16+

Как советские музеи готовились к большой войне

22/06/2016

Как советские музеи готовились к большой войне

Когда Эрмитаж и другие музеи начали готовиться к эвакуации 1941 года? «Город 812» продолжает изучение темы – на этот раз вместе с Юлией Кантор, доктором исторических наук, автором книги «Невидимый фронт: музеи России 1941–1945», созданной на основе материалов из ГА РФ, РГАСПИ, немецких и финских архивов, а также ЦГА СПб и научных архивов музеев России.


           – Существовали эвакуационные планы советских музеев 1932 года. Вы считаете, что они были плохими? 
– Планы не бывают хорошими или плохими, они бывают реальными или нет. Наркомпрос РСФСР планов спасения музейных ценностей на случай возникновения угрозы для их сохранности в основном не имел. Исключение составляли лишь некоторые музеи Ленинграда и области, а также Приморского края, что, по-видимому, объяснялось их близостью к государственной границе. Для этих территорий эвакопланы по указанию Генерального штаба РККА и Совнаркома СССР Наркомпрос РСФСР подготовил в 1932–1936 годах, но они формировались по «усредненному» принципу .

Ни в планах «разгрузки» музеев 1932 года и ни в одном другом документе того времени  слово «эвакуация»  вообще не фигурирует.

В 1936 году Управлением культурно-просветительными предприятиями Ленсовета по заданию Наркомпроса РСФСР был разработан план разгрузки музейных ценностей на случай чрезвычайных обстоятельств. Причем без разработки логистики и выяснения состояния тех точек, куда предполагалось отправить экспонаты. Вообще, предполагалось, что музеи просто законсервируют на какое-то время, уберут экспозиции в фонды, а вывезут малую толику.

– Что-то изменилось в эвакопланах с началом Второй мировой войны?
– Музейщики, в отличие от политиков, понимали: война не за горами и для нашей страны. В 1939 году ленинградские музейщики «городского подчинения» обратились в Ленсовет с просьбой пересмотреть эвакуационные планы. Ленсовет, не полномочный решать проблему, обращается в Наркомпрос РСФСР. Аналогичные просьбы в 1939 и 1940 годах в Наркомпрос РСФСР направили и музеи республиканского  подчинения. По сигналу музейщиков – другой пограничный регион, Приморский краевой отдел народного образования. По-видимому, эти обращения побудили Наркома просвещения В.П. Потемкина дважды в 1939 и 1940 годах  ходатайствовать перед Генеральным штабом РККА о пересмотре эвакопланов. Увы, безуспешно.

– Эвакуационные планы были не проработанными и в Эрмитаже?
Эрмитаж был среди российских музеев в привилегированном положении: ему уделялось относительно большее внимание, нежели остальным. Но и там были далеки от реальности: музей готовили к консервации, но не к тотальной эвакуации. Начиная с 1936 года Орбели по своей инициативе готовил списки трех очередей вывоза музейных ценностей, которые постоянно уточнялись. Такое указание для всех музеев появилось лишь когда уже шла война, летом 41-го. Стоит ли говорить, что реализовать его было практически невозможно. Два подготовленных эрмитажных эшелона успели до начала блокады уйти в Свердловск, но пригодились упаковочные материалы и тара для перевозки, которые остались от реэвакуации Эрмитажа из Москвы после Первой мировой и Гражданской.

Орбели очень грамотно лавировал между союзными и местными властями. В 1936  и в 1939 годах  вопросы эвакуации обсуждал на уровне Наркомпроса и управления по делам искусств Ленгорисполкома. Чтобы избежать упреков в «паникерских настроениях», он, например, запрашивал доски для ремонта, а это были доски для упаковки. Доски для укрепления полов Зимнего дворца на самом деле становились перегородками в ящиках для упаковки живописных  холстов.  

– Но третий эшелон  Эрмитажа не успел уйти?
– Музей подготовил экспонаты для отправки. Но в начале сентября все было брошено на эвакуацию предприятий оборонно-промышленного комплекса. Это отдельная драматическая тема, но ведь и реальных планов эвакуации предприятий тоже не было – все готовилось «с колес». Счет шел уже не на дни – на часы. Не до музеев было.                

Вадим ШУВАЛОВ











Lentainform