16+

Проект «Нового шелкового пути»: зачем он нужен России

09/09/2015

Проект «Нового шелкового пути»:  зачем он нужен России

Владимир Путин побывал в Китае и говорил там о расширении сотрудничества – об участии России в проекте «Нового шелкового пути». Что это такое, «Городу 812» рассказал доктор экономических наук, профессор кафедры европейских исследований СПбГУНиколай МЕЖЕВИЧ.


            – Объясните, что это за проект – «Новый шелковый путь». Что в нем хорошего?
– Это удивительный проект. Название очень лирическое. На самом деле это не один путь и не совсем путь, ведь это не только транспортно-логистический проект. Это гораздо больше – модель интеграции Китая в мировую экономику и политику, модель развития стран, которые в рамках этого проекта будут выстраивать с Китаем долгосрочные отношения. Старый Шелковый путь представлял из себя одну ниточку, и территорию современной России он никак не затрагивал. Сейчас же это совокупность транспортно-логистических коридоров, самый северный из которых – Северный морской путь, к которому Китай проявляет очень большой интерес. Уже построено как минимум одно судно ледового класса для передвижения по этому пути.

Также в планах пересечение Каспийского моря – из портовых комплексов Казахстана и Туркмении на азербайджанскую сторону.

А самый южный путь – не сухопутный маршрут. Он заходит своим ответвлением в Персидский залив, идет через Суэцкий канал и уходит в Европу.

Наиболее популярным и активно продвигаемым проектом на сегодняшний день является путь через Казахстан. Там уже активно строится инфраструктура. Казахстан находится в очень выгодном положении для путей, идущих из приморских районов через Синьцзян-Уйгурский автономный район, через китайско-казахстанскую границу, затем через весь Казахстан с выходом на Нижнее Поволожье, Южный Урал, а дальше на Казань и Москву. Понятно, что не в саму Москву, а в обход с севера или юга.

Здесь есть несколько вариантов, но все они российские. Один из наиболее важных для нас – на Петербург. Сегодня мы уже имеем мощнейшую транзитно-транспортную структуру, куда вложены миллиарды, – Приморск, Выборг, Усть-Луга. Далее путь лежит через Балтику и Северное море.

Есть и другой вариант участия России в «Новом шелковом пути». Вокруг Москвы, а дальше на Минск. Между прочим, Китай планирует инвестировать в транзитно-транспортную инфраструктуру Белоруссии порядка 5 млрд долларов. Понятно, что собираться – не означает сделать, но договоренности уже подписаны.

– И все это, думаете, будет реализовано?
– Рассматриваются разные маршруты. Какие-то воплотятся, некоторые не сработают. Свои точки интереса есть у нас, у Казахстана, у Белоруссии. Пытаются привлечь к себе внимание и страны Балтии, и Финляндия.

– А прежние транспортные пути Китай не устраивают?
– Путь через Афганистан Китаю мало интересен. Путь через Пакистан проблематичен, а все варианты транспортировки грузов через Суэцкий канал – не без политического и военного изъяна. Так что маршруты через Казахстан, Россию и Белоруссию – это самые привлекательные варианты с минимальными политическими рисками.

– Насколько велика вероятность того, что Петербург будет задействован в этой огромной транспортной цепочке?
– Само по себе ничего не произойдет. Все будет зависеть от того, насколько хорошо сработает невысший уровень принятия решения. Наши президент, премьер сделали почти все. Сейчас все будет зависеть от работы Минтранса, РЖД, Минфина, Минэкономики и т.д. Нужно выделять деньги, строить дороги. Китаю нужны готовые трассы. Наши китайские друзья так рассуждают: хотите получать прибыль от нашего транзита? Великолепно. Вложитесь в реконструкцию своих транспортных путей. Казахстан, собственно, так и делает.

– А в чем для Китая выгоды от проекта?
– Китай хочет иметь вокруг дружественные страны. Китайские инвестиции – это гарантии от многого. Для государств Центральной Азии и Казахстана – от религиозного экстремизма, цветных революций и американских военных баз. Ведь Китаю эти проблемы, особенно после беспорядков в Гонконге, абсолютно не нужны. Как, собственно, и нам. Поэтому мы в этом отношении играем в одной команде – в группе стран, желающих стабилизации региона, а не раскачивания его и превращения в еще один Ближний Восток.

– Значит, России для участия в «Новом шелковом пути» надо вкладываться в дороги.
– Идеальный вариант, о котором говорят в Китае, – нужно построить не просто дороги, а высокоскоростные дороги. Китайцы называют цифры от 140 км/ч и выше при грузовом сообщении. Для России и Европы это очень большие скорости. Для строительства таких дорог нужны новые технологии, поэтому железнодорожную инфраструктуру надо достраивать.

– Получается, пока нет точных решений и договоренностей о том, какие именно трассы необходимо построить и кто все это будет финансировать?
– Есть политическая договоренность о том, что часть маршрутов «Нового шелкового пути» идет по линии Китай – Казахстан – Россия. Есть уже соглашения Китая с Белоруссией, есть большое внимание китайцев к петербургскому порту. А подробного плана со всеми деталями и тонкостями еще не существует. Сейчас практически ведется работа над основной линией, соединяющей Синьцзян-Уйгурский автономный район, Казахстан, Россию и Белоруссию. Очень активно идут работы на территории Казахстана. Остальные пока медлят, нужно время, чтобы превратить все договоренности в действия.

– И много денег и времени еще может потребоваться?
– Речь идет о десятках миллиардов долларов. Одномоментно такая сумма велика для любого государства. Но, думаю, это вопрос года-двух.

– А все пути, которые пройдут по территории России, мы должны финансировать самостоятельно?
– Планируются разные формы. Часть профинансирует Китай, остальное мы. Инфраструктуру перегрузки надо строить  на частные деньги.

– А что за товары  планирует Китай возить в Европу?
– Перевозить будут все. Но транспортироваться будут не только китайские грузы. Улучшатся российско-европейские отношения, а к завершению строительных работ они улучшатся, будут возить в Россию товары из ЕС.

– Говорят, что в итоге Транссиб потеряет свое значение.
– Транссиб и не может стать главной магистралью в рамках «Нового шелкового пути». Он находится севернее, не является прямым путем выхода из юго-восточного Китая на Западную Европу. Оптимальный в логистическом отношении коридор захватывает значительную часть России, от Казани до белорусской границы. Разве это мало?

А с северной частью Китая торговля как шла, так и будет продолжаться через Транссиб.

– В последнее время Китай испытывает экономические трудности. Фондовый рынок страны пережил два крупных обвала. Это не может не сказаться на проекте.
– Я считаю, что ничего не произошло. Да, можно сказать, что произошел некоторый перегрев рынка. Плюс меняется само китайское общество. Тот путь, который Европа и США прошли за 150 лет, Китай пробежал за 15. Естественно, присутствует болезнь роста. В итоге колебания на рынке – сочетание болезни роста и излишней привлекательности. Да, скачки были, но ситуация выровнялась. И не могло произойти иначе при существующей в Китае системе регулирования. Дело в том, что китайский рынок отличается от российского или немецкого. Там государство держит руку на пульсе в гораздо большей степени, чем в любой другой стране, включая Россию.

– А вот некоторые считают, что мы видим завершение китайского экономического чуда.
– Я не люблю понятие «экономическое чудо», в экономике чудес не бывает. Китай сохранил мощный цивилизационный потенциал развития. Поднебесная не рассматривает вопросы роста в категориях этого года или, как американцы, в категориях очередного электорального цикла. Китай планирует все на широкую перспективу. Быстрые темпы роста – 11–12% – пока, вероятно, на довольно длительный срок ушли в историю, останется около 7–8%. Но разве это мало? Раньше высокие темпы роста Китая съедались демографическим ростом страны, теперь демографический показатель увеличивается уже не столь стремительно.

Китай переходит на инновационную модель развития – об этом много говорится и в этом направлении много  делается. Выделяются феноменальные ресурсы.

– А что Россия может предложить Китаю – только нефть и газ?
– Китай будет расти. Это означает, что ему и в дальнейшем понадобится нефть, газ и иные сырьевые ресурсы. Конечно, сырьевая торговля не очень-то эффективна для нас. Однако давайте пока будем начинать с нее. Мы нужны Китаю как рентабельный рынок, т.е. мы должны быть богатыми. К сожалению, есть в мире немало любителей мешать нашему развитию. В результате мы снижаем темпы нашего роста, потребления китайских товаров. И это является проблемой.          

Александра РЫБАКОВА











Lentainform