16+

Почему антикафе в Петербурге вышли из моды

24/08/2016

Почему антикафе в Петербурге вышли из моды

Если спросить нынешних студентов про антикафе, то даже самые модные из них ответят только после секундной паузы. Ах, ну конечно, это там, где бесплатным было все, кроме времени. Вот так проходит мирская слава.


           А ведь еще недавно, года два-три назад, антикафе были главным местом любой тусовки, не говоря уже о хипстерах. В общем, такие слова как «антикафе» или «свободное пространство» вспоминают теперь обычно в прошедшем времени. И вовсе не потому, что они совсем уж бесследно исчезли. Просто мода прошла. А вот почему прошла – неясно. Решил разобраться.

Сначала про хипстеров. Я затрудняюсь однозначно сказать, видел ли я их когда-нибудь или нет. Особенно если речь идет о моих знакомых, потому что «хипстер» – слово ругательное. Знаю только, что собираться они должны в антикафе.

Мы с Натальей Олиной сидим в «Цифербурге» – культовом заведении всех одухотворенных молодых людей Петербурга. Наталье двадцать пять, малым бизнесом она занимается уже четвертый год. Сначала была управляющим в антикафе «Циферблат» на Невском, потом на пару со своим молодым человеком открыла собственное место – на третьем этаже «Пассажа».

Правда, говорить «антикафе» в «Цифербурге» не принято. Потому что это «свободное пространство».

– Самым главным у «Циферблата» была не бизнес-модель, а смысл: то есть вопрос был не в том, как заработать на этом формате, а для чего он вообще, – Наталья объясняет разницу в терминологии. – Система оплаты за время максимально уменьшает дистанцию между теми, кто  у нас работает, и теми, кто к нам приходит. То есть создать максимально расслабленную и домашнюю обстановку. Чтобы человек не считал количество выпитых кружек чая, кофе или какао, а приходил и жил, не думая о счете: гость знает, сколько времени он проведет у нас, поэтому в курсе насчет своих трат.

«Циферблат» – это сеть антикафе, начало которым в мире дал молодой предприниматель Иван Митин. Ключевая идея состояла в том, что клиент платит не за конкретный напиток или блюдо, а за время, проведенное в заведении. «Цифербург» является частью этой сети, тут слово «клиент» не говорят. Правильно – «гость».

– Вот приходишь ты в кафе не поесть, а, например, поучиться, – продолжает Наталья, –  и тебе все время приходится думать, а не надо ли еще чего заказать, я с этим чайником слишком долго сижу, сейчас меня выгонят, а мне еще надо что-то дописать. Из этого желания выросло место, в котором люди поначалу просто оставляли пожертвования – сколько считали нужным. Но когда пришла какая-то популярность, эти пожертвования оказалось очень сложно контролировать. И тогда Иван и команда начали думать, что делать. И придумали формат оплаты за время. Это произошло в районе пяти лет назад.

Первое антикафе Митин открыл в Москве. Там поначалу все только и делали, что удивлялись, задавая один и тот же философский вопрос: как это – платить за время? А потом Иван с компанией открыли антикафе в Петербурге, Казани и других городах России. В 2014 году «Циферблат» появился в Лондоне, затем в Праге, Словении, планируется еще в Риме и Нью-Йорке.

Для европейцев необычный формат, как уверяют, оказался откровением. О новом русском заведении сделали материал СNN и BBC.

С точки зрения закона в «Цифербурге» все в порядке, уверяет Наталья:
– Заведения такого формата регистрируются не как общепит. Есть такой пункт – «Клуб по интересам» и «Офис». Мы оформляемся как нечто среднее между ними. Мы ничего готовим, у нас есть печенье с сертификатом, которого достаточно для оправдания наличия печенья. А кофеаппарат и чай могут стоять в любом помещении, что снимает много проблем с Роспотребнадзором. Все чеки у нас пробиваются на кассе. Налоговая иногда заходит с проверками.

В общем, с точки зрения бизнес-модели, то тут вся хитрость в том, что антикафе – это вроде как кафе, но с точки зрения законодательства – и не кафе вовсе.
– Это может быть культурная площадка или клуб по интересам – главное, чтобы не кафе (тогда другая форма отчетности). В данном формате нет реализации товара, есть продажа или аренда времени с предоставлением некоторых услуг. Если же идет продажа кофе, то это уже сфера кафе, поясняет Борис Юдин, молодой предприниматель, бывший совладелец нескольких кофеен в Петербурге, а ныне «руководитель группы разработчиков мобильных приложений».
В общем, денег на открытие антикафе надо немного, требования к помещению и отчетности гораздо мягче, чем к общепиту. Но почему-то не везет им. Большая часть антикафе сгорает через несколько месяцев после рождения из-за разборок с арендодателями помещений и когда начальный капитал заканчивается.

– Пик этой темы уже прошел, а новые бизнесмены попросту не успели вписаться. Антикафе полезно для того, чтобы попробовать себя в этом деле, понять, как там все работает. Попытаться все правильно оформить с точки зрения законодательства и посмотреть на свои ошибки. А надеяться получить оттуда существенную прибыль не приходится, – объясняет Борис Юдин.

Сам Юдин тоже когда-то занимался свободными пространствами. Для начала поработал в «Циферблате» в Нижнем Новгороде, узнал, как и что там работает, после чего решил открыть собственное антикафе. Собрал команду, запустился. На второй месяц после открытия ребята вышли в плюс. Пережили лето (считается – самые сложные месяцы с точки зрения свободного пространства, поскольку летом вся улица – одно гигантское бесплатное свободное пространство). После чего Борис продал антикафе и переехал в Петербург:

– Когда я оказался в Петербурге, начал смотреть на бизнес свободных пространств со скепсисом: заведения открываются и закрываются, на рынке какая-то чехарда, крупные игроки работают. Значит, они уже взяли всю аудиторию, которая была, а на новую аудиторию нужно много времени. Да и кризис оказался не за горами.

Антипод «Цифербурга» – «Постскриптум». Антикафе  с буржуазным лоском.
– Публика у нас абсолютно разная, – шеф-бариста «Постскриптума», которая попросила не упоминать своего имени, устраивается поудобнее в белом кожаном кресле. – Начиная от мамочек с малышами и бабушек, которые приходят сюда пообщаться и поделиться секретами, заканчивая бизнесменами и школьниками.

«Постскриптум»  идет на самые разные ухищрения, чтобы «работать на трафик», как призналась кофевар. Здесь введена сложная система тарифов. Классический тариф (он же «чайный» – такой же используется в большинстве антикафе) для тех, кому ничего не нужно, только посидеть. Сюда входит чай и печенье. «Кофейный» – тем, кто тоже пришел посидеть, но с неограниченным количеством кофе. «Все включено» – это чай плюс кофе. У каждого тарифа есть максимальный счет, то есть та сумма, которой соответствует определенное количество часов, которое гость провел в свободном пространстве: дальше посетитель может находится на территории антикафе бесплатно. В зависимости от тарифа максимальный счет варьируется от 450 до 600 рублей (такая же схема максимального счета есть и в «Цифербурге»).

Кроме того, «Постскриптум» предлагает бургеры, суши, кальян и различные игровые приставки. Интересуюсь насчет еды:

– Если вы что-то готовите, значит, должны быть соответствующие разрешения.
– Роспотребнадзор к нам пока и не приходил.
– А когда придет, что будете делать?
– У нас ведь нет кухни как таковой. Бургеры и суши собираем прямо у стойки. Холодильник есть.

Опять же, многие рестораны обходят все эти жесткие законы, которые регламентируют даже метраж кухни. Многие этому не соответствуют.

– Но ведь это, наверно, не бесплатно – не соответствовать госстандартам.
– Мы об этом пока не задумывались. Как только нас это коснется, мы все уладим.

В конце разговора Наталья печально улыбается:
– Все, кто решил, что свободное пространство – это упрощенный вариант бизнеса с минимальными вложениями, где не надо строить кухню, – они, как правило, попадали в число тех, кто открылся и закрылся. Оплата за время – это одна из самых сложных бизнес-моделей.
– Почему прошла мода на кафе с платой за время в Петербурге? – спросил я президента Федерации рестораторов и отельеров Северо-Запада Леонида Гарбара. Услышав слово «антикафе», он переспросил:

– Антикафе? Это такой публичный дом?
– Я объяснил: нет, это совсем-совсем другое. И тут Леонид Петрович вспомнил, что не только знает, но даже и посещал одно из свободных пространств. И разговор принял серьезный оборот:
– Почему популярность пошла на спад? Это с Интернетом связано.
– Не вижу особой связи.
– Связь абсолютно прямая. Первое, что делают посетители, приходя в ресторан, это вытаскивают телефоны. Причем не важно – в одиночестве ли пришел гость, в составе влюбленной пары или семейной, даже если приходит большая семья, то есть мама, папа и дети, все садятся и тут же втыкиваются в свои планшеты и смартфоны. Даже заказывая еду. Какое-то развлечение вне виртуальной Сети стало невозможным: общение, шахматы, шашки – им все это до фени. Поэтому со свободными пространствами все и накрылось и, думаю, накроется еще сильнее: все, что антикафе предлагают – игры и разговоры, – они не нужны никому. А в Интернет можно зайти и в нормальном кафе с едой.

– То есть нет у них шансов?
– Есть. Если запускать в антикафе покемонов, то, может, и будут люди забегать на минутку. Поймать покемона – и сразу назад.               

Всеволод ВОРОНОВ











Lentainform