16+

Можно ли по-честному собрать подписи в Петербурге?

31/08/2016

Можно ли по-честному собрать подписи в Петербурге?

У Александра Шуршева, баллотировавшегося в ЗакС как самовыдвиженец, 7% подписей забраковали почерковеды, 10% подписей – сотрудники ГУ МВД и 200% – избирком. Можно ли по-честному собрать подписи в Петербурге? Об этом Александр ШУРШЕВ рассказал нам в программе «Год выборов», которая делается в содружестве радио «Фонтанка. Офис» и «Города 812».


             – Как же так получилось, что вы пришли к такому замечательному результату – 217 процентов забракованных подписей? Как вы подписи собирали? Расскажите технологию.
– Надо было собрать 3900 с хвостиком подписей. Мы сдали в территориальную избирательную комиссию 4018 подписей. А собрали больше. Собирали  на улицах и по квартирам.

– А сборщики подписей – их сколько было?
– Всего у нас работало 69 сборщиков. Это те, чьи подписи мы сдали в избирком. Они ходили по квартирам, раздавали листовки. Но мы столкнулись с тем, что в подъездах наши конкуренты начали вешать объявления с предупреждением: «Осторожно, мошенники ходят. Ни в коем случае не показывайте им паспорта». Это несколько усложнило сбор подписей. При сборе  на улицах тоже возникли сложности – в какой-то момент нам стали запрещать публичные мероприятия, и закончилось все это тем, что на последней неделе сбора подписей нам просто запретили раздавать листовки и вывешивать баннеры. И председатель ТИК приехал к нам на куб и лично руководил сотрудниками полиции, которые срезали наш баннер. Два раза сборщиков подписей задерживали и отправляли в полицию. Но тем не менее мы нужное количество подписей собрали. Хотя это было очень тяжело.

– А в чем главная сложность – люди двери не открывают?
– Большая часть квартир просто пустует. Потому что дачный сезон. Плюс часто люди говорили, что уже ни во что не верят. А в районе Сенной площади многие снимают жилье, поэтому не могут подписываться. Подписывать имеет право тот, кто имеет постоянную регистрацию в округе.

– Что должен записать сборщик, а что – подписант?
– Фамилию, имя, отчество, год рождения и адрес пишет сборщик. Дату и собственно подпись ставит  избиратель. Избиратель может и самостоятельно заполнить все данные. Но мы старались, чтобы сборщики заполняли, потому что там очень много тонкостей: нельзя сокращать, нужно обязательно написать «город Санкт-Петербург» полностью. Такие тонкости избирателю быстро трудно объяснить.

– В процессе сбора вы меняли неэффективных сборщиков на более ловких?
– Кто-то собрал 5 подписей и понял, что это очень тяжело. Хотя мы никого не меняли и не выгоняли, но кто-то собирал в день 2 подписи, а кто-то – 22.

– Сколько сборщиков надо, чтобы выйти на 4 тысячи подписей?
– Изначально мы просчитывали, что если сборщик будет собирать 20 подписей в день, и у нас будет 20 сборщиков, то мы справимся. Но 20 подписей в день собирать было очень сложно. Несколько лет назад считалось, что собрать 20 подписей в день – ничего не стоит. Но сейчас это стало тяжело сделать.

– Сборщик должен быть как-то зарегистрирован?
– На каждого человека, который заверил подписной лист, мы должны предоставить сведения о нем, заверенные у нотариуса. Поэтому каждый сборщик у нас сходил к нотариусу.

– А в этом какой смысл?  Уголовная ответственность за подделку подписи?
– Нет, это никак не связано с уголовной ответственностью. Смысл этой процедуры я не очень понимаю. Но это требование закона.

– И вот принесли сборщики подписи. Вы их проверяли?
– Конечно, все подписи, которые нам приносили, мы смотрели сначала визуально, есть ли там помарки,  исправления, потому что не допускается никаких незаверенных исправлений. Потом мы на сайте Миграционной службы – есть там такой сервис –  проверили, действительны ли указанные паспорта. Если все соответствует, то подписи принимаются. Если нет – мы эту строчку вычеркивали.

– Просто из этого листа вычеркивается подпись?
– Да, просто вычеркивается подпись. Предполагалось, что на подписном листе максимум 4 подписи. А у нас в среднем получилось две подписи на листе.

– Много было несоответствующих паспортов?
– Не очень. Но у нас было два случая, когда нам принесли, на наш взгляд, рисованные подписи. Мы их не стали сдавать. Таких подписей у нас было 160.

– А как вы догадались, что подписи ненастоящие?
– Это было видно невооруженным взглядом. Когда одна подпись похожа на соседнюю. Кроме того, мы сборщиков просили, чтобы они вместе с подписями собирали номера телефонов. Это нам нужно, чтобы потом с человеком можно было быстро связаться, если к его подписи в избирательной комиссии будут вопросы. И вот эти два сборщика нам принесли городские номера телефонов, а  все остальные сборщики приносили мобильные номера. А здесь домашние, и даже давно несуществующие номера. Поэтому мы эти подписи забраковали.

– И что – вы побили этих сборщиков?
– Нет, мы просто сказали: «Мы в ваших услугах больше не нуждаемся».

– А сборщики за деньги работают?
– В основном – да.

– И сколько денег это стоит?
– В среднем по городу платили в районе 150 рублей за подпись. У нас тоже было примерно так.

– То есть собрал тысячу подписей и получил 150 тысяч рублей!
– У нас два  человека собрали больше четырехсот подписей. На третьем месте человек, который собрал 300 с лишним подписей. Минимум собрали, по-моему, 6 подписей. Это те сборщики, которых мы через нотариуса провели. А были еще сборщики, которые собрали по две подписи, но таких людей мы не водили к нотариусу и, соответственно, их подписи мы не сдавали.

– Кто-то еще подписи собирал в округе?
– Были и другие самовыдвиженцы, которые вроде как подписи собирали, но мы ни разу нигде не столкнулись с другими сборщиками подписей. Но, тем не менее, один из самовыдвиженцев подписи сдал и  был зарегистрирован.

– Вас позвали на проверку ваших подписей в избирком?
– Это довольно странный процесс. Я сдал подписи в территориальную избирательную комиссию, и на следующий день утром мне звонит председатель ТИКа и говорит, что через 15 минут приедут почерковеды и у меня есть право присутствовать при проверке. Ну, я руки в ноги, и в избирательную комиссию. Там сидели две женщины, которые  листали подписные листы. Они оставили порядка 10, наверное, закладок, ни слова не говоря и ничего не спрашивая. Вот так я просидел с 10 утра до 16 часов. Потом мне сказали, что проверка закончена, эти две женщины составили протокол. Мне этот протокол не показали. На этом  все разошлись.

– А в чем смысл был вашего присутствия?
– У меня есть право присутствовать.  Так написано в законе.

– Я думал, графологи кричат: «О, фальшивая подпись!» А вы говорите: «Нет, она не фальшивая».
– Ничего они не кричат. Там, где им что-то не понравится, оставляют закладку.

– А что в итоге в их протоколе было написано?
– Что в строчке такой-то на таком-то листе подпись поставлена той же рукой, что и подпись на другом листе.

– Вы  пытались разобраться, что это за подписи?
– Конечно. Претензии в основном не к подписям, а к датам. На мой взгляд, какие-то даты действительно похожи, а какие-то совсем не похожи. У нас, после того как объявили результаты проверки подписей,  было еще 2 дня, когда мы могли предоставить свои аргументы. И мы прошлись по тем людям, чьи подписи вызвали вопросы. Взяли у них рукописные заявления о том, что они с нами ставили и дату и подпись. Эти заявления мы принесли. Никто эти заявления в комиссии не стал рассматривать. Такая же ситуация с проверкой миграционной службы. Когда в подписном листе выявляется человек, которого нет в базах миграционной службы, нам говорят, что такой человек в принципе не существует. Мы пришли к таким людям, взяли копии паспортов, принесли их на заседание комиссии – никто эти копии не стал рассматривать. Если в МВД сказали, что людей не существует, значит, их не существует.

– А как выглядит ответ МВД?
– Это называется «официальная справка из органов, осуществляющих регистрацию». Это напечатанный список людей, которые за меня подписались, и там есть графа, где просто от руки вписывается: «верно», «неверно». На этом листе нет никакой печати. Какие именно данные неверны –  не указано.

– Но какие-то подписи вам удавалось отбить?
– Мы сразу нашли 4 или 5 ошибок – когда избирательная комиссия неправильно ввела данные людей и, соответственно, получила из МВД неправильные ответы. Вот эти ошибки не стали учитывать.

– А еще 200% ошибок за что?
– Во-первых, по мнению избирательной комиссии,  я неправильно указал место работы – я написал, что работаю помощником депутата по гражданско-правовому договору. Собственно, именно так написано в положении о помощниках депутата, которое утверждено Законодательным собранием.

– А избирком что хотел?
– Я так и не понял, что именно хотел. Во-вторых, якобы я потратил деньги не из избирательного фонда. Я напечатал листовки и баннеры. Претензия изначально была в том, что у меня были информационные материалы формата «А3» и «А5», а типография опубликовала расценки печати на бумаге формата «А4». И мне говорят: «Вы вообще не имели право это печатать». Потом  этот аргумент отпал, придумали, что я заплатил за печать черно-белых листовок. А они у меня были цветные. И ТИК решил, что мои листовки должны были стоить больше, чем полмиллиона рублей. А я заплатил меньше 100 тысяч. А мне какой счет выставили – такой я и оплатил. На мой взгляд, это просто подтверждает то, что перед ТИКом стояла задача – снять меня с дистанции. И они эту задачу выполнили.

– Оспаривать решение будет?
– Оспариваем в горизбиркоме, затем – ЦИК.

– А кому вы так могли мешать в округе? Уж скорее какой-нибудь «яблочник» должен был беспокоиться, это его голоса уйдут вам.
– «Яблоко» никак не участвовало в этой истории снятия. Единственный член ТИКа, который голосовал против отказа мне в регистрации, представляет «Яблоко».

– В чем же тогда дело?
– Я думаю, что  решили изначально расчистить округа. У нас же отменили досрочное голосование, и, возможно, в день выборов особых фальсификаций не будет. Поэтому решили оставить в округе кандидата от  «Единой России» и его друзей. В 1 округе сейчас остался зарегистрированный один самовыдвиженец, который тесно связан с кандидатом от «Единой России». От ряда других партий  тоже выдвинуты кандидаты, которые тоже связаны с кандидатом от «Единой России». Например, кандидат от ЛДПР, который на меня подал жалобу по поводу агитационных материалов, в свое время возглавлял избирательный штаб кандидата от ЕР.

Вообще, когда у нас поменялся председатель ЦИК, когда поменялся председатель горизбиркома, честно говоря, я ожидал, что произойдут какие-то изменения и дальше – в территориальных избирательных комиссиях. Но этого не произошло.

– То есть сигнал сверху не дошел донизу?
– Может быть, дошел, но он услышан таким образом: хорошо, в день выборов фальсификаций не будет.

– А может, все дело в том, что вас поддержал Михаил Ходорковский?
– Есть кандидаты и в регионах и в Петербурге, которые собирали подписи при поддержке «Открытой России» и были зарегистрированы. На мой взгляд, здесь не политический принцип отсева, причина – в наших местечковых реалиях.

– А сколько денег  вы на кампанию потратили? Миллион? Два?
– Нет-нет, 400–500 тысяч, наверное.

– В этом сборе подписей вы какой-то смысл увидели?
– По закону это нужно, чтобы показать, что кандидат имеет какую-то поддержку. На мой взгляд, эта процедура слишком усложнена, что позволяет отсечь любого кандидата. Именно поэтому не так давно увеличили количество подписей, которые надо собрать. Именно поэтому отменили избирательный залог.

– Но если совсем отменить подписи и сказать: «Кто хочет, тот пусть и избирается», то набегут 10 тысяч сумасшедших, которые просто не поместятся в избирательный бюллетень.
– В принципе, сбор подписей может иметь место. Если нормальное количество подписей нужно принести и нет лишних претензий к оформлению. Кроме того, у кандидата может быть выбор. Или он собирает подписи, или он платит залог. Но самое главное – необходимо менять тех людей, которые у нас организуют выборы, потому что даже если сократить количество подписей и ввести залог, ничего не изменится, если выборы у нас будут проводить люди, которые уже засветились в скандалах и фальсификациях.

Чем дело кончилось

Горизбирком частично отменил решение территориальной избирательной комиссии по Александру Шуршеву. В части отбраковки всех листов из-за неверного указания места работы/рода занятий и из-за превышения расходов вне избирательного фонда. Кроме того, рекомендовано вернуть 16 из 167 забракованных подписей. Таким образом, из 217 процентов осталось 15% брака (допустимо не более 10%). Впрочем, в результате в регистрации кандидатом Шуршеву все равно было отказано.              

Сергей БАЛУЕВ, Антон МУХИН








Lentainform