16+

Зачем Снежкин и Оганесян пересняли Вайнеров

28/04/2016

Зачем Снежкин и Оганесян пересняли Вайнеров

На канале «Россия» состоялась премьера телесериала «Следователь Тихонов». За этим неброским названием скрывается 20-серийный детектив по мотивам произведений братьев Вайнеров.


           Это все те же хорошо знакомые взрослым читателям и зрителям хиты 70–80-х: «Визит к Минотавру», «Лекарство против страха», «Гонки по вертикали», «Город принял» и т.д. Все или почти все эти повести были экранизированы, а некоторые и не раз. Так что вполне можно сказать, что режиссеры Сергей Снежкин и Эдуард Оганесян решили переосмыслить советскую классику.

Кто-нибудь правда помнит Станислава Тихонова? Не как абстрактную фигуру следователя по особо важным делам из старых детективов, а именно как персонажа – со своим характером, с собственной системой ценностей, привычками, методами ведения следствия, особой манерой, может быть, внешностью или фирменными словечками какими-то? Вот сыщика из детективов Николая Леонова помнят до сих пор – там был образ, там был свой стиль, и в предчувствии неизданного Чандлера и Хэммета, в смутном ожидании Фила Марлоу и Сэма Спейда можно было не без приятности коротать часы с Левой Гуровым. А герой братьев Вайнеров всегда оставался функцией от сюжета – и вероятно поэтому так легко позволял заполнять пустоты в своей конструкции замечательным актерам, игравшим его роль.

Личностным обаянием вайнеровского следователя наполняли Сергей Шакуров, Андрей Мягков, Игорь Костолевский, Александр Фатюшин. Каждый по-своему. Герой Шакурова был эстет: он искал скрипку Страдивари и сам – в фантастической параллельной реальности – оказывался великим итальянским скрипичным мастером. Герой Андрея Мягкова был интеллектуал с железной хваткой – его дуэль с невыносимо артистичным бандитом, сыгранным Валентином Гафтом, велась в неравных условиях: Гафту было позволено быть харизматичным, Мягкову – нет, он должен был находить нечто прекрасное в том, как человек исполняет свой долг, и он находил. Игорь Костолевский искал «лекарство против страха» – и вне зависимости от успехов следствия, было очевидно, что его герой в этом лекарстве не нуждается: он был свободен, и муть позднего застоя к нему не липла.

В новейшей экранизации следователя Тихонова играет Михаил Ефремов, актер, что и говорить, замечательный. Задача перед ним стояла нелегкая – сочинить образ достаточно обаятельный, цельный и надежный, такой, чтобы его хватило на 20 серий. Авторы «Следователя Тихонова», изрядно переписав вайнеровские первоисточники, не стали подвергать сюжет «осовремениванию», действие происходит в 1979 году – и тут важно не то, что это за год до Олимпиады, а то, что в 1979-м на телеэкраны вышел легендарный фильм «Место встречи изменить нельзя» по самому успешному роману Аркадия и Георгия Вайнеров. По возможности присоседиться к культовому произведению, конечно, дело не лишнее: если повезет, тут можно будет поговорить и о почтении к традиции, и о культурной памяти. В самом деле, жегловское «…а теперь Горбатый! Я сказал – Горбатый!» – это же из лучших духовных скреп, что у нас имеются.

«Вор должен сидеть в тюрьме» как-то не прижилось (недаром Ефремов, багровея, рявкает цитату на крупном плане, демонстративно хрипя и срывая связки). Беда в том, что от всего этого богатства цены немалой в «Следователе Тихонове» остался генерал Шарапов, которого рецидивисты-постмодернисты пытаются напугать рисунком черной кошки, накорябанным в шкафу. И – в лучших традициях Болливуда – в сюжете о скрипке Страдивари появляется сын Фокса и Ани, который как раз скрипку-то и украл, на чем тут же и попался. То ли дурная наследственность (криминальный тип оказался), то ли природа отдыхает на детях – все-таки папа с мамой поудачливее были. Ничем более впечатляющим «Черная кошка» в новой экранизации так и не окотилась.

И это странно – потому что раз уж создатели «Тихонова» решились на откровенный фанфик (то бишь опыт любительского фанатского творчества по мотивам культовых произведений), то он мог бы выйти и пооригинальнее: не удивлюсь, если где-нибудь на просторах Сети существует парочка сюжетов о том, как Глеб Жеглов брал Воландеморта («… а теперь Безносый!»), а Манька Облигация пыталась сбыть змейку с одним изумрудным глазком доктору Ватсону.

Мы давно уже существуем в иной культурной реальности, где тексты, сюжеты и цитаты работают по совсем другим правилам, нежели в 1979 году или даже в 1998-м – который тут не менее важен, потому что именно тогда вышла первая серия «Улицы разбитых фонарей», на легкомысленно-циничную, насмешливую интонацию которой авторы «Следователя Тихонова» то и дело сбиваются. То есть, с одной стороны, режиссеры умело настаивают на «застойной» фактуре – все эти безлюдные корявые улочки с разбитым асфальтом, убитые машины на дорогах, советские нищие или, напротив, анекдотически богатые интерьеры, дефицитные платьишки и памятник Ленину в оранжерее (плюс документальные кадры повседневной московской хроники). А с другой стороны – следователь Тихонов подозрительно небрежен в обращении со штатными стукачами, испытывает явную неприязнь к потомственным вертухаям (одного, зазевавшегося, даже изволит собственноручно мордой об стол приложить), многократно «утеплен» аморальным поведением, к жертвам преступлений зачем-то испытывает смешанные чувства. Не любит богему (что не мешает ему дружить с художниками), вслух читает девушкам Пушкина и откуда-то знает, кто такой Пазолини.

И только начнет помаленьку вырисовываться образ эдакого сложного человека, не вполне довольного системой, но всегда готового исполнить свой долг и по-человечески посочувствовать этим забавным, по обыкновению не очень счастливым, подавленным и всегда слишком советским простым людям, – как в его буйную голову приходит нестандартное решение, и следователь Тихонов сует рукав от машины ассенизатора в окно дачного дома, где прячется киллер, чтобы использовать дерьмо на благо общественного порядка. Грязный и остроумный ход в духе ранних «ментов» – как раз и получивших возможность пуститься во все тяжкие именно потому, что система рухнула и тонет в том самом дерьме.

Ефремов рад эксцентрическим возможностям роли, но в тамошней «драме» слишком скучно, чтобы актер изобрел что-нибудь стоящее. Особенности таланта и фотогении (совершенно не учитываемой режиссерами) этого актера таковы, что он и впрямь мог бы сыграть вайнеровского следователя – но только всерьез, и тогда, возможно, «серые» 70-е обнаружили бы черты неоклассического нуара. Но режиссерской воли хватает только на легкую стилизацию и многочисленные «капустнические» шутки для внутреннего пользования (тут и микрошедевры питерских актеров в эпизодах, и Константин Мурзенко в роли спекулянта, и Федор Бондарчук с длинными волосами, и «банда Джаника Файзиева», о котором известно, что он «урод конченый»…). На самом деле шутить с застоем – это как приманивать Минотавра капустным листом. Скучно. Уж очень результат предсказуем.               

Лилия ШИТЕНБУРГ











Lentainform