16+

«Обидчивость – то, чем мы отличаемся от остальных»

15/12/2015

СЕРГЕЙ БАЛУЕВ

Все-таки мы очень разные с ними люди. Мы ценим нематериальное. Они – наоборот. Вот чего хотят от нас Штаты с Европой – чтобы соглашения в Донецке соблюдали и Крым чтоб вернули, желательно на место. Тогда, говорят, санкции снимем и все такое. То есть конкретные условия ставят, понятные, хотя и малоисполнимые.


           А мы нация духовная. Поэтому мы конкретных условий не выдвигаем. Для нас другое важно. Вот сбили турки наш самолет. Чего мы от турков хотим – безопасности полетов, расследования инцидента или еще чего материального? Нет – мы хотим извинений.
То есть наше главное отличительное качество – это обида. Мы очень сильно обижаемся. И часто. Потому что мы чувствительный народ.

Мы и раньше обижались. Особенно сильно на конкурсе «Евровидение». Это такой конкурс, на котором население разных стран голосует за певцов из других стран, исходя из уважения или неуважения к этим странам (то, как поют эти певцы, особого значения не имеет, хотя известно, что русский народ  очень голосистый, тут нам просто нет равных). И вот мы всегда жутко обижаемся на те страны, которые за нас плохо проголосовали, хотя обязаны были проголосовать хорошо.

Или только что обиделись на Грузию, потому что их министр обороны (а там у них этот министр – женщина) сказала про ленинградскую блокаду не очень ловко. Что 900 дней в Ленинграде ели кошек и собак. То есть она имела в виду, что мы очень стойкий народ, поэтому и блокаду пережили, и санкции переживем, но понятно, что обида словами про кошек нанесена нам сильная. Ясно, что в прежние времена или  наши войска уже в Гори были бы, или «Боржоми» исчезло бы с прилавков. Но Грузии повезло, что нам пока некогда. У нас более важные дела есть – потому что Эрдоган до сих пор не извинился.

Немец Ницше очень много про феномен обиды думал. И надумал, что обида возникает, если тот, кого считают низшим, становится чем-то равным высшему.

Это Ницше правильно надумал. Точно про нас – мы все время обижаемся на тех, кого считаем низшими: если Эстония или Грузия что-то себе такое нелояльное позволяют, то обида у нас сильная возникает. А если равный нам вроде Штатов, то может и вовсе не возникнуть.

А еще Ницше надумал, что куда приятнее обидеть кого-нибудь, а потом попросить прощения, чем быть обиженным, а потом кого-нибудь простить.

Поскольку тот, кто просит прощения, дает знак своего могущества. И кроме того – доброты своего характера. А тот, кто прощает, делает это вынужденно, боясь прослыть негуманным.

Вот этот случай точно не про нас. Потому что тогда получается, что Путин, требуя у Эрдогана извинений, хотел дать ему возможность получить удовольствие. Но, слава богу, Эрдоган Ницше не читал.

Понятно, что в России к извинениям так трепетно относятся, потому  что у нас традиций извинений никогда не было. То есть никто ни перед кем не извинялся, даже если наступал другому человеку на ногу, не говоря уже о менее масштабных прегрешениях вроде случайного захвата территорий. А поскольку сами мы никогда не извиняемся, то  чужие извинения в наших глазах оказываются очень ценной штукой.

Кроме того, у нас извинения понимают как явку с повинной. Раз извинился – значит, признал вину, и значит, должен быть наказан по всей строгости наших гуманных законов.
С обидчивостью бороться сложно. Есть только рецепт китайского философа Хун Цзычена. Он так говорил: если тебя преследуют неудачи, подумай о тех, кто неудачливей тебя, и твои обиды рассеются.

Рецепт китайца мог бы у нас и сработать, если бы неудачливей оказалось не какое-нибудь Зимбабве, а США. Но с этим пока есть недоработки.            

ранее:

Почему мы тянем с переходом к традиционным ценностям
Почему люди быстро привыкают к высоким ценам
«Еще не бывало, чтобы война продолжалась долго и это было выгодно воюющему государству»
«У нас сейчас не жизнь, а сплошные испытания: сыром, войной, Египтом, выездными визами...»
Два несложных способа пережить кризис





3D графика на заказ

установка натяжных потолков в москве








Lentainform