16+

Почему нашим военным не нужен «дерьмомет», а бизнесменам бачок для унитаза, экономящий воду

06/11/2015

Почему нашим военным не нужен «дерьмомет», а бизнесменам бачок для унитаза, экономящий воду

Научный прогресс двигают вперед изобретатели. Что нового создают ученые в Петербурге и легко ли сегодня быть изобретателем? «Город 812» спросил у доцента СПбГПУ (Политеха) Александра СЕМЕНОВА.


           На его счету около трехсот патентов на изобретения, в том числе   как абсолютно серьезные – системы для планетоходов, реабилитационная техника для инвалидов, так и вызывающие усмешку – «танк-дерьмомет» и крысо-машинные системы разминирования для военных. Большинство его внедренных изобретений используются в космической отрасли.

Инвалидная коляска на базе Су-25

– Какое свое изобретение вы считаете самым главным?
– Ну вы спросили! Это все равно что у родителей в многодетной семье пытать, кого из детей они больше любят. Я получил больше 260 патентов примерно по сорока различным направлениям. Внедренных изобретений – порядка тридцати, в основном они относятся к космической отрасли.  Обеспечивал тепловой режим космических аппаратов. Скажем, на Марсе или Фобосе огромные перепады температур: солнце зашло – минус сто десять градусов. Взошло – плюс триста. Нужно было так рассчитать, создать и испытать тепловую защиту, чтобы планетоход мог функционировать.

– Почему перестали космосом заниматься?
– В отрасли произошла реструктуризация. Схема кооперации поменялась, и основное наше направление  – по планетоходам  – у нас сейчас в «тлеющем режиме». Главное – финансирования нет. Но я изобретать не перестал. Не далее как на прошлой неделе отправил заявку в Роспатент на изобретение, в котором у планетохода совмещаются функции колеса и грунтозаборника.

– Получите патент, а дальше что? Кто будет внедрять, использовать изобретение?
– К сожалению, наиболее  вероятно, что в России изобретение сгинет в пучине других, а потом через несколько лет всплывет где-нибудь за границей. Например, в Германии один  известный автоконцерн  выпустил автомобиль с коробкой передач, которую мы изобрели за пару лет до этого.

– Если изобретение стоящее, оно должно быть интересно бизнесу. Пробовали предлагать?
– У нас был спонсор, который финансировал работу по созданию реабилитационной техники для инвалидов. Тогда при кафедре создали целое КБ в двадцать пять человек, которые трудились над задачей.  Мы с самого начала взялись за решение самой большой проблемы – движение по лестницам. И сделали такие машины. Я их назвал  трансскутерами. Это что-то среднее между планетоходом, роботом и инвалидной коляской. Электронная начинка собрана на базе центрального процессора Су-25. Трансскутер может по лестнице вверх-вниз ездить, может уменьшиться и под стол заехать, чтобы инвалид мог удобно сидеть за столом. Даже голосовое управление есть. Командуешь: «На кухню!» Он едет на кухню. Наши инвалидные коляски оценили и в Смольном, и на выставке в Дюссельдорфе, даже в Москву своим ходом на поезде в ней ездили.

– Где она сейчас?
– Мы передали  разработку в Германию. Потому что производство таких колясок стоит тысячи долларов – у нас это невозможно потянуть. Для России мы предложили более простой и дешевый вариант – назвали серию «Вектор». Он опять у всех получил положительные оценки. И Георгий Полтавченко хвалил. Но... На этом все закончилось. Во всяком случае, на сегодня. Несмотря на то что «Вектор» в пять раз дешевле, чем заграничное аналоги. Инвалиды у нас бедные, а чиновники и бизнес озабочены другим. Чтобы начать производство, нужен серьезный заказ от государства. А его нет.

Надувные десантницы

– Кроме серьезных изобретений у вас есть похожие на пародии. Например, танк, стреляющий экскрементами экипажа, авиадесант из резиновых женщин, деревянный бюстгальтер. Вы переключились на юмор – почему?

– Сейчас это одно из моих любимых направлений – изобретения шнобелевской тематики, с которыми я уже несколько раз номинировался на Шнобелевскую премию. Я считаю ее круче Нобелевки, потому что, на мой взгляд, это высшая форма юмора – очень интеллектуальная. С одной стороны, над такими изобретениями можно посмеяться, с другой – они решают серьезные задачи.

В 2012 году я впервые номинировался на Шнобелевку – извините за грубое слово – с  «дерьмометом». Если коротко, я изобрел способ удаления из танка отходов жизнедеятельности экипажа. Это не просто дурацкое изобретение, как многие говорят. Оно решает сразу две задачи: удаляет отходы и деморализует противника. На практике ведь эта задача до сих пор не решена. По нормативу, экипажу положено продержаться в изолированном танке трое суток.  Куда девать то, что получается в процессе  жизнедеятельности человеческих организмов за это время, неизвестно. Что меня еще подвергло на изобретение: обнаружил в профессиональной периодике, что группа полковников запатентовала свою разработку – установку в танк унитаза с измельчителем, который связан через шлюзовую камеру с выхлопной трубой двигателя. У меня родилось более изящное решение. Получил патент. А потом написал  по электронной почте Марку Абрахамсу – главному организатору  Шнобелевского движения. Он сразу загорелся. Потом  The Guardian опубликовала статью о моем «дерьмомете». Но премию я не получил. Думаю, потому, что мое изобретение показалось многим неполиткорректным.

Политика имеет колоссальное значение при присуждении этой премии. Подобные темы вызывают поляризацию общества: люди делятся на тех, кто видит за смешным серьезное, и тех, кому «просто поржать».

– А что сами военные сказали по поводу вашего изобретения?
– Военные всегда говорят одно и то же: «Покажите нам в металле, как это работает». А где я танк возьму?

– С другими «дурацкими» изобретениями вы тоже номинировались на Шнобелевскую премию?
– Я еще дважды номинировался на Шнобелевку. В 2014 году – с  крысо-машинной системой для разминирования. Разминирование – вообще моя тема, у меня дипломники тоже делают проекты по минным тралам. Но большие машины или малые роботы – это дорого. В Африке, например, разминированием занимаются с помощью гамбийских крыс. Это гигантские сумчатые грызуны, по килограмму весом каждый. У них нюх лучше, чем у собак. В Найроби есть специальная  школа, где их учат по запаху закиси азота находить мины. Они находят, но разминированием потом все равно занимаются люди.

Я исключаю человека из этого процесса. Крысы, даже «гигантские», в силу своего малого веса не способны подорвать мину. Как ее подорвать? Повесить на крысу груз? Так она вообще откажется работать, забастует. И как транспортник я предложил решение: обеспечить крысу автотранспортным средством. Ей к поводку прикрепить рычаг управления. Крыса тянется на запах взрывчатки, рычаг поворачивается – машина совершает маневр. Крыса подъезжает к мине, и совокупного веса уже достаточно, чтобы ее подорвать. Крысо-машинные системы могут также  выполнять функции мишеней на военных учениях. Если посадить крысу – уже необученную – на списанный автомобиль в качестве «водителя», то получится живой генератор случайных чисел. Крыса мечется непредсказуемо – машина-мишень двигается соответственно непредсказуемо. Это надежнее, чем прапорщик (с которым можно договориться) будет управлять мишенями дистанционно. Изобретение решает сразу две задачи: обучение военных и утилизация списанных автомобилей.

– Крыс не жалко?
– Когда их в подвале травят, вам тоже жалко? В этом году я опять подал заявку на Шнобелевку. Моим козырем на премию стал авиадесант из резиновых женщин. Я изобрел и запатентовал (!) тактику ведения авиадесантирования с использованием надувных кукол. Это когда с самолета вместе (а иногда и вместо) с настоящим десантом сбрасываются надувные муляжи. Фальшивый десант. Это введение противника в заблуждение. У нас же делают надувные танки, а в войну строили целые фанерные аэродромы.

Такой надувной десант способен отвлечь силы противника и обеспечить выполнение спецоперации. Противник перебросит своих людей для отражения фальшивой атаки с воздуха, а в это время наши настоящие разведчики скрытно выполнят свою задачу в тылу врага.

Еще вариант: резиновых женщин можно наполнять взрывчатым веществом. Какова психология противника, когда его бомбят? Он разбегается и прячется в складках местности. А если спускаются два-три парашютиста, к ним, наоборот, все сбегаются  – взять в плен. Прилетит резиновая женщина, а вокруг – изголодавшиеся на войне бойцы. Хотя бы ради куража они устроят явление насилия. А тут  – бац! –  срабатывает взрывное устройство. Или нервно-паралитический газ из нее.

– Почему надо использовать надувных женщин, а не надувных десантников, например?
– У меня никакого гендерного перекоса  в этом отношении нет. Предусмотрен и мужской вариант. Но когда под парашютом летит кукла в форме, там не особо отличишь. Просто резиновая женщина – один из самых дешевых вариантов. Шнобелевский комитет это изобретение проигнорировал. Полагаю, сказываются санкции, политика. Похоже, Шнобелевка вообще вырождается. В тех изобретениях, которые побеждали в последние годы, нет того главного, что продекларировано в этом движении: кроме дурацкой, в них должна быть и серьезная сторона.

– А деревянные бюстгальтеры зачем нужны?
– В качестве физиотерапевтического средства. Продольный срез древесины оказывает благоприятное воздействие на организм. Деревянный бюстгальтер вместе с набедренной повязкой может оказаться востребованным в качестве купальника. Комплект очень сексуально выглядит и в то же время обладает положительной плавучестью, то есть может работать как спасательный жилет. В экстремальных условиях и на растопку костра пустить можно.


Трансскутер - нечто среднее между планетоходом, роботом и инвалидной коляской

«Мы все с чиновниками воюем»

– Что интересного создают ваши коллеги-изобретатели?
– Недавно мы приняли в творческий союз коллегу, которому за 80 лет. Понравилось, в частности, одно его изящное изобретение – универсальное весло, оно же спасательное плавсредство. Его можно использовать как спасательный круг и эффективно передвигаться по воде. Наш изобретатель сам ходит в бассейн и там с пловцами организует испытания. Изобретением уже заинтересовались в МЧС.

Другой мой коллега изобрел новое поколение сантехнических устройств. Бачок для унитаза. Зря смеетесь. Рычажно-поплавковая система бачка, которая сейчас используется, не менялась уже двести лет. Это же совершенная дикость! Вода в трубах находится под давление в полторы-две атмосферы, а мы ее сливаем в среду с атмосферным давлением (бачок), выплескивая 99% полезной энергии. Потом, используя силу гравитации, спускаем воду. КПД – один процент! Согласно нормативам, на один смыв тратится 6 литров воды. В масштабах всех унитазов страны и мира вообще это миллиарды кубометров!

Предложенный бачок –  вообще без всякой начинки. Это герметичная емкость, а в ней воздух. Вода под давлением заполняет бачок, сжимает воздух. Образуется воздушная пробка, которая под давлением превращается в воздушную пружину. Подачу воды регулирует особый клапан – я только что вместе с коллегой получил на него патент (сразу после совместного патента на складной унитаз). У нас получилось, что для смыва требуется не более полутора литров воды. При этом эффективность его выше, чем при шести литрах!  И смывается не только все что нужно, но еще автоматически, за счет явления кавитации, происходит самоочистка унитаза от ржавчины.

– Чудо-бачок существует в реальности или пока только на бумаге?
– Сделано несколько опытных образцов. Бачок получился по стоимости не дороже обычного – за счет использования композитных материалов и отсутствия лишней начинки в бачке. Изобретение  неоднократно доказало эффективность на практике. Унитазы с такими бачками стояли, например, в туалете общежития Политеха на «Лесной». Даже студенты при всей своей склонности к вандализму их не трогали, потому как уважали. Новинка участвовала в выставках и занимала призовые места. Однажды специально для выставки коллега покрыл его позолотой – так унитаз прямо со стенда купил какой-то золотопромышленник.

Владелец одной из крупных петербургских компаний устроил  у себя на предприятии целую лабораторию по проверке эффективности нашего унитаза: установил датчики расхода воды, счетчик сливов. Экономия воды – почти на порядок! Но при этом изобретение по-прежнему существует только в опытных образцах. Инвестировать в производство чего-то нового никто не хочет. Слишком велика неуверенность в завтрашнем дне, и без поддержки властей бизнес опасается начинать проекты.

– И что же делать?
– У изобретателя в России два пути. Или биться головой о стену, пытаясь пробить изобретение, но тогда вообще не останется времени на творчество. Или патентовать изобретение и творить  дальше. Например, в Творческом союзе изобретателей Петербурга есть такой изобретатель Федор Галаничев. Он создал принципиально новый элеватор отопления – прибор, который автоматически регулирует подачу тепла в здание, экономя энергопотребление. Сейчас все ставят заграничные, которые существенно дороже и слабее технически. Тогда Галаничев сам создал  фирму, наладил вместе с сыном производство и поставляет свои элеваторы повсюду – вплоть до Камчатки. А в Петербурге было не пробить никак! Ему приходилось не столько заниматься изобретательством, сколько воевать с чиновниками. Только благодаря нечеловеческому упорству все-таки удалось разместить несколько заказов и в Петербурге. Но времени на творчество почти не осталось. У нас в Творческом союзе мы все с чиновниками воюем.

– Из-за чего воюете с чиновниками?
– Потому что они неправильно распределяют средства, которые выделяются на инновации. Деньги должны даваться тем, кто создает или может создать эти инновации. И решать это должны не сами чиновники, а экспертный совет специалистов, что мы и предлагали в проекте закона СПб об инновациях. А когда мы пытаемся получить грант в Смольном, чиновники как специально придумывают такой пакет бумаг, на составление и получение которых тратится больше времени и сил, чем тебе дадут этих денег. Да и не дадут в любом случае. Поэтому я  перестал этим заниматься. У чиновников ведь такой подход – если приходит к нему изобретатель с бумагами, чертежами, ему отвечают: «Не хотим ваши бумажки смотреть, покажите готовое изделие!» А чтобы выпустить опытный образец, зачастую нужны миллионы. Откуда  на это средства у изобретателя? С пенсии или с доцентской зарплаты? Вот на это бюджетные гранты и должны идти – на НИОКР (научно-исследовательские и опытно-конструкторские разработки. – Ред.) 

У изобретателей в России  много трудностей. Но это палка о двух концах. Потому что это и стимул, и причина для возникновения изобретательского потенциала.

Досье

Александр Семенов  преподает в Институте энергетики и транспортных систем Петербургского государственного политехнического университета на кафедре «Двигатели, автомобили и гусеничные машины». Кандидат технических наук, доцент. Диссертацию защитил по космическим программам, главным образом «Марс–Фобос». Четверть века посвятил большому космосу. Заместитель председателя Творческого союза изобретателей Петербурга.             

Елена РОТКЕВИЧ

Проект реализован на средства гранта Санкт-Петербурга











Lentainform