16+

«Я придумал для себя критерии, по которым назову четырех лучших писателей...»

18/09/2015

АНДРЕЙ КОНСТАНТИНОВ

Сначала объясню, как я выбирал лучших. Наблюдая за развитием этого проекта «Города 812», я видел, что попытки журнала заставить наших литераторов и критиков сказать, кто лучший писатель, ставили их в тяжелую ситуацию.


           Потому что многие, во-первых, оказались не готовы к откровенному разговору. Во-вторых, произошла, путаница с номинациями: многие, например, упорно называли лучшим писателем Блока. Но Блок – поэт. А я считаю и настаиваю, что поэт и писатель – это две разные сущности. Хотя бы потому, что поэту можно быть не очень умным человеком, а писателю нельзя.

Поэт – это просто тот, кого бог поцеловал. Поэту бог дал особый дар, при этом поэт не обязан быть мудрым человеком. Я с этим в жизни реально сталкивался. А вот с писателями другая история. Писатель, как правило, умнее, чем поэт, потому что в писателе меньше артистизма. Поэт – это больше туда, к подмосткам, к мятущейся и тревожной творческой душе.

В общем, я придумал  для себя критерии, по которым я назову четырех лучших писателей.

Первый критерий – это не поэты. Второй критерий – это культовые писатели. Культовость – очень простая вещь. Культовый писатель – это тот, кого все знают. И даже не сейчас, когда он творит, а которого  помнят через годы, через поколения.

Начало XX века
Александр Куприн

– Куприн – вполне себе петербургский писатель, хотя и жил в Гатчине, у него, конечно, сложные отношения были с Петербургом, но он все-таки наш, петербургский. Куприн – это абсолютно культовая фигура. Куприн – это наша классика. Вот литератор Дмитрий Быков скептически отзывается о Куприне, но я этого абсолютно не разделяю. Куприн, безусловно, был с загибами, но его тексты живы до сих пор. Не случайно даже Первый канал экспериментирует с его биографией и его произведениями. Мне, правда, не слишком понравилось то, что они там с Куприным сделали. Но сейчас не важно, что сделали, важно то, что обращаются.

Советский период
Михаил Зощенко и Виктор Конецкий

– Два писателя, потому что один из раннего советского времени, а второй – из позднего. Первый – Зощенко. Человек не до конца раскрывшегося таланта. Таланта, который он сам в себе зажимал. Писатель, придумавший  удивительную интонацию для своих рассказов. Читая их, написанные от первого лица, никогда не подумаешь, что за маской не шибко умного и не слишком грамотного мещанина прячется автор – человек  невероятного воинского мужества. Во время Первой мировой Михаил Зощенко за два года прошел путь от прапорщика до капитана, у него пять боевых наград, в том числе оружие за храбрость. И потому, как он рос в званиях и получал награды, я понимаю, что он герой на уровне Кожедуба, Покрышкина. Но он никогда этим не кичился, вообще немногие знали, что у него такой военный опыт. Который он никогда в своих произведениях не использовал. Он стал классиком благодаря другим интонациям и темам. Это говорит о том, что его огонек продолжает гореть. Даже при том, что его меньше сейчас читают, выйди я сейчас на улицу и спроси: «Зощенко знаешь?», мне  скажут: «Конечно, кто ж не знает старика Зощенко».

Позднее советское время – это Виктор Конецкий. Конецкий –  абсолютно культовая фигура, хотя и подзабытая немножко сегодня. Пик его популярности пришелся на перестроечное время, когда признаком того, относишься ли ты к читающей интеллигенции, был вопрос: «Конецкого читал?»
О популярности этих писателей можно судить и по кино: фильм «Не может быть» по Зощенко показывают по ТВ много раз в год, и каждый раз его смотрят. А Конецкий – это «Полосатый рейс», по его сценарию эту комедию поставили.

Конецкий, с которым мне довелось быть знакомым, был писателем большого внутреннего трагизма. И как первые два, тоже, думаю, не реализовался до конца. Может быть, все эти трое – Куприн, Зощенко и Конецкий – милы мне еще именно и тем, что они имели отношение к воинской службе (Конецкий закончил военно-морское училище, а потом уже пошел в гражданский флот).

Современность
Михаил Веллер

А вот это –  совершенно гражданский человек. Но, безусловно, культовая фигура. Это Михаил Веллер. Мне кто угодно что угодно может о нем говорить, называть Веллера подражателем, человеком, который всегда завидовал Довлатову и так далее. Но я не отступлюсь. Во-первых, это не так. Не подражатель он. Во-вторых, мы выросли на его «Легендах Невского проспекта» и  «Приключениях майора Звягина». И мне очень обидно, что по его повести «Жестокий» не было снято кино. Он вообще очень неплохой кинодраматург.

Жаль, что он сейчас не столько занят творчеством, сколько занимается общественной деятельностью, Зюганова консультирует, по телевизору выступает. Хотя в итоге сейчас его знают лучше, чем прежде, поскольку как телевизор или радио  ни включишь, там обязательно дядя Миша безжалостно жжет глаголом сердца.

Ремарка. Выбор четырех не означает, что больше и назвать из наших писателей некого. Я очень люблю Шварца. Я бы с удовольствием Житинского назвал. И я очень хотел бы назвать Шефнера. Я цитаты из него наизусть помню. Этот человек в какой-то степени мой внутренний учитель – в плане взгляда на жизнь.

Продолжаем формировать список номинантов на титул лучшего петербургского литератора ХХ – начала XXI веков по трем периодам. После номинирования нашими экспертами состоится народное голосование в Сети.               

ранее:

«Называть наших православных дурачков, православными талибами неверно и несправедливо»
«Посмотрел «Родину» и понял, в чем ошибся режиссер...»
«Почему создатели отечественных сериалов ничему не учатся у американцев»
«Не так много было в моей жизни людей, которые не только хотели меня убить, но и предприняли для этого определенные действия»
«Жаль, что Путин в полусерьезном тоне говорил о проблемах сериалов...»











Lentainform