16+

Как живут сирийцы, переехавшие жить в Петербург

25/11/2015

Как живут сирийцы, переехавшие жить в Петербург

Немало сирийцев променяли свою древнюю Пальмиру на более молодую Северную. У каждого своя причина переезда: кто-то прибыл учиться, в чьи-то планы вмешалась война. «МК» в Питере» расспросил петербургских сирийцев, как они устроились на чужбине и что думают о войне на родине.


         Сколько сегодня в Северной столице живет выходцев из Сирии, точно не может сказать даже заместитель председателя Общества граждан сирийского происхождения в Петербурге Ваддах Ал-Джунди. 
 
В УФМС не пробиться
 
Наши страны связывают долгие годы дружбы. Еще в 1970-х в Питер приезжало немало студентов-сирийцев. Кто-то по окончании вуза возвращался на родину, кто-то оставался работать в СССР, заводил семью, пускал корни. В то же время немало жителей Питера уехало в Сирию. В основном это были девушки, вышедшие замуж. В начале 1990-х Россия стала привлекательна для сирийских бизнесменов. В кризисные 1998 и 2008 годы, наоборот, наблюдался их отток. 
 
— В диаспоре было около полутора тысяч человек, — говорит Ваддах. — Но сирийцы ассимилируются. В Петербурге очень много смешанных семей, в которых уже есть дети. В то же время люди и уезжают. Сколько их сейчас? Поголовно всех не сосчитаешь. Сирийцы едут именно в Петербург, потому что учились тут или жена отсюда. Один из моих знакомых, когда начались все эти события в Сирии, привез сюда свою питерскую жену и четверых детей. Сам он когда-то окончил политех, а сейчас преподает в Алеппо. Старается по возможности брать отпуск каждые 2–3 месяца и на пару недель приезжать к семье, попутно оформляет вид на жительство. 
 
По словам Ваддаха, в город приезжало и немало сирийцев по туристической или студенческой визам буквально «переждать». Когда срок их действия начал подходить к концу, стали подавать заявления на временное убежище, чтобы легально остаться в Петербурге. После того, как было официально признано, что в Сирии идут военные действия, появилась возможность подать заявление на получение статуса беженца.
 
— Можно было бы не мучиться с получением убежища, но и с временными визами очень сложная ситуация. Чтобы их сделать заново, нужно ехать в Дамаск. А это совсем не прогулка. Если боевики узнают, что сириец связан с Россией, это может стоить ему жизни, — считает Ваддах. — Примерно полтора года назад моему знакомому пришлось из-за необходимости переоформлять документы поехать в Сирию. По дороге в Алеппо всю его семью зарезали.
 
Что волнует петербургских выходцев из страны, охваченной гражданской войной
 
Друз Одей Аль Шуфи родом из небольшого сирийского городка Эс-Сувейда в 100 километрах от Дамаска.
 
В Россию 22-летний сириец приехал три года назад учиться на программиста. На родине остались его родители и двое младших братьев. У отца свой бизнес, мама — домохозяйка. 
 
В Сирии парень окончил колледж и собирался учиться дальше в университете города Хомса. Но война круто изменила его планы. Хомс стал ареной противостояния. С 2012 по 2014 год там шли активные бои между правительственными войсками и повстанцами. Тогда у Одея возник выбор: ехать учиться или в Россию, или в США. Парень остановился на первом варианте. По его признанию, он не любит Америку за то, что она развязала войну в его стране. К России же в Эс-Сувейда настроены очень дружелюбно и приветствуют помощь нашей страны. В самом городе живет немало русских. В основном это женщины, вышедшие замуж за сирийцев.
 
Два года Одей проучился в Твери на программиста, но вынужден был уехать на родину из-за проблем с документами. Когда все было улажено, возвращаться назад в Тверь сириец не захотел. Выбрал более большой и культурный мегаполис — Петербург. Парень рассчитывал продолжить учебу в городе на Неве. Но волокита с документами снова нарушила планы. После получения разрешения на временное проживание он собирается еще раз попытать счастья и поступить в питерский вуз. Процесс это не быстрый. Но у Одея есть приятный бонус — с 1 сентября он муж россиянки. 
 
«Петербург нельзя не любить!»
 
Десять лет живет в России 29-летний араб-суннит Хасан Алмури. Он приехал из Алеппо учиться на врача в 2005 году.
 
— В Сирии очень сложно поступить в медицинский вуз — большие конкурсы, высокие баллы. У нас всего несколько таких институтов. В России их гораздо больше, — объясняет свой выбор Хасан.
 
Сначала парень оказался в Майкопе, где полгода учился на подготовительном факультете — осваивал чужую культуру и язык. Для иностранца это был один из самых сложных периодов в его жизни. Иногда хотелось все бросить и уехать домой. 
 
— Я никого не понимал. В магазинах приходилось на пальцах объясняться. Поначалу я получал одни «птицы» — двойки. Потом стал больше общаться, смотреть фильмы и слушать музыку на русском языке. Новые слова записывал даже на ладонях и пальцах. Людям иногда казалось, что это татуировки! — вспоминает Хасан. Теперь он пишет на русском как на своем родном языке, хоть и говорит пока еще с заметным акцентом.
 
После Майкопа Хасан шесть лет проучился в Петербурге — в Медицинском университете им. Мечникова. Интернатуру закончил снова в столице Адыгеи. А потом вернулся в Северную столицу.
 
— Я люблю Россию. А Петербург вообще невозможно не любить! — признается он.
 
Молодому специалисту повезло устроиться по профессии. Он работает участковым терапевтом в поликлинике № 19, получил вид на жительство, в планах — стать полноправным российским гражданином. Зарабатывает в месяц около 30–35 тысяч.              
 

 











Lentainform