16+

Монолог архитектора Владимира Бурыгина: что можно и чего нельзя делать с памятниками

05/05/2016

Монолог архитектора Владимира Бурыгина: что можно и чего нельзя делать с памятниками

Владимир Бурыгин, архитектор. Автор архитектурных концепций приспособления под современное использование Каменноостровского дворца, Каменноостровского деревянного театра, Крюковских морских казарм, Запасного дворца в Пушкине, Дворцовых оранжерей и Елизаветина павильона в Павловске.


           О перемене назначения памятника

– Эксперименты с собственным телом – развлечения и риски самого экспериментатора. Изменение назначения зданий, спроектированных и построенных когда-то с совершенно определенной целью, – дело, требующее  серьезных обоснований. Конечно, глупостью было размещать в храмах катки и склады, это ничем не оправдать. Но глупо и требовать выгнать из особняка музей и поселить в нем новую гениальную балерину. Сменился век – изменилась жизнь.

У нас в городе  тысячи памятников архитектуры. И никаких простых рецептов  преобразования исторической застройки нет.  Задачи, стоящие перед архитекторами, невероятно сложны. Необходимость сохранения исторического объекта вступает в прямые противоречия с требованиями новой функции и современных норм жизнеобеспечения зданий. Однако чем сложнее задача, тем интереснее работа!

О границах архитектурной фантазии. И о том, когда КГИОП, должен сказать: стоп, господа!

– Фантазеров желательно не допускать до подобной работы. Это не поле для соревнования творцов в желании увековечить себя. Из двух задач – сохранение и приспособление –  главное, безусловно, сохранение.

Изменения должны быть – как в доказательстве теорем – необходимыми и достаточными. Как бы ни были экзотически красивы исторические районы городов, например Байру-Алту в Лиссабоне, без реновации они деградируют и разрушаются. Если исчезла необходимость в первоначальном назначении постройки, надо находить новое применение. Арсений Тарковский писал: «Живите в доме – и не рухнет дом». Определить использование памятника – задача КГИОП. Кроме списка предмета охраны и ссылок на параграфы закона, комитету неплохо было бы иметь в своем распоряжении архитектурную концепцию  возможного приспособления памятника.  В 2007–2011 годах я разработал ряд концепций, в которых анализировались  возможности допустимых изменений и предлагались оптимальные архитектурные решения.

Зачем нужны  концепции? Вспомните  историю с Каменноостровским театром. Шли жесткие споры о судьбе деревянного здания. Одни требовали его снести, доказывая, что его нельзя сделать современным театром. КГИОП не мог допустить сноса.  Точку в споре поставила губернатор Матвиенко, потребовав от комитета предоставить архитектурную концепцию, чтобы избежать баталий и не тратить ресурсы на утопические предложения.

Об ошибках приспособления

– В реализации проекта ошибок не должно быть,  если она поручена профессионалам. Основная часть работ по приспособлению – это реставрация памятника. Тут очень жесткие требования. А вот на стадии постановки задач перед проектировщиками ошибки сплошь и рядом.

Если охраняется пространство городской площади – как же сохранить это пространство, застроив площадь домами? Как же «нарезать» манеж на квартиры, не нарушив закон?

О театре и о музее

– Деревянный Каменноостровский театр построен Смарагдом Шустовым в 1827 году. Через 17 лет здание пришло в упадок, его реконструировал,  продлив жизнь, Альберт Кавос. Реставрации и ремонты прошлого века вновь и вновь спасали памятник от  гибели. Когда здание передали БДТ под новую сцену, из всех исходных данных радовал только один  момент: театр должен остаться театром! Все остальное казалось клубком неразрешимых проблем. Как в летнем деревянном здании разместить современный репертуарный театр со всеми  сценическими и производственными помещениями? Где взять место для  гардеробов, кафе, туалетов?

Единственное  решение – сохранив деревянное здание, устроить под театром и площадью подземный этаж. Однако самое разумное представлялось и самым фантастичным. Похожая задача была решена в Лиссабоне. Но холмистая долина реки Тежу – не то же, что невысокие берега Средней Невки. Петербург славится слабыми грунтами и высокими грунтовыми водами. Архитектурная концепция приспособления, которую я разработал по заданию КГИОП, мне самому казалось, содержала надежды на чудо – не было уверенности, что  проектирование не зайдет в тупик. Но четыре года проектирования, подземного строительства  и реставрации деревянного театра доказали: в Петербурге есть профессионалы. Зрителям, приходящим на спектакли новой сцены БДТ, даже не представить себе всю сложность   выполненных работ.

Приспособление Крюковских казарм под Военно-морской музей с архитектурной точки зрения не было столь сложным, как работа с деревянным театром. Хотя здания казарм, их построил Иван Черник в середине XIX века, имеют славную  историю. Здесь размещались в свое время Флотский  экипаж, Матросская библиотека. На сцене Морского собрания Флотского экипажа ставил спектакли и играл в них вместе с Комиссаржевской сам Станиславский.   К началу нынешнего века здания Морских казарм пришли в упадок, содержание их тяготило Минобороны. Требовался немедленный ремонт. Казалось весьма рациональным  реставрировать комплекс и приспособить под размещение Военно-морского музея. Работа над концепцией начиналась с анализа архитектурных возможностей. Оказалось, и фонды со служебными помещениями, и большая часть экспозиционных площадей прекрасно разместятся в исторических зданиях. А вот для современной входной группы  и  крупногабаритных экспонатов практически нет места.

Но нашлось решение: это перекрытие трапециевидного огромного двора и размещение на нем главного двусветного зала, галереи  для  крупных экспонатов, входного и кассового вестибюля, кафе и помещений временных выставок. Профессиональное рабочее проектирование,  реставрационные и общестроительные работы, хорошо выполненные петербургскими реставраторами,  доказали верность  архитектурных решений, заложенных в базовой концепции.

О Елизаветином павильоне и Дворцовой оранжерее

– В Павловске следы войны видны все еще отчетливо, а неторопливость восстановительной деятельности ставит существование останков прекрасной архитектуры под угрозу. Елизаветин павильон, спроектированный Камероном в виде как бы обжитых античных руин, некогда украшал огромный Краснодолинный участок парка. Это «архитектурный каприз», любимый императрицей Елизаветой Алексеевной, женой Александра I. Его необычная композиция и изысканная отделка зала с росписью Гонзаго ставят постройку в ряд лучших произведений парковой архитектуры. Точнее, ставили. Потому что скоро павильон окончательно превратится в руины, исчезнет совсем. Как исчез Краснодолинный мост. Надеюсь, концепция реставрации и приспособления архитектурных объектов ансамбля разработана своевременно. Она одобрена Советом по культурному наследию СПб.

Не менее остро стоит вопрос с воссозданием Дворцовых оранжерей.  Первую – «вишневую» – теплицу Камерон построил еще в 1780-м. В строительстве оранжерей участвовал великий Росси. Дошедшему до нас облику главной оранжереи мы обязаны Ивану  Потолову, главному архитектору Павловска в середине XIX века  Архитектурная концепция предполагает разместить в воссозданных зданиях оранжерейное хозяйство, единственный на сегодняшний день музей садово-паркового искусства, кафе для туристов. Надеюсь  когда-нибудь увидеть все это воплощенным.             











Lentainform