16+

Как я собирала деньги на кооперативную квартиру

21/04/2016

Как я собирала деньги на кооперативную квартиру

В свое время меня интересовал вопрос: должно ли общественное быть главнее личного? Сейчас я уверена, что личные дела и личные качества, безусловно, должны перевешивать общественные интересы.


          Не имеет значения,  при какой системе ты живешь. При так называемом тоталитаризме или при так называемой демократии. При тоталитаризме тоже можно было жить примерно с теми же нравственными ценностями, что и сегодня. Если люди боялись тогда, они боятся и сейчас. Хотя другого. И наоборот.

Про 80 рублей, которые надо отдать

Случилось страшное: понадобились деньги на кооперативную квартиру. При этом деньги надо было найти в течение одного дня. Взнос надо было сделать до восьми часов вечера, как в американских вестернах, застолбить золотоносный участок до закрытия сберкассы. Денег надо было 1 тысяча 875 рублей. Зарплата – 120 рублей.

Это за грибами было известно куда идти искать, деньги  мы искали впервые. Я позвонила факультетской подружке Гале Силиной – это потом она стала спецкором «Литературной газеты», а тогда была стюардессой теплохода «Александр Пушкин».

Я позвонила ей и спросила: «Есть деньги?»
Она сказала:  «Денег, конечно, нет, но идея есть. Давай быстро приезжай».
Я приехала. Она сказала: «Таких денег, как тебе надо, мы ни у кого из знакомых не возьмем. Давай в порт».

Мы приехали в порт, и я не могла понять, какая у нее идея, пока она не взяла карандаш, бумажку и четыре кнопки. И написала: «Собираю на кооперативную квартиру». И всеми четырьмя кнопками прикрепила эту бумажку на маленькую приставочку у кассы.

Касса была закрыта. Я говорю: «Галя...»
Она отвечает: «Что ты волнуешься. Давай ждать».

Потому что как провожают пароходы? Совсем не так, как поезда. То есть они и уходят в разное время, и приходят тоже в разное. «В общем, – говорит Галя, – кто-то обязательно придет».

И мы сели на корточки у кассы.

Первым пришел простой обычный человек в спецовке. Он постучался в окошечко кассы и спросил: «Нет ли каких-нибудь депонентных денег?»
Ему сказали, что  есть. И отсчитали какие-то деньги. Он посмотрел в нашу сторону и спросил: «Которая из вас собирает на квартиру?»
Я еще не успела открыть рот, как Галька уже сказала:
– Я.
– Ну вот, –  сказал он, – куда класть?
Она протянула руки.

Но он сказал:
– Вообще-то это вы зря так делаете. Вам нужно какую-нибудь коробочку  поставить рядом с этой запиской. Тогда вы и время терять не будете, и в руки людям смотреть не надо.

Он дал нам ни много ни мало 40 рублей.
И сказал:
– Ладно посидите, потому что мало ли кто придет. Я вам сам принесу коробочку.
И принес такую довольно вместительную картонную коробочку и поставил ее рядом с запиской.

Такой человек, на вид совсем не морской волк, бороздящий океаны.

И, видимо, рука у него была добрая, потому что народ пошел.

Народ пошел. Я только иногда вставала посмотреть, что там, в коробочке.

Народ сбрасывал туда нецелые деньги – ну, там, 38 рублей, 47 рублей и так далее.
Нам уже посоветовали приколоть еще одну бумажку. Чтобы на этой бумажке можно было записать сумму, фамилию и теплоход.

В семь вечера надо было уже уходить. К этому времени мы  набрали почти 900 рублей. Ну, своих  было двести.  Ну, Галька нашла  еще человека,  который помог.

К сберкассе какие-то деньги поднесли, и мы умудрились заплатить взнос. Но львиную долю денег составляли эти – собранные в порту.

Потом, как только  появлялись какие-то деньги, их относили  Гале, а Галя раздавала, кому положено.

Но вот 80 рублей мы отдать так и не сумели. Человек, который дал нам их, не написал свою фамилию. Мы обращались к нему  по портовому радио. Мы печатали в многотиражке призывы к этому человеку. Эти 80 рублей мы отдать не смогли.

Когда Галя ушла с теплохода, она периодически  звонила в порт и спрашивала: «Не объявился человек, которому мы должны 80 рублей?»
 «Нет», – отвечали ей.

Это я рассказываю не к тому, что тогда  было много денег. Денег было столько же, сколько сейчас. Просто копить надо друзей и равнодушие к официальной идеологии и возне во властных структурах. И ты будешь счастлив.

Про  пользу дружбы с гениями

Я помню одно первое мая, которое меня убедило, что любая система с человеком сделать ничего не может.

Тогда у меня были шикарные и респектабельные по сегодняшним меркам друзья. И вот первого мая мы с моими респектабельными по сегодняшним меркам друзьями пошли в мастерскую большого – просто огромного – художника Олега Целкова (который теперь живет в Европе). Пошла я, мой дружок-гений Рид Грачев, его дружок-гений Лев Лосев (в то время он еще был Лева Лифшиц). Ну,  так, по мелочам – Клячкин. Их дружок-гений Бродский. Еще несколько человек.

Мастерская Целкова была на Моховой улице. Но во втором заднем дворе. В подвале. Кстати, и сейчас понятно, что Целков – гений. И тогда это было понятно. Только тогда об этом знали только те, кто видел, что он рисовал. За десять человек я ручаюсь.

Как я уже сказала, мастерская была в не очень глубоком, но подвале. И ни одной целковской картинки не было видно. Там плохо падал свет. И если сюжеты еще можно было рассмотреть, то понять, красивая картинка или нет, было невозможно.

И Целков сказал: «А что, пойдем на улицу!»

Он взял палку, прибил к ней последнюю картинку, которую написал. Называлась она «Автопортрет в нижнем белье». Картина была такая: стоял Целков в фиолетовой тренировочной одежде. А за ним стояла полка с бутылками разного формата, но примерно одного черно-зеленого цвета. И фон был очень красивый. Серовато-зеленый.

Что картина такая красивая, мы обнаружили только на улице.

Эта картинка на палке всех нас изумила и придала силы для того, чтобы устроить небольшую первомайскую демонстрацию. Мы вышли и пошли по Моховой, крича: «Да здравствует первое мая, день международной солидарности трудящегося и эксплуатируемого народа!»

Когда мы вышли на Моховую, я посмотрела кругом и про себя подсчитала процент гениев в нашей компании. Так вот, в этой компании их было примерно 40 процентов, а может быть, и больше. И эти гении шли по городу просто так, радуясь первому мая. И мало того, что они были гениальные, они были еще просто на редкость  хорошие люди, не боящиеся нести картинку Целкова первого мая и устраивать вокруг нее народное ликование.

Народ, кстати, кругом был очень хороший, потому что это была Моховая. А Моховая – это театральный институт, это музыкальное училище, это студия ТЮЗа. Нас все приветствовали из окон и кричали: «А где же это вы взяли такую красивую картинку?»

На что Лосев сказал: «А мы ее сами нарисовали. И можем нарисовать еще очень много таких картинок. И нарисуем»... Лосев был настоящий поэт и поэтому предрекал чистую правду.

Про игру на деньги

В этой компании  все тогда или учились на филфаке университета, или были знакомыми и друзьями тех, кто там учился.

В то время у меня с подружкой с факультета была такая игра. Мы выходили к Адмиралтейству и говорили: «Ну, кто из нас скорее наберет три рубля на мороженое? Ты идешь по правой стороне Невского, я – по левой».

Мы просили деньги только у факультетских знакомых. Мы должны были идти по Невскому, встречать друзей и постараться набрать трешку на мороженое.

И мы эти три рубля набирали всегда. А три рубля были тогда большими деньгами.

Однажды я  не очень честно поступила. Я издали увидела Сережу Довлатова. Его было видно всегда. Но подружка моя его не увидела, и поэтому я пошла по той стороне Невского, где обязательно должна была встретить Довлатова. Сначала, правда, я встретила двух других знакомых, но у них не было ни копейки. А следом за ними я встретила Сережу.

Я его встретила примерно у Армянской церкви. Я его встретила и говорю:
– Слушай, вначале дело. У тебя есть трешка?
– Есть, – говорит, – последняя. А какое дело?
– Я, –  говорю, – у Гали выигрываю.
– Зачем?
– На мороженое.
– А как выигрываешь?

Я отвечаю:
– Она же не нашла сейчас этой трешки. А я нашла.
– Ну бери, – говорит Довлатов. – Только предупреждаю: мороженое я буду есть тоже.
Я взяла эту трешку у него – потому что мне надо было ее показывать. Мы перешли дорогу, догнали Галю – она уже пошла к Казанскому.
Я сказала: «У меня трешка». И мы пошли – Галя, я и Довлатов – в «Лягушатник»…             

Ирина ЧУДИ











Lentainform