16+

«Меня позвали изобразить жертву...»

18/08/2016

ЕЛЕНА МИХИНА

У меня есть странное увлечение – иногда я изображаю жертву. Доводилось страдать в лесу, под завалом, в самолете. А на днях еще и в метро посчастливилось помучиться.


         Так вот. В ночь на пятницу городские спасатели разного толка учились взаимодействовать и вообще действовать при теракте в подземке. А меня позвали изобразить жертву (спасибо друзьям из FirstAid, обеспечивавших профессионалов страдальцами). Так что пока все нормальные коллеги-журналисты следили за экшеном со стороны, я развлекалась в гуще событий.

Тут маленькое отступление. Надо объяснить, кто такие жертвы. Есть люди, которые хотят уметь спасать или хотя бы оказывать первую доврачебную (ни в коем случае не говорит «медицинскую» – это прерогатива исключительно дипломированных медиков) помощь. И им нужно тренироваться. Можно на манекенах. Но на живых людях гораздо эффективнее получается. Потому что манекены лежат и все терпят. А живые – верещат, тупят, бегают, грохаются в обморок, пугая спасителей, и вообще ведут себя как настоящие пострадальцы.

Лет так пять назад меня угораздило попасть в число таких подопытных. Официально это называется «статист». Но это как-то скучно – без души и творчества. Спроси любого такого статиста, особенно с включенным диктофоном, – зачем тебе это, он без сомнения ответит – это возможность быть полезным и при этот самому учиться. Я тоже чему-то научилась – лишним не будет, но вообще я шла на это за интересными переживаниями. Актриса из меня так себе. Так что другого шанса сыграть у меня не было. А еще там тебя вечно спасают, если повезет носят на руках и вообще всячески о тебе заботятся. Тоже приятно.

Но вернемся к теракту в метро. Его назначили на ночь с четверга на пятницу. Говорят, в эту ночь снятся вещие сны, но мы же не верим в дурацкие приметы. Статистов собрали сильно заранее. Пара часов ушла на грим. Тут главный девиз, как у некоторых новостийщиков: «Больше крови!» Надо понимать психологию жертвы. Мало кто хочет изображать человека с синяком, народ хочет «главные роли» – оторванные руки-ноги, разбитые головы, вылетающие кишки. Гримеров просят не скупиться. Но от одного взрыва не может помереть сразу весь вагон, как бы того не желал самый беспощадный террорист. А потому жертвы делились на – лежачих, ходячих и психических – тех, что отделались легким испугом и парой ссадин («ну, хоть нос мне разбейте»).


«Меня позвали изобразить жертву...»


Лежачие должны стонать и закатывать глаза. Ходячие – вводить спасателей в заблуждение. «Психи» – либо истерить, бросаться со сломанным ногтем к реаниматологам, в общем создавать тот самый экшен, либо можно просто стоять и тупить, ни на что не реагируя – опять же мешаясь работе специалистов. Все роли на самом деле взяты из реальной жизни. Благо инструкторы опытные спасатели, повидавшие всякого на своем веку. И на всяком ЧП найдется тот, кому реально плохо, человек с фотоаппаратом, которого хочется так же сделать пострадавшим, пара-тройка советчиков – смотревших все серии «Интернов», есть еще хитрые жертвы, которые в состоянии шока сбегают с места происшествия и тихо умирают в сторонке. В вагоне метро, забитом в час-пик, наверняка, бы нашлись роли для всех.

После грима нас отвезли к метро «Адмиралтейска». «Стойте тут, не разбредайтесь, за кофе в гриме не ходите – просила сопровождавшая». А что были прецеденты. И по городу с втекающими мозгами бегали и прохожих пугали. В ту ночь напугались лишь туристы с пары автобусов. Они ехали мимо, высоко сидели и одуревали от культурной столицы.

Когда метро закрылось для официальных пассажиров, наш зомби-парад запустили в вестибюль. У кого хорошее воображение, можете представить себе длиннющий эскалатор «Адмиралтейской», забитый пациентами травматологии и полевой хирургии. Порадовала женщина-контролер – та самая, какие сидят внизу у эскалаторов и ругаются на торопыг. «Не бегите по эскалатору», – сделала она замечание кому-то из наших. Эскалатор заржал. Конечно – упадет человек, покалечится, вызывай ему спасателей. А они все на «Спортивной».

«Меня позвали изобразить жертву...»


Учения на то и учения, чтобы все были готовы к ним. Пожарные, скорые и прочие специальные машины со всего города съехались к метро за пару часов до начала операции. Да, в реальной ситуации будет по-другому. И кто-то может упрекнуть организаторов в подтасовках. Но заезды от гаража до нужной точки на скорость, наверное, отрепетируют в другой раз и без «жертв». А в ту ночь у спасателей и без того было чем заняться.

Когда мы спустились-таки на самую глубокую станцию метро, оказалось, что там уже толпа народа. Еще несколько сотен статистов пригласили изображать непострадавших пассажиров. Они встречали нас, как клоунов на параде – с наиболее «убитыми» жертвами фотографировались, просились в наш вагон. Да – нам достался отдельный вагон в электричке – четвертый. Пиротехники прикрутили там небольшой заряд. Этот вагон предполагалось впоследствии разрезать, распилить, разбить – в общем уничтожить, как не уничтожил даже взрыв.

Загрузились. Поехали. Душно. В тоннеле включили вентиляцию – но не очень спасало. Ждали отмашки. Ближе к двум ночи – началось!

Состав выехал на станцию «Спортивная», остановился и тут же раздался «взрыв». Вагон заволокло дымом. Спасение пришло не сразу. Наши коллеги на перроне грохнулись «замертво». Сотня жертв в вагоне взвыла и прильнула к окнам с криками «Выпустите! Мы не хотим умирать!». Я тоже кричала. Тоже не хотела. И вообще паника-паника. А с перрона на все это с неким недоумением смотрели высшие городские чиновники, спасательное начальство и толпа журналистов. Тем дали отснять красивые кадры, прежде чем за работу взялись бравые ребята в боевках. 


«Меня позвали изобразить жертву...»


Что я поняла. Если после какой-нибудь фигни в метро, вы еще живы – прикинтесь колобком и отползайте от всего, что бьется. Потому что то, что бьется будет разбито и осколки щедро полетят на вас, то что можно разрезать, будет разрезано, возможно, даже со снопами искр. Всех лежачих схватят и унесут. Всех ходячих тоже выгонят. Я была ходячей по сценарию. С сотрясением мозга (ага, я спаслась прислонившись к поручню – не делайте так) вполне можно ходить. Из вагона, перешагивая скрючившихся знакомых я вышла сама. Потом меня кто-то схватил за шкирку и препроводил к эскалатору. Наверху я потопала, куда глаза глядят. Попала в руки к врачам. Доктор в синей жилетке глянул на меня, не заинтересовался, повязал желтую ленточку и оставил в кучке собратьев по несчастью. Рядом выли скорые, жужжали вертолеты (все по взрослому), носились коллеги-журналисты и брали интервью и парня с обрубком руки: «Как ощущения?». Потом отыскал добрый психолог и сдал в теплую палатку для тихих.

- Принимайте новенькую…- сказал он и убежал собирать остальных унылых скитальцев со скучными травмами.
– Примет, мы все умерли, – сказал мне кто-то.
– Не шутите так, – попросила девушка-психолог, – Тело запоминает все, что вы говорите.

Хо-хо… сколько же помнят наши тела. Она рассказывала про работу психологов при ЧС, рассаживала нас и выпускала подышать из палатки.

К половине третьего все были спасены. Или не все. Всякое бывает. Кого-то даже на вертолете покатали.

А вообще – надо учиться оказывать помощь. Полезнее буду.               

ранее:

«"Аврора" парковалась как блондинка»
На Алых парусах было горько








Lentainform