18+

«Мы не умеем и не хотим быть провинцией. А быть столицей не можем»

19/10/2015

Хочется поговорить о своем. О журналистском. О СМИ, принадлежащих Балтийской медиа-группе. На месте 100ТВ начал вещать канал Life78. Закрылись газеты «Смена», «Вечерний Петербург» и «Невское время».

          Я, конечно, сожалею и сочувствую. Хотя бы потому, что без работы осталось некоторое количество коллег и хороших знакомых.

Однако при всем желании не могу присоединиться к общему хору плачущих и причитающих, на все голоса толкующих если не о конце света, то о конце города с названием Санкт-Петербург.
– Газеты Балтийской медиа-группы такой же бренд города, как Эрмитаж, – говорят мне.

А я сомневаюсь. Люди из Москвы едут к нам, чтобы сходить в Эрмитаж. А журналисты из нашего города ехали в Москву, чтобы не работать в газетах Балтийской медиа-группы. Есть разница.

Впрочем, не мне судить о качестве и популярности этих газет. Я тоже работаю в издании, которое не входит в Книгу рекордов Гиннесса по тиражам.

Мне легче говорить о телевидении – я к нему не отношусь. Посмотрел Life78. Удивился.

Мне обещали динамику. Скандалы, так сказать, интриги, расследования. Ничего этого я не заметил. Я увидел тщательно разжеванную и пережеванную хронику мелких городских происшествий.

Надо отдать должное, работают люди скрупулезно. Дают новость. Какую-нибудь такую: «У пенсионерки Сидоровой помер хомячок». А дальше девушка перед большим монитором, используя все новейшие достижения компьютерной графики, рассказывает эту историю, что называется, от Адама. Объясняет, кто такие хомячки. Кто такие пенсионерки. И откуда взялась фамилия Сидоров.

Рассказывает неторопливо. С выражением. С некоторой мимикой. Рассказывает так, как, очевидно, учат в провинциальных кружках художественной самодеятельности.

Смотреть эти новости совершенно невозможно. Тоска смертная. Прежняя «стошка» вспоминается как живой и энергичный канал.

Но и плевков в сторону Life78 я не понимаю. Поскольку плюют представители нашей культурной общественности не в ту сторону. Канал, мол, стал не петербургским.

Протестую. Канал стал именно петербургским. Если, конечно, речь не идет о Петербурге Гоголя и Достоевского. Но их Петербург был столицей. А нынешний – не пойми что.

В этом и заключается главная проблема. Мы не умеем и не хотим быть провинцией. А быть столицей не можем. Мы застряли посередке в своем прорубленном в Европу окне. Голова торчит наружу, а ноги с задницей погрязли в топком провинциальном болоте.

Жить, в принципе, можно и так. А вот делать городские СМИ нет никакой возможности.

Помню, лет пятнадцать назад я был в Арзамасе. Не в закрытом Арзамасе-16, а в обычном городе Арзамасе.

Захолустный провинциальный городок. Там даже газетных киосков не было. А газеты были. Две. Распространялись по подписке. И каждая имела тираж в 30 тысяч. При этом все население Арзамаса – 100 тысяч. Если спроецировать на пятимиллионный Петербург, газеты выходили тиражом в 1,5 миллиона.

Разумеется, арзамасские газеты были убогими по форме и содержанию. Хроника мелких городских происшествий. У кого-то хомячок умер, а кто-то стиральную машину продает.

Но люди интересовались жизнью своего города. Такою, какая есть.

А мы – по крайней мере, культурная общественность – жизнью нашего города не интересуемся. Нас, наследников Пушкина и Блока, не может интересовать, где какую трубу прорвало.

Культурой мы, собственно говоря, тоже не интересуемся. Но мы требуем, чтобы она была в городских СМИ. Для порядку. Как полное собрание сочинений Уильяма Теккерея в наших книжных шкафах.

Лопнувшие трубы нам неинтересны. Нам интересна Украина. И Сирия. Потому что мы как бы столица, а не захолустье. Но нам неинтересно, что скажут про Украину и Сирию в местных газетах. Потому что они провинциальные. Поэтому местные газеты мы не покупаем. И не читаем.

Федеральные газеты мы тоже не читаем. Потому что они не наши, а у нас есть гордость. Поэтому мы – по совету профессора Преображенского – никаких газет не читаем.

Мне скажут, что есть Интернет. Но он везде есть. И газеты везде есть. А в Петербурге они гибнут. И я лично не знаю, что с этим делать.

Я не самый скромный человек в этом мире. Но если бы меня спросили, знаю ли я, как сделать интересную газету для петербуржцев, я бы честно сказал:
– Нет.

Кризис мешает? Не кризис. Цензура? Не цензура. А кто? Петербуржцы. Надоели они со своими понтами.            

ранее:

Какие политически неблагонадежные названия существуют в Петербурге
«Поговорил с соседом про политику...»
«Мэра Таллина обвиняют в многократном получении взяток. И каких-то убогих взяток...»
Про Якунина, Виллаш-Боаша, цветную капусту и то, почему обижаться вредно для здоровья
«Выпить, что ли, с горя?»