16+

Как обустроиться в столице России: ответы на прямые вопросы

10/06/2016

Как обустроиться в столице России: ответы на прямые вопросы

Я решил выяснить, как происходил переезд петербуржцев в Москву. Среди тех, кто согласился рассказать об этом: знаток Алексей Блинов, журналисты Александр Коренников, Олег Кузин и Георгий Урушадзе, бизнесмен Андрей Лихачев, политик Вадим Тюльпанов.


           Алексей БЛИНОВ
В Петербурге: один из самых известных игроков клуба «Что? Где? Когда?», зампред Комитета по транспорту, начальник отдела социальных проектов ФК «Зенит».
В Москве: заместитель директор ЗАО «Эйс Ди Энерджи» (дистрибьютор промышленного оборудования Hyundai).

Александр КОРЕННИКОВ
В Ленинграде/Петербурге: журналист, работал на Ленинградском радио, «Радио России»,  «Эхо Петербурга», был ведущим программ «Вести недели – Санкт-Петербург» и «События недели». Перешел на работу в Смольный: был пресс-секретарем губернатора Матвиенко, председателем Комитета по печати Смольного.
В Москве: главный редактор «Парламентской газеты» (издается Федеральным Собранием РФ).

Олег КУЗИН
В Ленинграде/Петербурге: с 1974 года – на комсомольской работе, в 1985–1990 гг. – на партийной работе, в 1990 году возглавил газету «Ленинградская правда» (сейчас – «Санкт-Петербургские ведомости»). Оставил пост президента издательского дома «Санкт-Петербургские ведомости» в 2004 году.
В Москве: руководитель представительства правительства Ленинградской области при Правительстве РФ.

Андрей ЛИХАЧЕВ
В Ленинграде/Петербурге: выпускник факультета прикладной математики – процессов управления ЛГУ. В 1990 году избран депутатом Кировского совета народных депутатов, работал начальником Кировского районного агентства КУГИ, был главой администрации Петродворцового района. Работал в КУГИ – первым зампредом, председателем. В 1999–2006 годах – генеральный директор ОАО «Ленэнерго».
В Москве: председатель совета директоров ПАО «Евросибэнерго», эксперт Открытого правительства.

Вадим ТЮЛЬПАНОВ
В Ленинграде/Петербурге: в политике с 1998 года, с 2003 года – председатель Законодательного собрания Петербурга. В 2011 году избран в Совет Федерации от ЗакСа. 
В Москве: председатель Комитета по регламенту и организации парламентской деятельности Совета Федерации.

Георгий УРУШАДЗЕ
В Ленинграде/Петербурге: с 17 лет работал в газете «Смена». В августе 1991 года первым взял интервью у запертого в Форосе Михаила Горбачева. Был продюсером на телевидении. Работал помощником мэра Петербурга.
В Москве: генеральный директор Национальной литературной премии «Большая книга».

– Как вы принимали решение переехать в Москву?

Алексей Блинов. Я бы никогда не уехал в Москву. Даже не представлял, что можно жить в столице. Мне казалось, что в Москву нужно переезжать, когда тебя назначат зампредом правления «Газпрома». Во всех остальных случаях здесь делать нечего. Но жизнь показала… Я не нашел себе применения в Петербурге. Простой анализ рынка в течение месяца показал полное отсутствие каких бы то ни было перспектив в Петербурге. Поэтому обратил свой взгляд на Москву и довольно оперативно нашел себе место применения.

Вадим Тюльпанов. Мой переезд в Москву был органичным: в Петербурге произошла смена политических фаз и изменилось мое место государственной службы. Я был готов к этому повороту. И пора уже было что-то менять в жизни. Поэтому какой-то ломки я не испытывал, просто собрался и поехал. Семья при этом по-прежнему живет в Петербурге, да и я тоже считаю себя жителем Петербурга, в Москву просто приезжаю работать.

Александр Коренников. У меня не стояло сверхзадачи переехать в Москву. Не было такой цели. Так сложилась ситуация, что закончилась работа в Петербурге. И стоял выбор между несколькими вариантами новой работы. И поступило предложение поработать в Москве.  Поскольку это предложение поступило от человека, с которым я работал в Петербурге последние несколько лет, оно показалось наиболее интересным. Во-первых, в столице работать с Валентиной Ивановной интересно. Во-вторых, работать с Валентиной Ивановной в столице – это тоже интересно. Поэтому из тех вариантов, которые у меня в конце 2011 года были, я выбрал «Парламентскую газету» и, собственно говоря, об этом не жалею.

Георгий Урушадзе. Я и в начале 1990-х годов в Москве проводил больше времени, чем в родном городе: съезды депутатов и прочие интереснейшие события происходили в столице. К тому же в 96-м, после победы Яковлева, атмосфера сильно изменилась, проектов и свободы их реализации стало меньше. Умом понимая причины поражения команды Анатолия Александровича и даже за две недели до первого тура спрогнозировав проигрыш во втором, душой долго не мог принять эту ситуацию. Для таких случаев Москва – хорошее лекарство. Еще у меня был (да и сейчас остался) бизнес, связанный с консультированием, предвыборными и рекламными кампаниями, маркетинговыми исследованиями, и все заказы для этого бизнеса тоже всегда шли через Москву. Но никогда специально работу в столице не искал, так получилось. Осенью 99-го опять приехал поработать: думал, на несколько месяцев. Потом женился на москвичке… Прописку до сих пор сохраняю питерскую, кстати.

– В чем принципиальное отличие Москвы от Петербурга?

Алексей Блинов. Отличий несколько. Если брать с точки зрения внешних факторов, то это как будто из  50–60-х  ты попадаешь в 2000-е. Петербург, конечно, уже догнал, но на тот момент, когда я сюда переезжал, выглядело это так. Попадаешь в «a la заграница». Работа многих фирм организована на западный лад, используется сленг менеджеров международного масштаба. Кажется, что ты находишься на передовой развития современного бизнеса.

Касательно внутренней жизни офисов, то, безусловно, питерские офисы – это семья, ты находишься внутри семьи. А здесь все к тебе дежурно лояльны, дежурно добры, но по большому счету при первом же удобном случае стараются тебя укусить. Скажем, появляется у тебя возможность пользоваться  так называемой корпоративной картой и представительскими расходами. И буквально в первые же месяцы начинается подсчет котлет, съеденных по этой карточке, попытки доложить руководству, что с представительскими расходами ты поступаешь неверно. Желание подставить человека – оно присутствует. Есть такая детская игра – «Царь горы». Все дружно лезут в гору, отталкивая друг друга. Собственно говоря, в московских офисах этим занимаются все. Начиная с секретаря и кончая уборщицей.

То, чего я никогда не замечал в Питере: всегда существует инсайдерская информация. Все где-то что-то кому-то нашептывают. В московских офисах это поставлено на профессиональную основу.
Ключевое отличие – это скорость принятия решений. То, что в Москве решают за завтраком, в Питере, как правило, обсуждается 3–4 месяца.  Думаю, что это природная осторожность.

Вадим Тюльпанов. В Москве просто больше работы, людей, автомобилей, дел, встреч, звонков, задач, проектов, беспокойных идей, каких-то внешних суждений. Аэропорты примерно везде одинаковые, а вот когда я возвращаюсь в Петербург «Сапсаном», то особенно сильно чувствуется разница между двумя столицами. После переполненного, шумного и душного Ленинградского вокзала в Москве выходишь на перрон родного Московского вокзала в Питере. Сразу – не жарко, просторное здание с бюстом Петра, малолюдная площадь Восстания… Я дома, здесь хорошо.

Андрей Лихачев. Отличий несколько. Например, из не самого главного, но чувствительного. Когда тебе нужно куда-то улететь – из Москвы, как правило, есть несколько рейсов в день, прямых, в огромное количество городов. И ты подбираешь удобное для тебя время вылета. Или наоборот: подбираешь под себя аэропорт. Из Петербурга прямых рейсов в разные города не так много. Когда живешь в Петербурге, это кажется нормой, а сейчас понятно, что это уже вчерашний день.

В Москве можно быстро встретиться с людьми, от которых многое зависит, которые могут решить проблему. Появляется целый ряд новых отраслей, соответственно, возникает необходимость формирования нормативной базы по ним. И если ты находишься в Москве, то министерства, ведомства, которые отвечают за эти новые отрасли, собирают людей, чтобы обсудить ситуацию, проработать нормативную базу. Если находишься здесь, рядом, то получишь приглашение участвовать в этих рабочих группах, в мозговых штурмах. Если находишься далеко от  Москвы, то вероятность получения приглашения уже сильно снижается, а если пару раз не прилетел на такое мероприятие, то после этого тебя и не вспомнят.

В этом смысле Петербург, к моему сожалению, провинциализируется гораздо более быстрыми темпами, чем мы себе это представляли, будучи в Питере. Может, и время было другое. В те времена, мне казалось, что мы, петербуржцы,  чаще участвовали в мозговых штурмах, рабочих группах и совещаниях, чем это происходит сейчас.

В Москве сейчас все вопросы обсуждаются по-крупному, в разрезе страновом. Те идеи, которые прорабатываются, могут быть применены в масштабах страны. Мне кажется, что лет 20 назад петербургские специалисты, разрабатывая законодательство для города, имели в виду, что оно может быть распространено на всю страну. А сейчас у них вот такого внутреннего чувства нет.

Наверное, Москва – поймите правильно, я патриот Питера – дает много дополнительных возможностей, которых нет в Петербурге. За Питер становится обидно. Но это факт. Например, какие-то новинки технические, культурные (за исключением, конечно, Мариинского театра, Русского музея и Эрмитажа), по крайней мере, до санкций, выходили одномоментно в трех городах мира – в Нью-Йорке, Лондоне и в Москве. До Питера все это доходит с опозданием. Прожить без этого вполне можно, конечно. Но если обходиться безо всего нового, что создается в мире, то это путь в средневековье, во вчерашний день. Я бы предпочел развиваться вместе со всей цивилизацией, а лучше – с передовой ее частью.

Георгий Урушадзе. Темп. Идешь обычным «московским» шагом по Невскому – удивляешься: на фоне остальных ты просто спринтер! Порефлексируешь чуток про разницу двух городов и опять несешься вперед. В Москве нужно решения принимать каждую секунду, Петербург – медленный, аристократичный, расслабленный. Про Питер не споют: never sleeps. Честно признаться, очень уважаю людей, которые, имея все возможности «захватить Москву», остались жить в родном городе.

– Евгений Гришковец как-то сказал, что у каждого немосквича есть на одну возможность больше, чем у коренного москвича, – переехать в Москву. Вы с этим согласны?

Андрей Лихачев. Я родился в Грозном. И я точно знал, что закончу школу и уеду. Не знал точно, куда именно, но знал, что поеду поступать в вуз, в хороший. Был выбор из нескольких городов, в число которых входил и Киев. Только в двух городах люди, родившиеся в них, не собираются никуда уезжать, разве что за границу. И для тех, кто родился в Питере, сложным становится осознание того, что нужно куда-то уезжать. Я с детства знал, что уеду. А люди, которые родились в Москве и в Петербурге, с самого начала не собираются никуда уезжать.

И когда зрелые, состоявшиеся люди в родном городе понимают, что пора перебираться в Москву, то это становится серьезным потрясением.

В этом смысле в психологии петербуржцев присутствуют не лучшие качества. Очень провинциальная черта: город выдавливает и отторгает людей, которые – по какой-то причине – перестали быть начальниками. У нас каждый последующий губернатор, может, не отзывается сам, но не препятствует агрессивному фону в отношении предыдущего. Мне эта черта очень не нравится. Это и причина, и следствие того, что люди уезжают в Москву. А вот из Москвы ехать уже некуда, разве что за границу. И поэтому Москва в этом смысле более толерантна к бывшим руководителям. Здесь хорошо уживаются люди, которые в 1993 году призывали стрелять друг в друга. Спустя некоторое время один оказался приписанным к поликлинике Управделами президента, другой стал губернатором, третий тоже губернатором. И так далее. То есть они остались в элите московской. Москва жестче в смысле конкуренции за успех, но она толерантнее к тем, кто в бизнесе, во власти добился успеха, совершил круг, но спустился вниз: такой человек может совершить еще один круг, а возможно, и не по одному разу. В Питере, к сожалению, не так.

Алексей Блинов. Есть достаточно тонкий слой тех москвичей, которые родились здесь, имели, как правило, высокопоставленных родителей. И когда начинаешь в этом потихонечку разбираться, то обнаруживаешь, что такой-то стал известным музыкантом потому, что папа или дедушка были политическими деятелями. Приезжему пробиться будет гораздо сложнее, а вот этого музыканта повели в ту музыкальную школу, в какую надо. Когда надо было устроить в театр, позвонили нужному человеку. Когда нужно было выделить помещение, то выделили то, что надо. Коренные москвичи уже имеют историю, на которую могут опереться.

И – что важно – каждый москвич уже от природы долларовый миллионер. У него есть квартира, которая стоит под миллион долларов или дороже, и он в любом случае богаче любого человека, который сюда переезжает.

– Вы хорошо знаете Москву?

Вадим Тюльпанов. Москву знаю очень хорошо. Люблю многие московские городские пейзажи. Нечасто получается просто так погулять по столице, потому что все равно, как только работа заканчивается, тороплюсь в Питер, к семье, но Москва радует глаз. Рядом со зданием Совета Федерации – симпатичные небольшие улочки, особнячки. Весной это все приобретает прямо акварельный вид. И воздух – суше, чем в Питере. Потому кажется, что в Москве весна решительнее наступает, чем в Петербурге.

Андрей Лихачев. Для меня Москва носит характер кусочно-непрерывный. Какие-то кусочки я знаю очень хорошо, а связь между этим кусочками уже не очень понятна. Представьте себе, что вы выходите из метро в незнакомом районе, изучили его, а потом вышли в другом месте – но связь между местами не очень очевидна.

Георгий Урушадзе
. Водителю дорогу всегда подскажу, хотя до сих пор есть районы Москвы, где ни разу не был. Незачем.              

Никтина ФЕДОРОВ, Москва











Lentainform