16+

Могут ли отобрать компенсации у родственников погибших в авиакатастрофе над Синаем

01/02/2016

Могут ли  отобрать компенсации у родственников погибших в авиакатастрофе над Синаем

В конце прошлой недели Национальный антитеррористический комитет (НАК) заявил, что Следственный комитет России (СКР) признал крушение рейса 9268 «Шарм-эль-Шейх –Петербург» террористическим актом. Зам. руководителя НАК Евгений Ильин сообщил, что уголовное дело расследуется теперь по двум статья Уголовного кодекса – террористический акт и незаконный оборот взрывчатки.


         Заявление НАК стало неожиданным. Поскольку до этого ни одного документа, подтверждающего, что спецслужбы России считают случившееся именно терактом, никто не видел. 

И страховая компания начала выплаты родственникам погибших практически сразу после крушения. При том, что террористический акт не является страховым случаем и не предусматривает каких-либо страховых выплат. Получить комментарий представителей «Ингосстраха» в пятницу не удалось.

По большому счету после середины ноября, когда директор ФСБ заявил о теракте, какой-либо информации о расследовании крушения практически не было. Только в середине января, на заседании в Басманном суде Москвы стало достоверно известно, что СКР с самого начала расследует дело о транспортной безопасности. Суд тогда рассматривал жалобу представителя родственников погибших – адвоката Игоря Трунова к председателю Следственного комитета России.

О том, что сейчас происходит в расследовании уголовного дела по факту катастрофы, адвокат рассказал «Городу 812».

- Какие действия вы намерены предпринять, если изменилась квалификация уголовного дела?
– Мы можем подать иск к аэропорту Шарм-эль-Шейха. Уже есть варианты сотрудничества с юридической фирмой в Египте. Но сначала нужно дождаться официального подтверждения. У нас уже был опыт, когда причиной крушения называли террористический акт, а расследовалось нарушение транспортной безопасности.

– В Басманном суде рассмотрели вашу жалобу на действия председателя Следственного комитета России Александра Бастрыкина. Чего-нибудь удалось добиться?
– На три вопроса, которые были поставлены в жалобе, суд ответил в своем решении только на один. Стояло три вопроса. Почему в рамках уголовного дела меня не признали представителем потерпевших. Почему Следственный комитет ненадлежащим образом оформил ответ по заявлению о возбуждении уголовного дела? Третий вопрос – координация деятельности. Это одна из функций председателя СКР. И то, что мы имеем сегодня вот такую разрозненность: ФСБ говорит – теракт, СКР ничего такого не расследовал вообще. И в рамках этого вопроса меня спросили участники процесса, как это касается потерпевших, которых я представляю. Я объяснил, что по общей практике террористические акты не являются страховым случаем, и из того, что СКР ведет расследование по транспортной безопасности, а страховые компании выплатили страховку потерпевшим, следует, что официально не рассматривается версия теракта.  Вообще. После этого комментарии пошли, что нужно деньги возвращать. Ничего такого близко не было. 

– Но если происшествие признают терактом, то страховые компании будут требовать свои деньги назад?
– Теракт – это не страховой случай. Это уголовное дело. Страховщики, скорее всего, имеют какую-то информацию, которая позволила им принять решение.

Пока я вижу искусственные препоны с целью не допустить представителей потерпевших для участия в уголовном деле, где они могут задать болезненные вопросы.

– И какие это вопросы?
– На заседании 13 января СКР представил некоторое количество процессуальных документов, которые я сфотографировал. Из документов следовлао, что с момента возбуждения уголовного дела и до сегодняшнего дня СКР никогда не рассматривал версию теракта. Только нарушение транспортной безопасности. Поэтому мы имеем определенные вопросы.

Транспортная безопасность? Значит, это преступление, совершенное нашими российскими гражданами, которые сертифицировали старый опасный самолет. Это как бы аксиома: чем техника старее, тем больше ее аварийность. Это самолет старый. Он уже терпел аварию. Именно с хвостовой частью уже были проблемы: он уже бился хвостом. Самолет летал в Сирии во время боевых действий, когда качество обслуживания было не просто низким, а безобразным. После этого его завернули в Россию, и он стал выполнять гражданские рейсы. Это недопустимо.

Мы считаем, что в рамках расследования этого уголовного дела на скамье подсудимых должны быть определенные фигуранты, которые допустили, которые недосмотрели, которые качество обслуживания и ремонта проглядели. И т.д.

Этого ничего нет. Вместо этого мы видим болтанку между двух сосен: есть теракт – нет теракта. Что закрывает глаза людям на вопрос: а где виновные? Почему их никто не наказывает, и никто этим не обеспокоен? Расследованием занимается департамент по особо важным делам, список следственной группы настолько большой, что не умещается на одном листе – на трех листах. На суде представителем председателя СКР был следователь из Казани, получается, что это межрегиональная следственная бригада, где много людей. В Москве уже кадров не хватило. Притом что КПД этой огромной команды равно нулю: обвинение никому не предъявлено, на скамье подсудимых никого нет.

- Пока Следственный комитет расследовал дело о нарушении безопасности, складывалось впечатление, что снова повторяется ситуация, которая обычно складывалась при других авиационных происшествиях – обычно виновными признавали погибших летчиков?
– Мы имеем ситуацию, когда среди живых виновных никто искать не собирается. Когда к ответственности привлекать никого не будут. Когда заморожена будет ситуация с проблемами гражданской авиации. Когда после очередной авиакатастрофы ничего не изменится в лучшую сторону. Все это повторяется последние 15 лет. Все это привело к первому месту по количеству авиакатастроф. Это все классическая история. Только раньше все это оформлялось под эгидой МАК: Межгосударственный авиационный комитет давал заключение, МАК был центральной фигурой. Стояла задача списать на погибших всю вину, найти козлов отпущения и быстренько закрыть дело.

Наша практика показывает, что часто причиной авиакатастроф становилось техническое состояние самолетов. Это всегда были самолеты, которые сначала работали в цивилизованных странах, потом – в странах похуже, потом их «убивали» в Китае, Африке… А потом наши брали эти самолеты в Россию и эксплуатировали их до победного. Если посмотреть катастрофы последних лет, то это всегда очень старый и с очень мутной историей самолет.

Например, катастрофа в Ярославле (когда разбился Як-40). Давным-давно не производятся запчасти для Як-40. Завод по производству этих самолетов и запчастей закрыт. Чинится все на коленке. Накануне катастрофы делали профилактику двигателя. И еще переделали под VIP: утяжелили салон. Насверлили дырок…

По всем катастрофам проблема одна и та же: никто не делает выводов.

– А почему Межгосударственный авиационный комитет замолчал? Где сейчас его руководство?
– Они убежали из страны. Руководство МАК. Есть глава – Татьяна Анодина, которая была  ассоциирована с одной из больших авиакомпаний. Компанию разорили. Сын быстренько уехал в Америку. Как и прежние руководители МАК, которые бежали в Америку и оказывались не бедными гражданами. Анодина уехала в другую страну.

– До последних известий о переквалификации дела вы собирались подавать коллективный иск родственников погибших в авиакатастрофе А321 к американской International Lease Finance Corporation. Почему к ней?
– Исторически самые большие лизинговые компании находятся в США. Даже по Airbus, самолеты сдают в аренду американские компании. При этом в США самые высокие ставки по страхованию авиаперевозок. Самолет принадлежал американской фирме. И был застрахован в американской компании.

Мы уже подавали такие иски. Обычно подобные процессы заканчиваются в досудебном порядке. По делу о том, как в Новосибирске самолет выкатился за взлетную полосу, потому что двигатель сработал назад, мы судились в Нью-Йорке. Такие дела рассматривают суды присяжных. Подобный иск пробовали сделать по катастрофе в Перми. Но нам тогда отказали.

Карен Асоян, директор по связям с общественностью «Ингосстрах»:

«Мы считаем, что слухи о возможном возврате страховых выплат являются абсурдными. Эта информация не соответствует действительности».

Директор ФСБ России Александр Бортников  (16 ноября 2015 года):

«На борту воздушного судна в полете сработало самодельное взрывное устройство мощностью до 1 кг в тротиловом эквиваленте, в результате чего произошло «разваливание» самолета в воздухе, чем объясняется разброс частей фюзеляжа самолета на большом расстоянии. Можно однозначно сказать, что это террористический акт…»

Кстати

На прошлой неделе LifeNews сообщил, что российские спецслужбы установили личности нескольких террористов, готовивших теракт на борту российского самолета А321, разбившегося на Синае. Якобы взрывное устройство в багажный отсек самолета пронес сотрудник аэропорта Шарм-эль-Шейх, который после этого скрылся в Турции.

ФСБ это сообщение никак не прокомментировало. Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков заявил, что ничего не может сказать по этому поводу. Наблюдатели не уверены, что информация LifeNews является правдой, а не информационным вбросом.


Могут ли отобрать компенсации у родственников погибших в авиакатастрофе над Синаем


Главное в этой справке – статья Уголовного кодекса, по признакам которой расследуется уголовное дело – 263 УК РФ – «Нарушение правил безопасности движения и эксплуатации железнодорожного, воздушного, морского и внутреннего водного транспорта и метрополитена».

Часть 3 этой статьи говорит: «Деяния, предусмотренные частью первой настоящей статьи, повлекшие по неосторожности смерть двух или более лиц, – наказываются лишением свободы на срок до семи лет».

Справка

Пассажирский самолет Airbus A321-231, серийным номер 663, был произведен на заводе компании Airbus в Тулузе.
Первый полет – 9 мая 1997 года.
Потерпел катастрофу 31 октября 2015 года над Синайским полуостровом. Все находившиеся на борту 224 человека  погибли.
Возраст лайнера на момент крушения – 18 лет 6 месяцев.               

Никита ФЕДОРОВ








Lentainform