эрмитажа, Бородина – директор музея «Пенаты», специалист по живописи И.Е. Репина. 
 
Привожу выступление прокурора на суде по диктофонной записи. 
 
– Речь идет об обнаруженных в Финляндии картинах, являющихся, как подозревается, поддельными, а также сертификаты подлинности и экспертные заключения, являющиеся, как подозревается, не соответствующими действительности и заведомо ложными. Расследование дела в Финляндии началось 6 марта 2013 г., когда по этому делу были произведены первые обыски и изъятия. При обысках были найдены вышеупомянутые сертификаты подлинности и заключения. После этого при расследовании были допрошены специалисты Финляндской картинной галереи… 
 
Были проведены исследования подлинности изъятых картин, являющихся, как подозревается, поддельными, и эти исследования частично продолжаются. Кроме того финляндской полицией проведены допросы…
 
Подозреваемые деяния, которых касается просьба, произошли частично в Финляндии, частично в России. Подозреваемые в правонарушениях являются гражданами России и живут в России. В Финляндии невозможно продвигаться дальше в этом деле без принятия мер органами юстиции России. Наиболее целесообразно, чтобы расследование дела и меры по обвинению были проведены до конца органами юстиции России.
 
Стороны дела, подозреваемые в совершении преступлений, к которым относится передача обвинения: Гонтарь, Чурак, Гладкова, Баснер, Гавриленко, Бородина. Потерпевшие стороны: Паананен, Самбулат (?). Непосредственно касаются данные преступления продажи картин.
 
Подозреваемая в совершении преступления Баснер Елена: соответственно пособничество в тяжком мошенничестве. Ари Койвула с целью получения для себя или для другого лица незаконной материальной выгоды ввел в заблуждение Паананена. Убедил его купить поддельные, написанные маслом картины Сержа Полякова и Карла Розена общей стоимостью 130 тысяч евро. Сумма была уплачена 2 октября 2007 г. Пострадавший Паннонен понес при этом значительный материальный ущерб. 
 
Баснер преднамеренно поспособствовала совершению вышеописанного тяжкого мошенничества, выдав заведомо подложный сертификат подлинности. Вышеупомянутая поддельная картина с автографом Сержа Полякова… составленный Баснер сертификат был в качестве доказательства подлинности проданной Паананену картины использован для введения пострадавшего Паананена в заблуждение, для удержания его в состоянии заблуждения. Указано требование потерпевшей стороны, которая требует наказания правонарушителя. Также требование компенсации. Потерпевшие стороны предъявят... требования после того, как продвинется дознание. 
 
Комментарий Елены Баснер
 
Эту выборку из 55 листов, которые были переведены с финского языка на русский, я попросил прокомментировать подсудимую Баснер и потерпевшего Васильева. Потерпевший от комментария пока отказался, сославшись на свою тактику поведения на суде и обещав все рассказать потом; подсудимая кое-что сообщила. 
 
Краткий комментарий Баснер показывает: она как раз объявила все произведения из коллекции Паананена фальшивками, поэтому не вводила его в заблуждение. Доказательств того, что работа Сержа Полякова является подделкой, финская сторона, как я понял, не представила. Поэтому вообще неясно, какое отношение к мошенничеству, если оно и было, имеет Баснер. Кроме того, из текста прокурора следует, что Паананен приобрел поддельную картину Сержа Полякова, в то время как из комментария Баснер следует, что он ее, напротив, хотел продать. Поэтому возникает вопрос: не перепутали ли чего-то при переводе с финского на русский? Или все дело в искусстве выбора фрагментов?
 
– В мои обязанности у Bukowski's, – говорит Елена Баснер, –  входило посещение домов людей, предлагавших аукционному дому картины большого формата или целые коллекции. Организационной стороной всегда занималась моя коллега Хелена Лааксо. Именно она сообщила мне, что мы должны пойти посмотреть большую коллекцию русской живописи, «за которую в свое время владелец заплатил 10 миллионов евро». По словам Хелены, владелец коллекции – старый и очень больной человек, который хочет ее продать через аукционный дом Bukowski's. Года точно не назову, может быть, 2010 – 2011-й.
 
Мы встретились с господином, который представился как Ари Койвула.  Кстати, про Эркки Паананена я узнала только из материалов уголовного дела. Итак, встретились и все пошли в квартиру, где нас ждал владелец, действительно очень пожилой человек, и где было огромное количество картин «Айвазовского», «Константина Маковского», «Шишкина», «Боголюбова» – всё вторая половина XIX века – и все до одной фальшивки! Наглые фальшивки, которые можно было распознать с первого взгляда. Об этом я сказала Хелене Лааксо, и дальше разговор у них шел по-фински, довольно долго. Не помню, чтобы там была работа Сержа Полякова. 
 
Потом Хелена сообщила мне, что поверить в то, что все это подделки, владелец и Койвула не могут и просят аукционный дом Bukowski's вызвать специалиста именно по второй половине XIX века. Bukowski's связался с Еленой Нестеровой, с ней договорились о ее приезде. И в следующий раз мы были там все: владелец, Ари, Елена Нестерова, Хелена Лааксо и я.
 
Нестерова (которой я ни слова не говорила заранее ни о том, что уже была там, ни о своем мнении) высказалась отрицательно обо всех работах безоговорочно и категорично. Потом Хелена, Ари и владелец коллекции опять перешли на финский, и уже на обратном пути Хелен,  а нам сказала, что на многие работы дали положительный сертификат Г.С. Чурак и Л.И. Гладкова из Третьяковской галереи. Этого мы с Нестеровой с Хеленой Лааксо не обсуждали, но между собой, по-русски, обменялись всяческими недоумениями.
 
Прошло какое-то время, и нас с Хеленой пригласили в технологический отдел музея «Атенеум», с которым мы находились в довольно тесном профессиональном содружестве и обращались к ним, если требовалось рентгеновское оборудование. На сей раз они хотели узнать мое мнение по поводу переданных им картин. Среди картин, которые нам были показаны в «Атенеуме», было множество работ из памятной мне коллекции (г-на Паананена). Но были и другие, и среди них – работа Сержа Полякова, о которой реставратор сказала, что она из того же собрания (по-видимому, она действительно была в той же коллекции, что следует из материалов нынешнего дела, просто она никак не вписывается в контекст собрания, состоявшего исключительно из работ художников-реалистов второй половины XIX века). Она же показала мне ксерокс фотографии работы Полякова с моим текстом, в котором я высказала свое мнение относительно этой вещи. Бумага, подписанная мною, начиналась словами: «Считаю, что данная живописная композиция является подлинной подписной работой Сержа (Сергея Георгиевича) Полякова (1900–1969)». Т.е. это не более чем мое личное мнение. Но когда, кому и при каких обстоятельствах я давала эту бумагу, вспомнить не могу (прошло чуть ли не 10 лет!).
 
Реставратор сказала, что у них картина вызвала сомнения в подлинности (как и все без исключения другие вещи). Я спросила, с чем они ее сравнивали, поскольку, как мне известно, в музее «Атенеум» его работ нет. Она сказала, что они работали с литературой. В устах технолога это звучало неубедительно. Я еще спросила, есть ли к ней какие-то претензии в плане технологии, но не получила внятного ответа. Впрочем, вопрос был риторическим, учитывая, что картина предположительно была выполнена в 1950-е годы.
 
Странно. В суде было оглашено одно, а подсудимая рассказывает вроде бы совсем о другой истории. И я еще раз не могу не восхититься тем, какой страшной была представлена картина преступлений Баснер в Финляндии только посредством искусного выбора и монтажа отрывков из финского приложения на 55 листах. Дрогнули было даже те, кто абсолютно верил в честность подсудимой, и засомневались. 
 
Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью
 
В заключение не могу не уделить толику внимания интервью, которое дал в конце июля начальник 2-го следственного отдела 1-го управления по расследованию особо важных дел ГСУ СК РФ по СПб Юрий Яшков. Понятно, что он не мог не упомянуть и нашу подсудимую. «И второе громкое дело, которое мы довели до суда, – это дело Елены Баснер, бывшей работницы Русского музея, привлеченной к уголовной ответственности за продажу поддельной картины русского авангардиста Бориса Григорьева. Само дело очень нестандартное. В нем и полное непризнание вины самой обвиняемой, и ее имя в искусствоведческих кругах. Мы собрали большое количество доказательств вины Елены Баснер и ждем результатов судебного рассмотрения»
 
Сказано немного, но выразительно. Во-первых, Яшков не может не знать, что Баснер не продавала картину, что продал ее потерпевшему совсем другой человек, Шумаков, имеющий сейчас статус свидетеля, и что нет ни одного прямого доказательства вины подсудимой в заведомом знании того, что Шумаков продавал неизвестному Баснер лицу подделку. Есть только теоретически возможные допущения. А то, что следствие именует «доказательствами вины», недоказуемо в принципе.
 
Поэтому неслучайно упомянутое в итоге «полное непризнание вины самой обвиняемой» как одного из факторов «нестандартности» дела. Да, раздражает. Ведь без него все обвинения  просто висят в воздухе. Точнее, повешены в надежде на то, что вдруг суд возьмет да и признает их доказательствами.  
 
Но не стоило бы Яшкова упоминать, если бы не главная фишка его интервью. Будет жалко, если оно пройдет незамеченным. 
 
Я имею в виду заветную мечту Юрия Григорьевича – отменить институт ознакомления обвиняемого с материалами уголовного дела. Во-первых, говорит, он обвиняемый злостно затягивает прочтение материалов дела, а суды тоже хороши – «со своей стороны очень неохотно ограничивают по времени обвиняемых с ознакомлением. Представьте, сколько бы полезного смог сделать следователь, если бы ему не приходилось сидеть с обвиняемым и следить за тем, как тот знакомится с материалами дела».
 
Во-вторых, продолжает Юрий Григорьевич, «я вообще не понимаю, зачем обвиняемому нужно готовиться к судебному процессу? То есть получается, что обвиняемый, знакомясь с делом и, соответственно, читая все доказательства в отношении него, таким образом просто готовится отвечать на вопросы в суде. На мой взгляд, гораздо интересней и эффективней для судьи снимать реакцию подсудимого, когда вопросы для него неожиданные. И без подготовки он уже не сумеет соврать либо запутается, если действительно виновен».  
 
Целиком согласен с вами, г-н Яшков Ю.Г. Ловить на неожиданностях – так уж ловить.  Но почему останавливаться на этом? Зачем давать обвиняемому читать и обвинительное заключение, т.е. зачем ему вообще знать, в чем его обвиняют? Пусть не знает не только доказательств обвинения, но и самого предмета. 
 
В качестве образца предлагаю г-ну Яшкову ознакомиться с одной полезной в этом плане книгой по юриспруденции, называется она «Процесс», автор – доктор юридических наук Ф. Кафка. Он описал весьма эффективную систему наказания преступника, когда обвиняемому не говорят, в чем он обвиняется, и казнят, так и не сообщив, что он криминального сделал. Есть смысл взять опыт, описанный юристом Кафкой, на вооружение, а не ограничиваться полумерами. Шире пора смотреть на вещи, шире.
 
Допросы
Первый свидетель защиты
 
Суд продолжил работу 12 августа допросом первого свидетеля защиты – это известный искусствовед из Екатеринбурга Тамара Галеева, автор двух книг о Борисе Григорьеве (1995, 2007) и единственный из свидетелей, опрошенных в суде, кто является специалистом именно по творчеству Бориса Григорьева. 
 
Не буду подробно описывать весь допрос, обращу внимание только на четыре пункта, по которым Галеева внесла ясность. Во-первых, когда в 2009 году Шумаков переслал ей изображение работы Григорьева, которую вскоре купил Васильев и которая затем оказалась подделкой, у Галеевой не возникло сомнений в том, что это работа написана Григорьевым. Сомнений в подлинности не возникло, тем более что она сразу сопоставила присланную картинку с иллюстрацией из альманаха Бурцева (так же рассуждала и Баснер). Естественно, Галеева видела фотографию на экране компьютера, не проводила технологических исследований, но композиция, краски, манера и прочее ей показались вполне григорьевскими.
 
Во-вторых, Галеева сказала, что предварительный карандашный рисунок, который имеется на подделке, вполне характерен для Григорьева – это существенное заявление, поскольку некоторые свидетели из ГРМ безапелляционно утверждали обратное. 
 
В-третьих, Галеева сказала, что видела темперу «В ресторане» в ГРМ, даже сделала для себя эскиз этой работы, но в ее памяти изображение не сохранилось ввиду художественной малозначимости этой работы, и когда в 2009-м Шумаков прислал ей фотографию по электронной почте, она не вспомнила ту темперу из ГРМ.  Это тоже важное заявление, поскольку потерпевший и обвинение настаивают на том, что Баснер не могла забыть этот рисунок и должна была его помнить на протяжении 25 лет. 
 
И в-четвертых, Галеева подтвердила, что Борис Григорьев относится не к русскому авангарду, а к модернизму, поэтому на выставках авангарда его работ не бывает. Это тоже важно, поскольку Баснер считается специалистом по авангарду, и из принадлежности к авангарду Григорьева делается вывод, что Баснер должна сходу распознать подделку.                

Михаил ЗОЛОТОНОСОВ









Lentainform