16+

Доктор Курпатов: «Мы превратились в потребителей нулевой степени...»

12/02/2016

Доктор Курпатов: «Мы превратились в потребителей нулевой степени...»

Психотерапевт, известный в народе «как доктор Курпатов из телевизора», в этом самом телевизоре с собственными программами уже давно не появляется. Сначала он стал продюсером и руководил «Красным квадратом» – главным производителем развлекательных программ для Первого канала. Но и это уже в прошлом.


          Сейчас Андрей Курпатов разрабатывает оригинальную модель психотерапии, пишет книги по психологии, размышляет о судьбах человечества и строит в Петербурге культурный кластер. Где мы и поговорили о том, «куда катится наш мир».

– Почему в вашем кабинете так много фигурок носорога? Зачем это носорожье стадо?
– Знаете, когда Людвиг Витгенштейн делал первые шаги в философии, он заметил своему профессору Бертрану Расселу, что тот никогда не может быть уверен, что в комнате, где они находятся, нет носорога. После чего Рассел ходил по аудитории и демонстративно заглядывал под каждый стол: может быть, здесь есть носорог?

На этой идее, что мы никогда не можем быть уверены, что все происходит так, как нам кажется, построена вся современная философия. Так что носорог – животное с философской биографией. А для меня эти фигурки – как напоминание о том, что мы никогда и ни в чем не можем быть уверены на сто процентов.

– Писатель Андрей Битов убежден в конце литературы. Композитор Владимир Мартынов объявил о конце композиторской эры. Ощущение, что привычная жизнь заканчивается.
– Да, мы переходим в иную реальность через кризис, несопоставимый по масштабам с предыдущими. Ситуация, на мой взгляд, катастрофическая. Мы не понимаем, что происходит, а соответственно и не осознаем реального  риска. Все находятся в плену прежних парадигм, начиная с марксизма-ленинизма, привычного нам либерализма, и заканчивая наивной убежденностью, что мы держим под контролем высокие технологии.

На самом деле ситуация радикально иная. И главная проблема в том, что наш мозг, возможности которого весьма ограничены, не может справиться со всемирным информационным потопом.
Наше внимание стоит денег – более того, это самый дорогой товар, и за него идет борьба. Мы этого не осознаем, но наша жизнь определена тем, на что направлено наше внимание, чем оно занято. А занято оно новостями, сериалами, политическими катаклизмами, тысячами СМС, звонков, сообщений в соцсетях.  Абсолютный интеллектуальный фастфуд, интертеймент.

Когда же мозг не работает с информацией, а лишь пассивно ее воспринимает, у него не формируются собственные схемы организации информации. По сути, мозг теряет собственную идентичность. Это как калейдоскоп: рисунок выглядит структурным, но это просто эффект отражения стекляшек в зеркалах.

У человека есть  ощущение, что он думает, рассуждает, принимает решения. Но на самом деле люди все хуже справляются с самыми элементарными задачами. Всё решается в пожарном режиме, все постоянно срывается, нет системного подхода. Ощущение, что в нашей жизни вдруг неизвестно откуда образовалось огромное количество людей, не способных планировать свои действия.

– Все сетуют на непрофессионализм.
– Это не просто непрофессионализм. Дело в том, что жизнь усложняется катастрофически:  интерфейс нам как бы понятен, а что за ним стоит – темный лес. Мы превратились в потребителей нулевой степени – то есть даже не испытываем потребности задумываться над тем, что потребляем.

Структура мира становится все более и более аморфной, а мозги, вместо того чтобы концентрироваться на понимании задач, наоборот, тупеют. При этом человек становится все более и более агрессивным.

Понятно, что из-за терроризма, беженцев, расслоения мира на богатых и бедных мы придем к  новой реальности с заборами вокруг стран, Большим Братом, тотальным контролем, отсутствием прайвеси. Это для западного мира почти неизбежно, потому что когда начинается хаос, необходимо устанавливать границы. Но наличие границ снаружи влияет на процессы внутри.

– А вот количество ранних браков увеличилось. Значит, семейные ценности возвращаются…
– Да,  молодые люди создают семьи,  но тот ли это институт семьи, что был 20 лет назад? Сейчас молодые люди не видят разницы между семьей и сожительством, им просто комфортно вдвоем, и все. Здесь нет прежнего понимания  ответственности, глубины взаимных обязательств.  

– Значит, они создадут собственный микромир.
– В том-то и дело, что все рассыпается на огромное количество маленьких и нестабильных ячеек. Раньше мир был организован общими идеями, тем, что называется ценностями. Сегодня – каждый сам по себе.

– Все это констатация факта. Что же делать?
– Должна быть изменена в принципе структура образования, система подготовки к жизни в этом «дивном новом мире». Академическая модель образования, развивавшаяся со времен средневековых университетов, сегодня очевидно стагнирует. Эта модель устарела. Дальше мы должны думать, как обучать людей правильно ориентироваться в бездне информации. Мы должны быть готовы к тому, что нам придется искать свое место рядом с искусственным интеллектом. Ведь не за горами то время, когда в медицине машина будет ставить диагноз больному по результатам анализов и выдавать ему индивидуальное лекарство.

– И слава богу.
– Но только кто-то должен будет эти машины обслуживать... А в то время как искусственный разум стремительно развивается,  человеческие мозги, напротив, идут по наклонной.

– И чем в итоге все закончится?
– Понятно, что мы можем пройти еще один период разрухи, нас захватят новые варвары, в «монастырях» сохранятся записи, и спустя 200–300 лет их начнут расшифровывать, думать, что же имели в виду эти прекрасные люди по фамилии Дарвин, Эйнштейн. Такое развитие событий вполне возможно. Но, может быть, мы все же попытаемся спасти свою цивилизацию? А для этого нужно научиться думать самостоятельно – исследуя фактическую реальность, а не симулякры, поселившиеся в наших же головах. Ведь проблема еще и в том, что все думают, что думают…

– А на самом деле?
– Постоянно прокручивают в своей голове то содержание, которое уже в ней находится. Мы по-настоящему задумываемся лишь тогда, когда сталкиваемся с сопротивлением среды. Тогда наш мозг озадачивается и ищет варианты решения проблемы.

Спросите людей, как часто они так думают. Им кажется, что всегда. Это иллюзия. Эйнштейна однажды спросили, носит ли он с собой блокнот для записи своих гениальных мыслей,  на что он ответил: «Гениальные мысли приходит мне в голову так редко, что их немудрено и запомнить».

На самом деле наш мозг постоянно занимается проворачиванием той каши, которая в нем есть. Сосредоточенность на проблеме – это сложнейший интеллектуальный навык, который утрачивается. Про Витгенштейна рассказывают историю, как однажды он шел по дороге, вел философский спор и тут его сбил автомобиль… Витгенштейн встал и продолжил дискуссию. Такая сосредоточенность на задаче – это ключ к действительному мышлению, но для нас это редкость. Зачем нам вообще думать? За нас столько всего придумали… Но  это ошибка, которая может привести к роковым последствиям.

Можно сидеть перед телевизором и думать, что ты думаешь. Нет, перед телевизором думать нельзя. Просмотр телевизора делает человека глупым – это научно доказанный факт. Соответствующие исследования проводились в США последние 25 лет.

– А если я смотрю «Сквозь кротовую нору с Морганом Фрименом»?
– Да, если вы смотрите  научно-популярный сериал и не решаете никакой своей собственной интеллектуальной задачи, вы не думаете. Если просто потребляете информацию, но не анализируете ее – вы не думаете. Для зрителя все уже «сложено» – повесили «ружье», потом  оно выстрелит. Это только кажется, что зритель провел интеллектуальную работу.  На деле его разум просто сыграл в игру – приятную, но бессмысленную.

– То есть школьные сочинения типа «Духовные искания Андрея Болконского» просто необходимы?
– Это очень важная вещь. Мысль, не сформулированная, не нашедшая выражения в словах, как будто отсутствует. У меня, к примеру, есть читательский дневник.  Читая книгу, я обязательно записываю свои мысли по поводу прочитанного и потом регулярно его просматриваю. Все это для того, чтобы мозг включил эту информацию в схемы моего мышления.

Опять же, мы должны отдавать себе отчет в том, что мозг ненавидит напрягаться. Он всегда старается выбрать то, что проще, легче и глупее. Поэтому мы должны воспитывать в себе стоическую готовность идти более сложным путем. К примеру, я обожаю смотреть сериалы, и есть очень достойные – «Карточный домик» или «Манхэттен». Но я запрещаю себе подсаживаться на сериалы, в противном случае моего мозга не хватит на решение важных вопросов. 

– По-моему, есть люди, способные к мышлению просто потому, что их такими сделала природа. Сократ не выбирал: быть ему Сократом или не быть.
– Если бы Сократа воспитала не семья,  а стая волков, то он бы лаял и бегал на четвереньках. Если бы Ломоносов не имел возможности учиться в Петербургском университете, а затем за границей, кем бы он стал? В лучшем случае продолжил бы дело своей семьи, в худшем – от невозможности самореализации спился или повесился. Нельзя быть умным в одиночку.

– Вы боитесь, что такой питательной среды не будет?
– Да. Если у людей уже выработался навык читать не больше 140 знаков, о чем это говорит?  Конечно, есть исключения, но их становится все меньше. Максимальный тираж интеллектуальной литературы в России  – 5 тысяч экземпляров. И это на 140 миллионов человек. А, например, интеллектуальный бестселлер философа Алена Бадью выходит тиражом и вовсе 200 экземпляров. Разве не катастрофа?  И такая картина везде. Во Франции «Фрагменты речи влюбленного» Ролана Барта издавались 100-тысячным тиражом, но сегодня это уже невозможно.

Что с этим делать?

– Что?
– Просто что-то делать! Поэтому я и строю в Петербурге интеллектуальный кластер, где уже есть образовательные классы и арт-пространство, где проходят конференции психологов и философские семинары, работает Клуб любителей интеллектуального кино, скоро запустим Клуб интеллектуальной книги, когда пять интересных людей за один вечер представляют аудитории  пять интересных книг.

Вы смотрели сериал «Ходячие мертвецы»? Там рассказывается о группе людей, которые прячутся от зомби в самых разных местах. Мы приближаемся к ситуации, когда люди, которые способны решать сложные интеллектуальные задачи, будут собираться в сообщества и хорониться в своего рода интеллектуальных «монастырях». 

– Хоть так.
– Но это мы с вами рассматриваем хороший сценарий. Мы живем в глобализированном мире, и невозможно представить комфортное убежище, когда вокруг  какие-нибудь идиоты начнут взывать атомные бомбы.

– К вам как к психологу приходят жертвы информационного потока?
– Я сейчас не веду индивидуальных психотерапевтических консультаций. Я консультирую бизнес. Системы управления становятся в сложных системах все более и более неуправляемыми – и это не каламбур. Больше нет бизнес-процессов в крупных компаниях, которые можно держать под полным  контролем: информация искажается на  всех ступенях иерархической лестницы, мотивации сотрудников неспецифичны. В итоге все сложнее добиться консолидирующей деятельности внутри организации. Крупные организации все больше вступают в период  распада, держатся на ходу лишь в силу собственной инерционности.

– И все же – у обычных людей какие проблемы?
– Это разные формы интернет-зависимости. Человек не может оторваться от компьютерных игр, или виртуальная жизнь ему заменила реальную.

Другой комплекс психологических проблем связан с демонстрацией в соцсетях своей жизни. Для них это своего рода доска почета: вот они в ресторане, в бутике, вот они на яхте. А то, что девушка была официанткой на этой яхте, она не пишет. Или что он стоит рядом с машиной, которую в принципе не может себе позволить.  Естественно, у френдов  возникает ощущение, что их жизнь не удалась.  Эта искаженная картина реальности порождает завышенные  ожидания, требования к себе, которые совершенно абсурдны, возникает хроническое внутреннее напряжение.  Будущее предстает катастрофичным, никчемным и беспросветным.

–  Но из этой депрессии можно и выйти.
– Альтернатива невелика. Прежде всего – заняться информационной безопасностью. Второе – мы должны находить людей, которые так же, как и мы, готовы жить осмысленно. Это должно стать делом жизни – в противном случае ничего не получится.

Мы все переживаем цивилизационный кризис, но каждое поколение по-своему.  Ребята поколения зет – нынешние студенты и выпускники вузов – способны заниматься только тем, что им интересно и когда им интересно. Однако не может быть всегда интересно, увы. И это их деморализует.

У старшего поколения другая проблема: нет ощущения, что все, что они делают, не бессмысленно. Где найти силы, если ты понимаешь, что все в любой момент может закончиться ничем?

У моего поколения сейчас, казалось бы, золотое время – уже есть опыт и еще есть силы. Но мы абсолютно не востребованы. И большая часть людей живет с этим чувством. Опять же – что делать? Мы должны думать и решать эту задачу – зачем мы нужны, почему мы должны заниматься именно этим делом. Для самих себя прежде всего найти этот ответ. Не надо рассчитывать на чью-то поддержку – подмога не придет.           

Елена БОБРОВА, фото Катерина АЛЬТОВА








Lentainform