16+

Что о ленинградской блокаде можно узнать из блокадных музеев

08/09/2015

Что о ленинградской блокаде можно узнать из блокадных музеев

Петербург в очередной раз отмечает День памяти жертв блокады. В Петербурге есть много блокадных музеев – от больших и серьезных до школьных и неофициальных. «Город 812» решил изучить, как два самых крупных из них отражают эту страницу истории Петербурга и к каким выводам могут привести своих посетителей.


         Самая большая экспозиция, посвященная блокаде, находится в Румянцевском особняке на Английской набережной, который относится к Музею истории Петербурга. Собственно, это был главный блокадный музей, пока в 1989 году не восстановили разгромленный во времена «Ленинградского дела» роскошный Музей героической обороны Ленинграда в Соляном городке – его по горячим следам создавали во время войны. Правда, восстановили в весьма урезанном виде.

На Английской набережной необыкновенно обходительные сотрудники и красивые интерьеры. Богатая экспозиция, много залов. Бомбы, винтовки, пушки, хлебные карточки и предметы быта, фотографии, реконструкция блокадной комнаты и бомбоубежища, диорамы, 125 граммов блокадного хлеба на весах.

Главное чувство, которое музей вызывает: острый приступ ностальгии. Эти экспонаты на этих же местах я видел, когда был советским школьником. Ну или сразу послесоветским. Добавились только стенд с сенсорными экранами, на которых можно почитать скучновато написанные биографии героев СССР в алфавитном порядке (к слову – единственный интерактив в блокадной экспозиции), да пара фотографий поисковиков и реконструкторов.

На втором этаже выставка про жизнь Ленинграда при нэпе. Ее в моем советском детстве, кажется, не было. Фотографии и предметы быта, реконструкция квартир – может быть, за счет того что тема менее избита, в ней меньше штампов, но в сравнении с блокадной экспозицией она кажется более душевной.

После советской классики в Румянцевском особняке я пошел искать новое слово о блокаде в Музей обороны Ленинграда в Соляном городке. Новое слово было во всем, начиная с кассы: билет стоил почти в 2 раза дороже. На лестнице посетителей встречали три огромных портрета героев обороны города во главе с партийным боссом Ленинграда Андреем Ждановым в генерал-полковничьей форме. Подпись под картиной гласила, что написана она в 1945 году. Генералиссимус Сталин в овальной рамке смотрел на Жданова с соседней стены своим фирменным лукавым прищуром (в Румянцевском особняке Сталина нет вовсе, а Жданов представлен маленькой фотографией).

Впрочем, никакого сталинизма в самой экспозиции нет. Более того, на первом же стенде лежат выдержки из известного дневника журналистки Лидии Осиповой, работавшей в германских пропагандистских газетах, о том, как в народе ждали прихода немцев. Правда, лежат они сами по себе и ни к какому выводу нас не приводят.

Площади у музея маленькие, а экспонатов много – наверное, не меньше, чем на Английской набережной, или просто от скученности возникает такое ощущение. Много всякого железа – от пушек и пулеметов до немецкого мотоцикла и кусочков советского самолета.

Но других отличий нет. Как будто создатели нового музея не знали, что есть старый, и сделали то же самое, только чуть побогаче. Те же общеизвестные фотографии, плакаты, блокадная комната (только в Румянцевском особняке там для большей аутентичности отвалился кусок штукатурки, а тут – как вчера после ремонта), тот же самый 125-граммовый хлеб на весах. Есть отдельные интересные предметы – немецкая пропагандистская газета с логотипом «Правды» и подписью чернилами: «изъята при обыске на чердаке в доме Соколова 24.III.51», например. Но они не меняют общего впечатления.

Новый музей в полной мере унаследовал проблемы старого. Отдельные куски экспозиции не складываются в общую картину, они бессистемно расставлены по залу. Это склад старых вещей, к тому же большей частью уже много раз виденных.

Советский подход к истории блокады Ленинграда – «знать про нее, но о ней не задумываться» – определяет и экспозицию современного музея. Что такое история блокады? Если это история трагедии, как холокост, то тысячу раз публиковавшимися фотографиями замерзающих людей эмоции не вызвать. Нужно что-то новое. А новое раскапывать слишком страшно: не ровен час, какая-нибудь ветеранская организация куда-нибудь пожалуется, тогда скандал общероссийского уровня обеспечен. История человеческой трагедии поднимает слишком много вопросов: от банального «что ел товарищ Жданов и чем кормили в специальных столовых» до продолжавшихся политических репрессий, которые не останавливались даже в зиму 41/42 годов, когда органы НКВД искали предателей в ленинградских вузах. Действительно ли в Ленинграде были немецкие шпионы, которые показывали самолетам цели с помощью сигнальных ракет? Насколько сильны были распространены идеи о сдаче города? Об этом нет ничего в старом музее, что неудивительно. Но и в новом тоже нет (или есть, но где-то спрятано). Это, впрочем, тоже неудивительно.

Если же принять за отправную точку, что история блокады – это история не трагедии, а подвига, то куда деть из головы самый сильный ее образ: размытые черно-белые фотографии закутанных ленинградцев, везущих на санках запеленутые тела своих родственников? Героями, конечно, не рождаются, но становиться ими можно только добровольно.

Отсутствие внятной концепции – главная беда музея, на фоне которой остальные – типа отсутствия хоть какого-то интерактива – кажутся уже не столь существенными. И в итоге самым интересным экспонатом становится модель старого музея, где висящие под потолком настоящие самолеты пикировали на стоявшие на полу настоящие орудия. Это, должно быть, впечатляло.

В общем, если вы никогда ничего не слышали про блокаду, обязательно сходите в музей. Там есть много интересных предметов.

Кстати

Тем временем на фоне официальных музеев возникают неофициальные. В Купчине, например, группа активистов раскопала и превратила в музей дот оборонительного рубежа «Ижора» – одной из внутренних линий обороны города, которые создавались во время блокады, но так и не были задействованы. Они полностью очистили дот, восстановили интерьеры, купили два пулемета и перископ, установили пулеметные станки, которые сняли с укреплений на Карельском перешейке. По словам одного из инициаторов всей этой работы Павла Швеца, все экспонаты стоили порядка 300 тысяч рублей.

Внутрь совершенно бесплатно можно зайти, все повертеть и потрогать. Правда, открыт он не часто – постоянного смотрителя нет. Кроме того, активисты добились признания заброшенных дотов памятниками, подняли архивы по строительству «Ижоры» и сейчас пытаются музеефицировать прилегающую к их доту территорию, на которой полностью сохранились траншеи и ходы сообщения. Эта работа заняла три года.

Потом было раскопано другое укрепление – прямо на обочине проспекта Славы под землей находилась железобетонная коробка, на которой во время войны устанавливалась башня от танка КВ. Башню стоимостью около 1 миллиона рублей сделали на деньги спонсора. Городские власти относятся к этой инициативе в высшей степени положительно. Но пока никак не помогают.

Точно так же усилиями активистов восстановлен и превращен в музей дот Карельского укрепрайона под Сестрорецком.              

Антон МУХИН











Lentainform