16+

«Новый учебник истории с пометкой «инновационная школа» выглядит так, как будто его писали старые большевики»

30/08/2016

«Новый учебник истории с пометкой «инновационная школа» выглядит так, как будто его писали старые большевики»

Новый министр образования Ольга Васильева, подозреваемая либеральной общественностью в симпатиях к Сталину, пообещала этой и всей прочей общественности уже в сентябре новые учебники истории со «взвешенным подходом к сложным вопросам истории».


         «Город 812» решил изучить существующие учебники истории по самому богатому на «сложные вопросы» периоду – от революции до Второй мировой войны (11 класс). И выяснил: их еще взвешивать и взвешивать.

Учебников – хоть учитайся


Как объяснила любезная продавщица, единого учебника истории нет: можно брать любой понравившийся, все они утверждены Министерством образования. Учителя (или школа) сами решают, по какому учиться. Либерализм в этом вопросе остался таким же, как и в лихие 90-е годы. На выбор было три учебника. Измозика и Рудника – для базового и углубленного уровней, Загладина и Петрова – для базового уровня (на обложке красовалась пометка «инновационная школа») и академический школьный учебник (написано, что он – плод совместного проекта РАН и Российской академии образования) Шестакова для профильного уровня. Что означают эти уровни, мы не знали, но взяли все равно все.

Главный удивительный факт: никакому учебнику не жалко Николая II. Все они сходятся в том, что в революции он виноват сам, и выступают с либеральных позиций, которых, впрочем, придерживалась в этих вопросах и советская историография. Непродуманная и непоследовательная внутренняя политика, не отвечавшая потребностям общества, привела к падению режима. Ни тебе рассуждений про злонамеренных раскачивателях лодки, ни сравнения малахольного Николая с его крепким папой, который такого бардака не допустил бы, нет и в помине. В Гражданской войне все учебники выдерживают строгий нейтралитет.

Голые и одетые факты

Учебник Измозика и Рудника наиболее сухой: факты с минимум жизненных подробностей, учиться по нему, наверное, особенно тоскливо. Сами факты подобраны весьма непредвзято: есть даже расстрел 20 тысяч поляков в Катыне и целых 2 страницы, посвященные сталинскому террору. На этих двух страницах много цифр, но только они не в состоянии передать атмосферу того времени.

Даром что украшенный лейблом «инновационная школа», второй учебник местами выглядит так, как будто его писали старые большевики. Хотя безусловным его плюсом является сопоставление процессов, происходивших в России, с общемировыми. Так, события Февральской революции описаны следующим образом: Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов, стихийно возникший в первые дни революции, не стал брать власть в свои руки, а «предложил Временному комитету Государственной думы (он был создан ее депутатами, оказавшимися в Петрограде) сформировать правительство для временного управления страной». На самом-то деле все было не совсем так: Дума сама сформировала Временное правительство, которые было поддержано восставшими петроградцами.

Эта неудачная формулировка приводит к тому, что легитимность Временного правительства оказывается основанной на решении какого-то непонятно откуда взявшегося Совета рабочих депутатов. И скорее говорит не о тенденциозности авторов, а о том, что один абзац – явно недостаточный объем для того, чтобы описать и объяснить это важнейшее событие в истории России. Учебник, впрочем, в любом случае гораздо более осторожный. Так, тот же самый катынский расстрел сформулирован следующим образом: «Многие польские офицеры, взятые в плен Красной армией, были репрессированы».

Наиболее обстоятельным оказался академический учебник. Он позволил себе не только достаточно глубокий анализ и рассуждения, но и невероятный либерализм.

Два вопроса на засыпку

Любопытнее всего учебники освещают два «сложных вопроса» отечественной истории XX века: совместное с Германией участие СССР в захвате Польши, то есть развязывании Второй мировой войны, и вероятность нападения Сталина на Гитлера.

Агрессию против Польши все признают, но каждый пытается по-своему оправдать.  Первый учебник сухо информирует читателей: «Следуя секретному протоколу (к пакту Молотова – Риббентропа. – А.М.), 17 сентября 1939 г. Красная Армия перешла государственную границу, заняв восточные области Польши, на которых в основном проживали украинцы и белорусы. По официальному заявлению, это население было «взято под защиту» частей Красной Армии». По второму вопросу сообщается: «На Западе некоторые историки высказывают мнение, что СССР предполагал первым напасть на Германию. Поэтому якобы агрессия Германии была превентивным (предупредительным) ударом. Эта точка зрения не соответствует действительности».

Инновационный учебник вообще не признает нападения СССР на Польшу: «Убедившись, что разгром польской армии близок, советское руководство 17 сентября ввело войска на территорию Западной Белоруссии и Западной Украины». Нападать на Гитлера СССР не собирался: «предложения советского Генштаба о нанесении «упреждающего» удара по Германии были Сталиным отвергнуты».

Шрифт жирный и не очень

Академический учебник о нападении на Польшу пишет: «Когда стало известно, что польское правительство покинуло страну, бросив на произвол судьбы армию и народ, Красная армия, руководствуясь условиями секретного протокола, перешла польско-советскую границу под предлогом оказания помощи украинским и белорусским братьям».

С нападением на Германию сложнее. Жирным шрифтом выделено: «Агрессия Гитлера против СССР являлась не спонтанной, вынужденной чрезвычайными обстоятельствами мерой и тем более не «упреждающей» акцией, а специально спланированной войной». Но на следующей странице, уже без выделения жирным, сказано: «Официально провозглашенная оборонительная военная доктрина СССР на деле была не совсем такой. При неизбежном ослаблении ведущих западных стран в результате длительной войны Сталин рассчитывал «прийти на помощь голодающему пролетариату Западной Европы», сокрушая капитализм военным путем. Поэтому в штабах секретно отрабатывалась стратегия упреждающего удара».

К чести учебников следует сказать, что в них нет рассуждений, будто бы репрессии и ГУЛАГ – необходимая цена, которую следовало заплатить за величие державы. Они тут живут параллельно: индустриальный рывок СССР отдельно, сталинские концлагеря  отдельно.

Вообще, оценки – это то, чего авторы учебников старательно избегают. С одной стороны, это, конечно, правильно. Очень либерально и провоцирует самостоятельные мыслительные процессы – у тех, кто на них способен. Но с другой – вместо учебников эти оценки расставят на уроках учителя. И если представить, какие выводы могут сделать и сообщить своим ученикам некоторые из них, то, правда, лучше бы акценты сразу пропечатывались в книжках.              

Антон МУХИН








Lentainform