16+

Почему депутаты не рассказывают, на что они тратят бюджетные деньги

24/11/2015

Почему депутаты не рассказывают, на что они тратят бюджетные деньги

С лета спикер ЗакСа Вячеслав Макаров обещал, что депутатская поправка в бюджет Петербурга из тайной станет явной. На минувшей неделе она была принята, но явной по-прежнему не стала. Почему так произошло?


           Nomina sunt odiosa*

0,5% расходной части бюджета, или 2,6 миллиарда рублей – это так называемая депутатская поправка, деньги, которые Смольный позволяет депутатам распределять по своему усмотрению в обмен на бесконфликтное принятие всего бюджета в целом. В прежние времена депутаты для приличия кроме собственной поправки еще немного ковырялись и основной части бюджета – как правило, «Единой России»  позволялось сделать пару-другую подарков льготникам и бюджетникам. Иногда проходили и предложения оппозиционеров: Борис Вишневский, например, говорит, что за 4 года ему удалось провести две поправки. В этот раз впервые в истории все было строго: принята поправка Смольного, корректирующая и так им же составленный бюджет, и поправка депутатов на 2,6 миллиарда. Всё.

Характер самой поправки, правда, слегка видоизменился. Раньше она подавалась от Бюджетно-финансового комитета. Выглядело это так: верхушка ЗакСа (спикер и глава этого комитета) оговаривали со Смольным сумму, которая выделялась депутатам. Еще в прошлом году она составляла 5,7 миллиарда, или 1,2% бюджета, а в лучшие времена 90-х годов – 2%, которые поровну делились между всеми депутатами.

Никакого «поровну» уже давно нет: оговоренная со Смольным сумма делилась между фракциями на усмотрение все той же верхушки ЗакСа, а потом – руководством фракций. При этом большинство рядовых депутатов не знали, сколько дают их коллегам. Они просто получали официальное письмо из БФК, в котором говорилось: «Уважаемый Иван Иванович, вам причитается 50 миллионов рублей. Потрудитесь предоставить свои предложения на эту сумму в БФК к такому-то числу». При этом депутатские поправки проходили неофициальное согласование Комитетом финансов Смольного и совсем уж коррупционные забраковывались. Так, лишь особо заслуженным депутатам позволялось переводить деньги близким общественным организациям (некоторые из них теперь об этом жалеют). БФК собирал все эти предложения, сводил их в одну таблицу – без всяких имен авторов – и в таком виде они принимались.

Теперь каждая фракция подает свои поправки самостоятельно. То есть фактически имеются 4 поправки, поданные от фракций ЕР, СР, ЛДПР и группы независимых депутатов из бывших яблочников, эсеров и экс-коммунистки Ирины Комоловой. КПРФ и «Яблоко» свои поправки не подали, так как отказываются голосовать за бюджет. Яблочники считают поправку главным злом бюджета и отчаянно критикуют всех, кто ею пользуется. В частности, Максима Резника сотоварищи.

Формально это дает основание говорить, что обещание Вячеслава Макарова уйти от анонимности депутатской бюджетной поправки исполнено. Впрочем, если бы там и указывались имена авторов, это ровным счетом ничего широкой общественности не дало бы. Потому что, например, статья «Субсидии некоммерческим организациям на возмещение затрат по реализации социальных заказов и выполнению общественно полезных программ», на которую «Единая Россия» выделяет 304 миллиона рублей, никому ничего не говорит. Интересно узнать, что это за организации и в какой степени родства/соседства их начальники состоят с депутатами, выделяющими деньги. (Если, конечно, состоят: нельзя ведь сразу думать о людях плохо, может быть, здесь все по-честному.) Но эта информация – плод неформальных договоренностей между депутатом и чиновниками, которые будут распределять деньги, выделенные по этой поправке. А неформальные договоренности в бюджетах не пишут, даже самых прозрачных.

Новая метла по-новому поправку метет

Деньги между фракциями поделены неравномерно. 2,1 миллиарда из 2,6 получила «Единая Россия», хотя в нее входят лишь 20 депутатов из 50. На практике, скорее всего, здесь же лежат деньги двух исключенных из «Справедливой России» за дружбу с партией власти депутатов (которых нельзя путать с теми двумя, которых исключили за дружбу с Оксаной Дмитриевой и которые получили свою поправку в группе независимых), а также деньги лояльного единороссам коммуниста Константина Смирнова.

Благодаря новому методу распределения депутатских денег мы знаем, как оценен депутат каждой фракции. На одного усредненного единоросса приходится 106 миллионов рублей, на усредненного эсера – 41 миллион, элдэпээровца – 14, а представителя фракции независимых –12 миллионов. Впрочем, это именно что усредненные цифры, так как внутри фракций равенства нет.

Именно этот факт, видимо, и является причиной, заставившей Вячеслава Макарова фактически отказаться от своих слов. Существует несколько объяснений, почему так случилось.

Считается, что Смольный требовал от ЗакСа сделать депутатскую поправку поименной. В частности, говорят, на этом настаивал новый глава Комитета финансов Алексей Корабельников. Который, как и любой новый человек во власти, начинает с попыток что-нибудь улучшить. Уступая этому давлению, Вячеслав Макаров и вынужден был пообещать открытость депутатской поправки. После чего стали понятны страшные последствия такого шага. Ладно, что депутатам-оппозиционерам дают денег на порядок меньше, чем единороссам. Но когда один единоросс будет не просто догадываться, а знать и иметь документальное подтверждение, что его товарищу дали в два раза больше – тут-то все и взорвется. Это все равно что вывесить на стену размер зарплат каждого сотрудника в маленьком коллективе. Накануне выборов, когда все делят округа и нервы без того на взводе, это совершенно лишнее.

БФК, да не тот

Но есть и другая, более хитроумная версия. Как несложно заметить, при нынешней схеме распределения поправки роль БФК существенно понижена. Если раньше он был хранителем ключей от тайных знаний, кому сколько дано и с кого сколько взыщется, то теперь это просто секретариат. Как известно, глава БФК Максим Яковлев в сентябре неожиданно для себя лишился поста начальника местного отделения ЛДПР. Возможно, считают некоторые, речь идет о том, что по позициям Максима Яковлева наносятся удары с обеих сторон.

Нельзя забывать и того, что в феврале ушел многолетний глава Комитета финансов Эдуард Батанов. Одновременно в кресло председателя Комитета по культуре пересел предыдущий глава БФК Константин Сухенко. Таким образом, возможно, схема взаимодействия Смольного и ЗакСа в таком деликатном вопросе, как распределение депутатских денег, строящаяся на личных связях и договоренностях, дала трещину. Нельзя, конечно, сказать, что Максим Яковлев новичок в бюджетных вопросах. Он неформально курировал работу БФК и при Константине Сухенко. Но в любом случае его собеседники в Смольном теперь совсем другие люди.

Таким образом, если раньше пост главы БФК считался по своей значимости вторым в ЗакСе после поста спикера, то теперь он теряет свое значение. Тот факт, что, кроме принятия депутатской поправки, ЗакСу не позволили ничего поменять в бюджете, является лишним тому подтверждением.
 
Виталий Милонов, фракция ЕР:

– Ни за одну из моих поправок мне не стыдно. Я готов раскрыть их содержание, но не стану это делать, если фракция не примет соответствующего решения. Иначе это будет некорректно по отношению к моим коллегам. Но вообще, если полностью открывать всю информацию, неизбежно начнутся спекуляции. Одному детскому садику ты дал на 100 тысяч больше, чем другому, – это повод для обиды. Начнут говорить, что на сады даешь больше, чем на школы, или наоборот. Наконец, на что бы и какие бы деньги ты ни выделил, их в конечном итоге будет осваивать какой-нибудь подрядчик. Согласно теории шести рукопожатий, этого подрядчика с тобой обязательно что-то связывает. И это тоже повод для спекуляций и подозрений. 

Максим Резник, независимый депутат:

– Мы свои поправки озвучиваем. То, что депутаты вносят поправки в бюджет, нормально. Так и должно быть. Если, конечно, речь идет не об откатах. У нас все открыто, в отличие от товарищей, которые изображают, что у них поправки нет, а на самом деле прячут ее в основное тело бюджета. В бюджете текущего года, например, у Вишневского деньги были. Я это знаю точно, потому что мы вместе ходили договариваться, чтобы «Интерьерному театру» дали полагающийся ему миллион.  И что-то мне подсказывает, что это был не единственный миллион Вишневского, заложенный в бюджете. Я бы не стал все это сейчас вспоминать, если бы с их стороны не звучали упреки, что мы кому-то продались. А Кобринский в свое время выделял деньги на Институт иудаики. В котором, между прочим, сам и работает.

Кто-то из нашей группы независимых депутатов отправил деньги в свои районы: Трохманенко – в Невский, Нотяг – в Московский, Комолова – в Петродвороцвый. У нас с Галкиной таких поправок нет, потому что с районными администрациями плохие отношения. Но на распределение денег конечным получателям мы повлиять не можем: кому давать субсидии, решают специальные комиссии, созданные в районах и комитетах. Мы, конечно, имеем свое мнение и можем его высказать – но оно носит только рекомендательный характер.

Борис Вишневский, фракция «Яблоко»:

– Никаких денег в теле бюджета у нас нет. Кто нам позволит их туда заложить, если мы за бюджет не голосуем? Ведь смысл депутатской поправки именно в том, что это плата за принятие бюджета. Могу сказать, что Институт иудаики ничего из бюджета не получал. Что касается «Интерьерного театра», то я просил, чтобы ему дали миллион по квоте другого депутата, который за бюджет голосует и поправку имеет. Он согласился поделиться этим миллионом, составляющим небольшую часть его поправки.                 

Антон МУХИН

* Имена не произносятся











Lentainform