16+

Как Джоконда стала дворником

12/02/2016

Как Джоконда стала дворником

На улице Жуковского на стене дома 49 появилось изображение Джоконды Леонардо да Винчи, только в образе дворника. Нарисовал ее 20-летний Павел Кас (имя настоящее, фамилия – псевдоним). На стенах он рисует уже шесть лет – в разных городах России. Автор рассказал «Городу 812», зачем он это делает и кто за это платит.


          – Зачем Мона Лиза в виде дворника?
– Идея в том, чтобы люди искали во всем красоту. Как идеал красоты я выбрал Джоконду. Я считаю, что нужно искать красоту даже в обычных людях, ее мы обычно не замечаем. Когда Питер замело снегом, появилась Джоконда в образе дворника. Я приехал к друзьям, гуляли по Питеру, увидел дворника, потом сфотографировал его, вдохновился Петербургом. Я сейчас делаю серию работ, когда беру классиков и объединяю их со стрит-артом.

– А до этого что рисовал?
– Все началось с Алма-Аты, там я начал свой первый проект «У стен есть уши». Раньше я его рисовал в стиле граффити, потом  решил поехать в путешествие – Екатеринбург, Москва и Петербург, – чтобы понять,  чем мне в жизни заниматься. Познакомился со  множеством художников,  понял, что нужно заниматься стрит-артом. Так родился проект «Паша Кас». В 2014-м сделал в Петербурге две работы: одна была в Музее уличного искусства,  называлась «Слишком много лапши на душу населения», а вторую работу я сделал в центре Петербурга, на Итальянской улице – «Пушкин в поп-арте» на фасаде здания. И жители были рады. Принцип того, что  я делаю, – это способ отзеркаливания: я принимаю то, что вокруг меня есть, обрабатываю информацию и при помощи искусства отдаю обратно.

– И какие проблемы ты отзеркаливаешь?
– В первую очередь это темы справедливости. Я пытаюсь открыть глаза людям на правду, снять пелену  и показать, что происходит на самом деле. Я сам стараюсь быть справедливым.

– Есть отличие граффити от стрит-арта?
– Граффити – это буквы, надписи. Основной концепт, что «я здесь был». Это небольшой круг людей, которые делают эти надписи друг для друга, по технике рисуется  баллончиком. Стрит-арт – это более нелегальное искусство, по технике ограничений нет. Таким образом, мы получаем концептуальные работы, сделанные на улице, с определенным посылом, вот это я называю стрит-артом.

– А если без посыла?
– Если что-то сделано без концепта – это не стрит-арт, а оформительство. Я уже шесть лет рисую в разных техниках. Для меня стрит-арт – это прежде всего инструмент для моих идей, это как кисть для художника. Это революционное искусство. 

Первая работа в  стиле стрит-арт у меня была в Алма-Ате – «У стен есть уши». Я вышел на улицу, чтобы найти то ухо, которое я хочу сфотографировать,  гулял по парку и нашел дедушку, у которого были большие морщинистые уши. Я сфотографировал, распечатал, приклеил это в арке и подписал: «У стен есть уши». Это работа стала началом всего. Я рисовал уши везде, вместо того чтобы идти с друзьями тусить. Я брал банки, баллончики и рисовал ночью. Я нарисовал более 200 ушей, я их рисовал в Алма-Ате, в Ташкенте, в Москве. Даже были комментарии в Фейсбуке: «Остановите этого парня». Вообще, эти работы больше украшают город, чем портят и угнетают. Позитивных комментариев было больше.

– И как власти к твоему творчеству относятся?
– Меня больше 15 раз арестовывали в Алма-Ате.  Я рисую, приезжает полиция, вытягивает из тебя деньги. Считается, что это порча благоустройства города. Штраф где-то 3 или 4 тысячи рублей. Один раз было так, что приехали ко мне домой. В Алма-Ате в начале 2014 года объявили Год культуры, меня это сильно возмутило, потому что выделили большой бюджет на культуру, сразу было понятно, что будут отмывать деньги при помощи культуры. Пройдут фестивали, на которые будут приглашать зарубежных художников и деньги пойдут за рубеж, а местных художников не пригласят. Вследствие этого я сделал большой проект. Сшил огромные трусы, 15 штук, написал на них «Год культуры» и на бельевой веревке повесил перед администрацией города. Это значит, что мы, художники, снимаем последние трусы перед вами, потому что у нас больше ничего нет.

– И что за это было?
– Мэр города сказал: не трогайте этого художника. Но через два дня за мной приехала полиция, забрали, но не к чему было подкопаться – я просто повесил на столбе веревку с бельем. Тоже порча благоустройства города – нельзя вешать что-то в городском пространстве. Был штраф, и мне дали четко понять, что это предупреждение. Моя деятельность на грани, я всегда взвешиваю все риски.

– А где грань, которую нельзя перейти?
– Если бы я задумывался о рамках, я бы не создавал ничего. Если идея родилась и она мне нравится, я ее сделаю. Я думаю, что нужно делать все справедливо и честно. Важно донести свою мысль до людей, чтобы они задумались. Хотя я категорически против, чтобы стрит-арт использовали в качестве политической пропаганды.

– На стрит-арте можно заработать?
– Все проекты оплачиваю я сам. Я против того, чтобы мои проекты кто-то финансировал. Участие в фестивалях становится вопросом, потому что есть свои рамки. В начале любого проекта идея не должна подстраиваться под бюджеты и спонсоров.

– А на что ты тогда живешь?
– У меня есть небольшой бизнес, с помощью которого я зарабатываю, это оформительство. Это способ зарабатывания денег.  Мой принцип в том, что искусство не должно быть продажным. Некоторые пытаются найти золотую середину, но творчество должно быть чистым. Искусство не должно быть под заказ.

– Сколько живут работы в стрит-арте?
– Это недолговечное искусство. Ты нарисовал работу, а дальше она начинает жить своей жизнью и у нее появляются новые авторы: погода, время, стена, которая начинает трескаться. Может, кто-то дорисует что-то или вовсе закрасит. Я не огорчаюсь, я сделаю еще. Было бы замечательно, если бы ее не закрасили. Например, в Англии художник Бэнкси сумел продать свои работы, вывел их на рынок.  При его помощи стрит-арт стал медийным, вырезали стены и продавали. А моя Джоконда, может, проживет месяц, а может, ее закрасят раньше.             

Карина ГАЛИЯ











Lentainform