16+

«Дело Баснер»: конец судебного следствия, или между агонией и цирком

27/04/2016

«Дело Баснер»: конец судебного следствия, или между агонией и цирком

Очередное заседание суда по «делу Баснер» началось едва ли не с сенсации: вдруг появился свидетель Муслим Сабиров (род. 1970), которого искали больше года. Это тот самый Сабиров, который в 2009 году отнес картину авангардиста Григорьева в московский Центр имени Грабаря, там ее через несколько месяцев признали подделкой, и Сабиров унес ее обратно.


          Потерпевший коллекционер Андрей Васильев, который в том же 2009 году купил за 250 тысяч долларов у издателя Леонида Шумакова эту картину, в свое время строил на истории Сабирова много разных версий. Заявлял, что картину Сабирову дал не Аронсон (который принес картину Баснер, а та передала ее Шумакову), а некий М., который получил картину прямо в неком музее, находящемся в центре города.

В итоге  сенсацией оказалось не  появление в суде Сабирова, а совсем другое: его показания. Допрос длился более часа, Сабиров заявил, что ни в каких преступлениях он не замешан, с Баснер никогда знаком не был, отдавал полученную у Аронсона через Олега Фельдмана картину в Центр им. Грабаря, получил назад с устным вердиктом, что это подделка, и вернул тем же способом Аронсону. Попутно Сабиров сообщил, что Фельдман две недели назад умер, а с галеристкой Курниковой он, Сабиров, хорошо знаком. Из последнего признания следовало, что Курникова на допросе в суде не совсем правду сказала, что не знала, кто сообщил ей в 2010 г., что у нее на выставке «Парижачьи» висит подделка.

Потом более часа копались в компьютерах Сабирова и Баснер, никаких доказательств мошенничества Баснер опять не нашли, но потерпевший цеплялся за любую возможность хоть как-то опорочить подсудимую, задавал вопросы, не имевшие отношения к предмету доказывания. Все закончилось раздраженной репликой судьи: «Я понимаю, чем вы занимаетесь весь процесс. Вы проводите свое некое расследование», которое «не имеет никакого отношения к нашему расследованию».

Наконец, когда дело подошло к финалу, судья спросила прокурора: что дальше? Он снова сказал, что на следующем заседании у них будут снова какие-то доказательства (словно они были раньше!). А потом? – спросила судья, закипая. А потом, отвечает прокурор, еще два-три заседания...

Судью А.Морозову я еще такой не видел! Она прямо обвинила сторону обвинения в искусственном затягивании процесса. В общем три часа просидели в духоте и скуке, наблюдая бесплодные попытки обвинения и потерпевшего выдавить из пустоты хотя бы видимость каких-то доказательств виновности Баснер в мошенничестве. И снова ничего не получилось. 

Если судебное заседание 14 апреля можно назвать агонией стороны обвинения, то 20 апреля уже был настоящий цирк. На арену выпустили двух свидетелей: следователя Павла Ботина и оперативного работника Кутуева.

Некоторая возня возникла вокруг того, что Ботин принес детализацию телефонных звонков, которые в апреле 2009 г. были сделаны с мобильного телефона, зарегистрированного на мужа Елены Баснер. В частности, с этого телефона были сделаны звонки Сергею Сирро (14.04.2009) и Юлии Солонович (15.04.2009). Содержание разговоров следователю Ботину известно не было, а распечатка была взята им из выделенного уголовного дела Аронсона М.Б., розыск которого сейчас, впрочем, не ведется. «Мы уже собираем сведения из других дел», – саркастически заметила судья, имея в виду, что обвинение не нашло доказательств виновности подсудимой.

Интерес к этим звонкам был связан исключительно с тем, что 15 апреля 2009 г. в отделе технологических исследований ГРМ провели фотосъемку оригинала картины Б.Григорьева. Из случайного совпадения дат следователь попытался сделать вывод, что таким способом организованной преступной группой готовилось преступление. Однако судья резко прервала поток размышлений следователя Ботина и сказала, что его предположения суд не интересуют. К делу была приобщена только детализация звонков в виде справки из «Мегафона».

В ходе допроса Ботина, которому задавали вопросы судья и стороны, выяснилось, что содержание разговоров Баснер с Сирро и Солонович ему неизвестно, а доказательств связи этих звонков с инкриминируемым Баснер преступлением ни у Ботина, ни у стороны обвинения нет, есть только предположение, лишенное фактических оснований. Стало понятно, что юридическое значение этой распечатки нулевое. В итоге ходатайство о допросе Сирро и Солонович было отклонено судьей как необоснованное.

Допрос Кутуева имел явный комический оотенок. В частности, адвокат потерпевшего Семенов спросил Кутуева, что он знает о криминальных связях Баснер? Этот вопрос, как и другие подобные судья сняла и в итоге объявила, что делает официальное, с занесением в протокол замечание стороне обвинения в умышленном затягивании процесса. Сняты были и бессмысленные ходатайства стороны обвинения, в частности, о вызове на допрос в качестве свидетеля Олега Фельдмана, который умер в конце марта (!). Кстати, Фельдман, как выяснилось, допрашивался, но его показания в силу их бессодержательности следователь Ботин даже не включил в уголовное дело Баснер. Теперь от полной безвыходности сторона обвинения решила пустить в ход и эти «опилки».

Констатировав для протокола затягивание процесса, судья закончила судебное следствие. Судебные прения назначены на 6 мая. Потерпевший Васильев к концу заседания был чернее тучи, поскольку все его планы по дальнейшему затягиванию процесса и проверке абсурдных фантазий судья разрушила одним ударом.

Осталось только рассказать, зачем Баснер звонила в апреле 2009 г. в Русский музей Сергею Сирро и Юлии Солонович.  Я провел свое расследование и выяснил, что темой звонков был отнюдь не рисунок Б.Григорьева «В ресторане», о котором Баснер в апреле 2009 г. не помнила и не думала (согласно паранойяльным фантазиям потерпевшего, Баснер готовилась к «преступлению» с 2007 г.), а заключения Русского музея по двум рисункам Бенуа и Судейкина, которые принадлежат К.Азадовскому. Оба рисунка, которые Азадовский хотел тогда продать, вопреки очевидности были квалифицированы в ГРМ как подделки, а оба заключения от 5 декабря 2008 г. были подписаны старшими научными сотрудниками ГРМ И.Б.Верховской, Н.Н.Соломатиной, М.В.Черкасовой и заместителем директора ГРМ по научной работе Е.Н.Петровой. Позже в других исследовательских учреждениях выводы сотрудников ГРМ были опровергнуты. Об этом случае подробно писал сам Азадовский (осторожно: русский музей: циничный спектакль под крышей министерства культуры // новая газета. 2010. 22 июля), а через четыре года я вернулся к этой истории ввиду ее неувядающей актуальности.

Естественно, что Азадовский, возмущенный подобной экспертизой, за которую 9 декабря 2008 г. заплатил согласно квитанции к приходному ордеру № 3790 сумму в 35 400 руб., начал выяснять, что происходит в ГРМ, как возможно, что подделками называют рисунки подлинные, имеющие бесспорный провенанс. В частности, 18 декабря 2008 г. Азадовский написал письмо Е.Н.Петровой и получил ответ от 18 февраля 2009 г., который можно квалифицировать как «от ворот поворот». После этого в апреле 2009 г. Азадовский и обратился к своей хорошей знакомой Елене Баснер с просьбой помочь разобраться, и она стала выяснять в ГРМ, вследствие чего появились те заключения, которые выдали Азадовскому, как получилось, что они такое написали. В том, что она позвонила Сергею Сирро в отдел технологических исследований, где работы должны были исследоваться, а также Юлии Солонович, своей приятельнице, нет ничего ни удивительного, ни подозрительного. Она просто наводила справки об обстоятельствах подготовки заключений, которые выдали Азадовскому. Наводила справки по его просьбе.

Так что Васильев и его команда взяли след, но след этот ложный. Потому что ведет он не к приобретению Васильевым подделки, а к Азадовскому – к «возможной фальсификации консультационных заключений, совершенной сотрудниками Государственного Русского музея Н.Н.Соломатиной, И.Б.Верховской и М.В.Черкасовой и сотрудником Российской Национальной библиотеки Д.О.Цыпкиным». Это я процитировал  заявление Азадовского первому заместителю начальника ГУ МВД РФ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, начальнику криминальной полиции, генерал-майору полиции С.П.Умнову от 7 июня 2011 г.

Паранойяльные фантазии, систематизированный бред толкования, так характерный для потерпевшего, выстрелили мимо Баснер.               

Михаил ЗОЛОТОНОСОВ








Lentainform