16+

Имеет ли смысл подписывать петиции в Интернете

17/12/2015

Имеет ли смысл подписывать петиции в Интернете

Безостановочно предлагают подписать какую-нибудь петицию на сайте change.org. Объясняют, что день можно считать прожитым не зря, если ты помог «спасти единственный московский здравпункт для бездомных», «защитил кошек Волгограда», «остановил закрытие детского дома № 2 в Саратове».


         После подписания десятка-другого петиций возникает вопрос: доходят эти петиции до властных адресатов? Как вообще это работает?

Change.org – это такая интернет-платформа для публикации и распространения всяких петиций. Доступ бесплатный, пишешь текст, добавляешь фото, вписываешь в адресата: «президент Обама» или «губернатор Полтавченко», собираешь первые пять подписей – и все готово, петиция на сайте. Если встретил на улице что-то, что вызывает у тебя как у гражданина возмущение, по возвращении домой можно запросто потратить 10 минут на изменение мира, создав петицию.

Придумали сайт в 2007 году два студента Стэнфордского университета. Сегодня платформа работает на одиннадцати языках в 196 странах. Петиции на сайте всякие – от ерундовых до действительно важных.

Вот некоторые петербургские петиции:

- губернатору Полтавченко – «Запустите проигрывание классической музыки в Санкт-Петербургском метрополитене» (подписали 8917 человек);

- губернатору СПб и спикеру ЗакСа – «Проверить деятельность депутата В.В. Милонова на предмет психического здоровья и соответствия занимаемой должности» (19 697 подписей);

- опять губернатору Полтавченко – «Сделать проезд для ветеранов Великой Отечественной войны и жителей блокадного города бесплатным на всех видах общественного транспорта на постоянной основе»(подписала 10 323 человека);

- губернатору Полтавченко – «Требуем не допустить передачу Исаакиевского собора и храма Спаса на Крови в ведение РПЦ» (85 754 подписи);

- губернатору Петербурга и управляющему делами президента РФ – «Разбить парк вместо квартала судей» (16 994 подписчиков).

Видно, что из этих пяти петиций сработала только одна  – про Исаакиевский собор. И то не факт, что в Смольном, отказывая РПЦ, об этой петиции знали.

Потому что петиции американская платформа никому не отправляет. Это может сделать сам инициатор петиции – распечатать и отослать или лично принести в Смольный или администрацию президента. Но обычно этого не делается. К тому же непонятно, поверят ли в органах власти, что все подписи под петицией настоящие.

– Это, скорее, анализ общественного мнения, нежели кнопка его активации, − считает автор петиции «Сохраните газеты Петербурга» Юрий Гольдштейн. Ее цель была спасти от закрытия «Невское время», «Смену» и «Вечерний Петербург» (в результате из бюджета должны выделить 25 миллионов рублей на создание новой газеты – «Вечерний Санкт-Петербург»). − Это нужно пытаться переводить на другой ресурс. Тут нет никакой гарантии реальных подписей, то есть материального подкрепления никакого, можно самому насоздавать страниц и штамповать подписи. Плюс в каждой петиции во время оформления указываешь адресата. Проверить, получил ли он, возможности нет. Ну, мы, например, указали губернатора Полтавченко...

− Единственный минус портала − невозможность верификации подписей, а так он свою работу выполняет, – считает другой подписант этого обращения – Егор Губернаторов. – В нашем случае небольшое количество голосов (2345) все же принесло плоды, так как инициативу подхватил спикер Макаров, и уже от его лица было написано обращение в верха. То есть виртуальные голоса превратились во вполне реальный голос депутата.

Известный российский интернет-деятель Антон Носик выступает категорически против change.org. Восклицает: «Я никогда не подпишу никакую российскую петицию на сервере change.org. По двум очень простым причинам. Во-первых, ни одно российское ведомство, учреждение или должностное лицо по закону вообще не обязано обращать внимание на подписи, размещенные неустановленными лицами на частном коммерческом сервере, расположенном в штате Делавэр.

Во-вторых, сам по себе change.org – проект в высшей степени отстойный, спаммерский и корявый. Для меня наиболее существенной проблемой является в высшей степени некорректное обращение владельцев сервиса с персональными данными людей, доверивших ему свою персональную информацию. Мало того что они ее продают налево и могут от вашего имени заспамить вашу же фейсбучную ленту – так они еще и используют контакты зарегистрированного пользователя для присылки собственной непрошенной рекламы».

Носик считает, что пользоваться надо отечественными ресурсами: «Если вас, как и меня, не устраивает сервер «Российской общественной инициативы», имеющий два бесспорных достоинства (он официальный, так что власть обязана реагировать, и все подписи под петициями там подтверждаются государством), то в России также существует немало других значимых площадок для сбора подписей – без спама, без подстав, но с той или иной степенью верификации подписантов».

Американский журнал The Wired утверждает, что change.org зарабатывает деньги, используя данные людей, подписавших петиции. В распоряжении change.org имеются данные о 45 миллионах  подписантов разных петиций. И есть статистические выкладки: под какими петициями пользователь, скорее всего, готов подписаться. Если он уже подписал обращение о защите прав животных, то он в 2,29 раза легче, чем прочие, подпишет петицию об уголовном правосудии и в 4,4 раза – в защиту прав мигрантов. Change.org использует эти расчеты для создания персональных рекомендаций для каждого пользователя. Вот туда и включаются петиции, за продвижение которых кто-то заплатил. Генеральный директор change.org Бен Реттри подтверждает, что некоторые спонсоры платят сотни тысяч долларов за поддержку их кампании. Впрочем, о спонсорских кампаниях в России пока ничего неизвестно.

Но есть и активные граждане, которые считают change.org удобным инструментом. Хотя и не панацеей. Представитель change.org в России Дмитрий Савелов объясняет, что главное в этой платформе – она объединяет людей, которые хотят вместе решать проблемы. Поэтому создание петиции – это только первый и самый простой шаг. Далее автор петиции должен начать самостоятельную работу с людьми, которые поддержали его. Созваниваться, встречаться, распределять задачи и т.д.

Примерно так использует change.org глава «Красивого Петербурга» Красимир Врански.
− Наша организация постоянно пользуется этой платформой, – говорит он. – Было несколько петиций, с некоторыми удалось победить, добились чего хотели, сейчас курируем еще одну – «За чистый город без рекламного мусора».  Набрали почти 2 тысячи подписей, петиция помогает очень сильно. Мы уже три раза писали обращения – и губернатору, и в Комитет по благоустройству – с просьбами убрать объявления. Каждый раз ссылались на петицию и недовольных петербуржцев. Наконец-то удалось продвинуться, чиновники внедрили «автодозвон».

До этого «Красивый Город» публиковал на change.org петиции о пропавшей скульптуре блокадной кошки Василисы, набралось несколько сотен подписей. В итоге пропажу нашли, перекрасили в золотой цвет и установили на родной карниз на Малой Садовой.

Ряд петиций Врански не сработали, хотя и набрали много подписей. 
− Пробовали добиться бесплатного проезда для ветеранов и жителей блокадного города. Десять тысяч подписей – это довольно-таки внушительно, поэтому провели несколько слушаний: в ЗакСе, в Комитете по транспорту, но пока ничего. Сейчас ветеранам компенсируют 400 рублей на общественный транспорт, но мы  хотим, чтобы это было полностью бесплатно. Куда сложнее история с Росатомом. Мы написали петицию «Остановить строительство ядерного могильника на территории Ленинградской области».

Собрали 50 тысяч подписей. Но тут против нас – госкорпорация. Довольно упорное противостояние идет. А большой победой мы считаем историю с Южно-Приморским парком. Его хотели застраивать. У петиции было 2 с лишним тысячи голосов – в принципе, не очень много, но парк отстояли. В общем, сайт нам во многом помог. В первую очередь, на него удобно ссылаться. То есть change.org собирает, грубо говоря, две тысячи людей в одном месте. Намного легче попросить Комитет по благоустройству зайти на сайт и убедиться в возмущении Петербурга, нежели попросить Петербург устроить забастовку у Комитета по благоустройству. Это своеобразная дамба общественного запроса – в том смысле, что, во-первых, отделяет социальные зерна от плевел, во-вторых – направляет этот общественный запрос в нужное русло.                  

Илья КАЛАШНИКОВ











Lentainform