16+

Письма из Германии: как меня учат быть горничной и официанткой

05/08/2016

Письма из Германии: как меня учат быть горничной и официанткой

В каком-то смысле я тут, в Мюнхене, на самом дне, потому что хожу на интеграционные языковые курсы. С точки зрения большинства образованных понаехавших, хуже быть не может. Нас там учат быть уборщиками, официантами, горничными и сиделками, и учат качественно. Я сейчас на том уровне, когда могла бы пытаться читать Гёте, но вместо этого заучиваю фразу: «Добрый день, чем я могу вам помочь?»


         Половину стоимости обучения оплачивает Германия. Курсы эти дают только тем, у кого нет высшего образования. Но фрау Каплан – мой инспектор из полиции по делам иностранцев – то ли не заметила моего диплома, то ли плевать хотела на правила. Я еще даже рта не успела раскрыть, а она мне сказала: «Хотите на интеграционные курсы?» Я хотела.

Я понятия не имела, что это и зачем, но знала, что ходить на эти курсы очень важно, поэтому согласилась. С фрау Каплан я увиделась всего через три недели после своего переезда в Мюнхен. Тогда от ужаса я соглашалась на все.

Для людей без справки от условной фрау Каплан в моей школе курс полностью стоит триста евро за модуль, в модуле сто часов, в курсе – шесть языковых модулей и один по истории Германии. То есть если б не справка, я бы заплатила две тысячи евро. Но со справкой я плачу всего лишь половину, и, более того, в случае успешно сданного финального экзамена государство вернет мне часть заплаченных лично мною денег. Звучит сложно, но не берите в голову.

Вернемся лучше на мое дно. В следующем году мне исполнится сорок лет, у меня хорошее высшее образование, способности к языкам, умение читать и переводить длинные тексты (умение их писать куда-то делось) и откровенная нелюбовь к незнакомцам. То есть к людям вообще.

Я попала в этот класс через неделю после того, как у меня умерла собака, которую я с такими проблемами сюда перевезла. Я ненавидела всех. Сам факт, что мне надо куда-то каждый день ходить, видеть людей, отвечать на вопросы и самой их задавать, выводил меня из себя. Но надо было что-то делать. Я пришла и увидела человек десять свеженьких беженцев из Сирии, болгарина, который живет в Мюнхене шесть лет, иракца, который живет здесь восемь лет, итальянку румынского происхождения, вьетнамца, которого все звали просто Нгуен, тем более что он и был Нгуеном, нескольких веселых турок, добрую женщину из Македонии, двухметрового лба из Черногории и толстого тунисца с загипсованной ногой. Его, кстати, звали Али-баба. Вишенкой на торте стал наш преподаватель. Его звали Сурашаи Пайованг, и он таец. И мы все уже через неделю были больше тайцами, чем немцами, потому что несмотря на докторскую степень по немецкой филологии, Шай почти ни одного немецкого слова не может произнести правильно.

«Как ты приехал в Германию? Может, пешком шел?» – спрашивает Пайованг сирийского беженца Саеда, думая, что задает коварный вопрос на грамматику. «Да! Да! Долго шел пешком, потом ехал на автобусе...» Плыл, греб, вынимал из воды жену, трясся от легкого – в минус пять – мороза где-то в Австрии, еще что-то. И, главное, Саед еще и фотографии своего исхода показывал, и ржал заливисто.

В нашей группе: ученый-физик, водитель грузовиков, учительница, специалист по английской литературе, химик, адвокат, журналистка, переводчик, швея, профессор математики, официантка, учитель, два повара, хозяин сети магазинов, студент, парикмахерша, инженер-электрик и восемнадцатилетний ребенок Махари из Эритреи. Половина работает уборщиками. Остальным или повезло работать где-то еще не по специальности, или они не работают вовсе и живут в лагерях для беженцев. Почти все со смехом, как Саед, показывают фотографии своего «путешествия» в Германию. Некоторые хвастаются пособием и откровенно паразитируют. Но все совершенно разные. Не было никаких шансов, что мы однажды встретимся в одном, так сказать, кругу. 

И это, наверное, мое главное первое впечатление от Германии: люди и моя реакция на них. Они мне впервые за долгое время интересны, потому что тут иначе никак. Эмигранту или экспату невозможно тут жить герметичной жизнью, потому что привычный круг общения потерян. Да и не дают особо жить замкнуто. Помимо курсов, которые пять дней в неделю по три часа, еще есть соседи, продавцы в магазине у дома, почтальоны (это вообще отдельная история), чиновники. Всем всё интересно, и все хотят знать, как у тебя дела.             

Катя ЩЕРБАКОВА








Lentainform