16+

Кто из российских паралимпийцов принимает запрещенные препараты абсолютно легально

30/08/2016

Кто из российских паралимпийцов принимает запрещенные препараты абсолютно легально

Спортивный арбитражный суд (CAS) отклонил апелляцию Паралимпийского комитета России (ПКР) и подтвердил решение Международного паралимпийского комитета (МПК) о снятии всей российской сборной с Игр в Рио-де-Жайнеро, которые начнутся 7 сентября.


           Таким образом, впервые с 1988 года Паралимпиада пройдет без участия спортсменов из России. Для «Города 812» ситуацию комментирует главный специалист отдела по спортивно-массовой работе Комитета по физической культуре и спорту правительства Петербурга Фаина СЫСОЕВА, курирующая адаптивный спорт.

– Насколько неожиданным стало это решение для вас?
– Никогда не думала, что нас могут дисквалифицировать. Никаких документов о дисквалификации российских паралимпийцев за применение допинга никогда к нам не поступало. Перераспределения медалей и призовых мест, как это происходило у олимпийцев, тоже не случалось. МПК не дал ни фамилий проштрафившихся атлетов, ни видов спорта, где якобы были случаи применения допинга, ставшие поводом для дисквалификации. Это все тем более удивительно, что многие спортсмены, готовящиеся к Рио, прежде не участвовали в Паралимпиадах, это, по сути, абсолютно новые люди в нашем движении. А паралимпийцы с именем, вроде легкоатлета Евгения Швецова, чемпиона мира на нескольких дистанциях, сдавали пробы не раз, их только что под лупой не рассматривали. Если мы действительно не поедем в Рио, то паралимпийцы лишатся мотивации – они ждали этих соревнований, потому что на внутрироссийских турнирах конкуренция невысокая. В гребле, например, максимум шесть экипажей на всю страну – соревнования по этому виду спорта трудно организовывать для инвалидов, лодки дорого стоят. Так что проверить себя, убедиться, на что ты действительно способен, можно, как правило, только на международных турнирах.

– Объясните, кто может участвовать в паралимпийском движении, ведь есть еще Сурдлимпиада и Специальная Олимпиада...
– Те соревнования, что вы назвали, не имеют отношения к Паралимпийским играм. Специальная Олимпиада проводится для людей с умственными отклонениями, по документам они не всегда являются инвалидами. Но это мероприятие скорее фестивального плана, и по итогам награждаются практически все участники. Соревнования проходят совсем не по спортивному принципу – кто быстрее пробежал, тот и выиграл. Разработана сложная система проведения: в зависимости от показанного начального результата формируются группы, в них спор ведут уже равные по силам, а отбор на соревнования более высокого уровня в конце концов проходит по жребию. Главная задача – адаптация людей, и никаких спортивных рекордов. Не случайно какие-либо денежные призы здесь категорически запрещены.

Сурдлимпиада – это соревнования для глухих, снижение слуха должно быть подтверждено аудиограммой – это основное требование к участникам.

А в паралимпийском движении участвуют три категории: лица с нарушением опорно-двигательного аппарата, лица с нарушением зрения и есть ряд дисциплин для лиц с интеллектуальными нарушениями.

– Как определяются те, кто может участвовать в соревнованиях для паралимпийцев?
– Любой спортсмен должен представить ряд медицинских документов. В спорте слепых и спорте лиц с интеллектуальными нарушениями требования к допуску до соревнований в разных спортивных дисциплинах (легкая атлетика, плавание, мини-футбол и т.д.) по  степени нарушений здоровья практически одинаковые, лицам с нарушениями зрения для участия в соревнованиях необходимо иметь официальную инвалидность в соответствии с принятыми Минздравом критериями. Но при этом далеко не всякий может быть допущен к Паралимпиаде – дефект может быть признан недостаточным для участия в соревнованиях. Классификация слепых очень сложная, проверяется не только острота зрения и поле зрения, но и степень проводимости зрительных нервных путей. Если человек претендует на участие в чемпионатах мира и Европы, он проходит специальную комиссию и ему присваивается определенный класс. Самый низкий — В3 (движение руки видно за шесть метров). Все спортсмены предоставляют в комиссию пакет документов, они должны быть переведены на английский.

До Паралимпиады необходимо принять участие в международных соревнованиях, на которых проводится официальная спортивная медико-функциональная классификация. Этим занимаются специальные классификаторы, они поверяют документы, вызывают на комиссию, затем в ходе соревнований и в зависимости от того, какая у участника степень поражения, подтверждают или пересматривают статус класса. При этом оговаривается, постоянный это класс или обновляемый: то есть через год предстоит еще одна комиссия, на которой прежнее решение может быть пересмотрено.

– Разные врачи случается, разные диагнозы ставят...
 – У нас тоже был как-то неприятный случай. Майя Симанова прошла весь период отбора, была допущена по классу В2, прилетела на Паралимпиаду в Ванкувер, а там на комиссии признали, что она должна относиться только к классу В3. К соревнованиям не допустили, набранные очки сгорели....

– Наши специалисты ошиблись?
– Нет, не наши. Она участвовала в Кубке мира по горнолыжному спорту, где и проходила комиссию. В России классификаторов с международными  сертификатами крайне мало. По плаванию, например, знаю только одного человека, имеющего сертификат международного классификатора. Так что официальную классификацию наши спортсмены проходят исключительно на международных стартах

– Значит, на Паралимпиаду не может поехать спортсмен, который вдруг начал показывать высокие результаты на внутренних соревнованиях?
– Бывают случаи, что неожиданно появляются новые люди: человек, например, травму получил или в аварию попал, а за период реабилитации увлекся спортом. Не так давно никому неизвестный мальчишка-пловец стал показывать высокие результаты, его сразу взяли на чемпионат Европы, он там в шести дистанциях вышел в финал. Причем у него низкий спортивный класс – тяжелый колясочник. Совет тренеров посчитал, что его можно заявить на Паралимпиаду, но хоть в каком-то международном соревновании выступить до этого необходимо, иначе не попадешь в международный рейтинг, а он ведется достаточно жестко, требования объявляются за два года до Паралимпиад.

– А что тогда с внутрироссийскими соревнованиями? Как здесь решается, можно участвовать в паралимпийских соревнованиях или нет?
– Внутри страны определяющими являются документы, которые спортсмены получают при оформлении инвалидности. По зрению, как правило, достаточно справки об их инвалидности и подтверждения диагноза.

– И никто не контролирует, соответствует ли диагноз?
– Есть специалисты, которые прошли семинары по классификации при Паралимпийском комитете России. Они владеют этим вопросом, у них нет только сертификата Международного паралимпийского комитета. Вот у «опорников» классификация более сложная, все зависит от дисциплины, в которой выступает спортсмен. В плавании, например, десять градаций, в настольном теннисе и легкой атлетике еще больше, плюс так называемые колясочники. Столь скрупулезная классификация необходима для того, чтобы людям с разными функциональными возможностями не приходилось соревноваться друг с другом и они имели одинаковый шанс на победу. Система постоянно совершенствуется, есть виды спорта, куда допускаются только спортсмены, имеющие поражения всех четырех конечностей: бочча, например.

– Это что еще такое?
– Игра, по сути, чем-то похожа на ставший столь популярным керлинг. В бочча соревнующимся необходимо передвигать шар, толкая его всеми возможными способами к цели. Когда этот вид спорта начал свое существование, в нем принимали участие дети, страдающие церебральным параличом, другими серьезными неврологическими нарушениями. Позднее игра стала доступной и для других людей, которые имеют нарушения двигательной функции всех конечностей нецеребрального происхождения. В классификации среди тех, кто занимается фехтованием на колясках, градации зависят от того, насколько человек владеет своим туловищем. В то же время в баскетболе на колясках может участвовать практически здоровый человек. Здесь каждому в зависимости от степени его поражения присваивается определенное количество баллов и оговорено, что сумма баллов находящихся на площадке участников одной команды не должно превышать 14,5.

– Когда соревнуются слепые – бегут, например, в легкой атлетике, – их обычно сопровождают. Кто эти люди?
– Это тоже спортсмены, они входят в состав делегации, отправляющейся на соревнования, и тоже награждаются. Они вместе тренируются, ведь тоже должны бежать, длина шага должна быть одинаковой, функциональные способности те же. Но не во всех видах есть такие сопровождающие – спортсмены-ведущие в летних видах  фактически только в легкой атлетике. В прыжках в длину специально просят тишину на трибунах, потому что соревнующиеся прыгают на звуковой сигнал. А в плавании тренер специальной палочкой с шариком касается участника за несколько метров до бортика, чтобы тот знал, когда надо разворачиваться. Все это тоже отрабатывается на тренировках.

– Но паралимпийцев на соревнованиях должны сопровождать еще и люди, помогающие в бытовых вопросах.
– Да, обязательно. Для опорников есть оговоренная МПК квота – один сопровождающий на трех спортсменов. Как правило, это кто-то из личных тренеров или медиков, обычно тех, у кого наибольшая степень поражения. Едут с командами и администраторы. Иногда едут личные тренеры, но они не имеют аккредитации. Болеют на трибунах.

– Нет ли у паралимпийцев необходимости использовать запрещенные препараты при лечении своих заболеваний?
– Валентина Пшеничная, участница Паралимпиады-2008 по академической гребле, по-прежнему соревнуется и ежедневно использует глазные капли, в состав которых входят запрещенные компоненты. Так она каждый год предоставляет в МПК документы, что это делается по назначению врача и жизненно необходимо. Если забудет – ее дисквалифицируют.

– Это как биатлонисты-астматики из Норвегии?
– Точно! Все прописано в антидопинговых правилах. На паралимпийцев распространяются те же правила ВАДА, что действуют для обычных спортсменов, и в случае применения препаратов в терапевтических целях по назначению врача они должны подавать эти данные на согласование. Легкоатлеты-паралимпийцы находятся и в системе АДАМС – они расписывают поминутно, где и когда будут находиться, чтобы у них могли взять допинг-тест.

– Как вы объясните невероятное количество наград, выигранных нашими паралимпийцами на Играх в Сочи-2014? 80 медалей у России и только 15 у ставших вторыми в общекомандном зачете немцев. Не эти ли цифры показались подозрительными чиновникам МПК?
– Для начала: мы были хозяевами той Паралимпиады, ребятам была знакома трасса, они на ней готовились. Многие брали по несколько медалей в силу своих способностей и таланта. Плюс была подключена наука по инициативе Сергея Петровича Евсеева, одного из зачинателей движения инвалидного спорта в стране. Он привлек к подготовке петербургских специалистов из Научно-исследовательского института физической культуры. Они отвечали за научное сопровождение наших паралимпийцев во многих видах. Специально изучали технику,  давали предстартовые рекомендации. Многое из подготовленного ими даже не разрешали озвучивать до стартов в Сочи. Чей вклад был больше – самих спортсменов или науки – оценить трудно. Тем более что среди паралимпийцев есть настоящие фанатики. У нас вот в Петербурге  один спортсмен-колясочник по фехтованию дотренировался до того, что у него пролежни пошли. Никому ничего не говорил, занимался через боль, не выбираясь из кресла.

– Не допускаете того, что на наших паралимпийцах отыгрались за российских олимпийцев, которых тоже не хотели пускать в Рио, но все-таки они соревновались?
– В голову к этим чиновникам не залезешь. Глава МПК Филип Крэйвен приезжал недавно на юбилей нашего Паралимпийского комитета, говорил, какие мы молодцы, как хорошо развиваем движение. Хвалил за Сочи, за соревнования ампутантов и колясочников, которые там тоже на высоком уровне проходили, а тут вдруг такое... Вообще, МПК более авторитарен, чем МОК, и параллели здесь проводить нельзя. Ведь перед Олимпийскими играми ситуация как развивалась – было решение Международной легкоатлетической федерации о дисквалификации российской сборной, МОК затем отдал решение на откуп федерациям, и те уже решали, кого допускать, кого – нет. А в нашем движении нет федераций, есть только МПК, вынесший свой вердикт.

Возможно, это политическое решение, но замечу и другое: программа Паралимпиад часто меняется и уходят часто те виды, где успешны как раз россияне. МПК хочет стимулировать другие страны: если мы будем все выигрывать, другие потеряют интерес. Где-то достаточно высокая конкуренция, но, например, у тотально слепых ее практически нет, заявляется мало людей, соревнования отменяются. У нас так случилось  с Денисом Гулиным, чемпионом Паралимпийских игр 2012 года  в тройном прыжке. На Паралимпиаде в Рио этой дисциплины нет. Не все к тому же серьезно воспринимают Паралимпиаду, звезд наших не знают. Хорошо, что после того как из Сочи организовали телетрансляции, вообще стали говорить о паралимпийцах. Ведь в ходу у обывателей такая точка зрения: зачем инвалидам спорт – дайте им возможность лечиться и работать.

– Паралимпийское движение тоже стоит немалых денег?
– Планировалось, что Санкт-Петербург  на Паралимпиаде будут представлять 17 человек. Тренировались они в большинстве своем на базе спортшкол, подготовка оплачивалась из городского бюджета, только на участие спортсменов-кандидатов в тренировочных мероприятиях и отборочных соревнованиях было потрачено порядка четырех миллионов рублей. Плюс средства спонсоров, в частности фонда «Точка опоры». Некоторые статьи расходов просто не могут быть оплачены из бюджета, они выручают. Или другая ситуация форс-мажорная: сломалась коляска, а надо ехать на соревнования. Стоит она от 200 тысяч рублей и до пяти с половиной тысяч евро. Да и вообще, спортсменов высшего звена трудно финансировать в том объеме, что позволяет бюджет, так что ищем спонсоров. Благодаря тому, что наши спортсмены выигрывают медали, люди идут навстречу с большей готовностью. Они понимают, на что дают деньги. Участие в Паралимпиаде помогло бы нам в этом плане в будущем, а так мы лишимся этих преференций. Ко всему прочему мы еще попали теперь в парадоксальную ситуацию: на 10–11 сентября в Петербурге запланирован  Кубок мира по танцам на колясках, проходит под эгидой МПК, а россияне теперь участвовать в этом домашнем соревновании просто не могут.             

Сергей ЛОПАТЕНОК











Lentainform