16+

Lentainform

Реально очень интересные выборы будут не сейчас, а через 5 лет

02/09/2016

Реально очень интересные выборы будут не сейчас, а через 5 лет

В чем самая главная интрига этих выборов? Чего на этих выборах боится Кремль? А чего совсем не боится? Об этом в программе «Год выборов» (делается в содружестве радио «Фонтанка Офис» и «Города 812») нам рассказал Леонид Давыдов – политконсультант, создатель проекта «Давыдов. Индекс».


           – На этих выборах 18 сентября есть хотя бы одна интрига?
– Невероятное количество интриг. Вот, например, только что написали, что  Вячеслав Викторович Володин может стать следующим председателем Государственной думы.

– А в чем тут интрига? Ну один аппаратчик – Володин – будет спикером Госдумы. Другой аппаратчик – Нарышкин – перейдет в СВР.
– Во-первых, этого же нет еще ничего. Это такая работа с общественным мнением, это вброс новой темы.

– Простому человеку разве не все равно, Володин будет спикером или Нарышкин?
– Вы сказали про интригу. Интрига – что она простому человеку? Простому человеку наплевать на выборы.  Ему просто все равно. Мы же говорим по тех, кто вовлечен, кто хочет в этом разбираться. У нас знаете сколько тех, кто в «Яндексе» набирает слово «выборы»? 400 тысяч всего! Давайте предположим, что отдельно есть любители Google:  допустим, их там столько же. Аппроксимируем, предположим, миллион. То есть у нас всего лишь миллион граждан, которые интересуются сознательно выборами. Это 1% избирателей. Пассивных, конечно, в десятки раз больше. Но активных, которые хотят понять, их всего максимум миллион. И то это мы себе льстим сильно, говоря о миллионе.

– Ну хорошо, для этого миллиона объясните, что же этот вброс про Володина означает.
– Это реальная борьба за то, что будет после 18 сентября. Это то, как представители неких внутриэлитных течений будут использовать результаты выборов 18 сентября, чтобы перераспределить властные потоки.

– А за кого нам тут болеть – за Володина или за Нарышкина? Володин – он более либеральный, чем Нарышкин, например? При Володине Госдума станет местом для дискуссий?
– Ну, это сложный вопрос. Они разные, безусловно. Мне трудно сказать, кто из них либеральнее. За кого болеть – это точно дело вкуса. Говоря об этой истории, я имею в виду, что избирательная кампания – с неким российским колоритом – она реально идет. И есть много людей, которым результат выборов небезразличен. И их окружению результат небезразличен. Ну и жителям во многом  результат небезразличен.

– Вот этому миллиону небезразлично?
– Нет-нет, если человек дошел до выборов, ему уже становится небезразлично. Вот у нас от 20 до 30% заявляют, что они готовы свой голос продать. С одной стороны, это фига в кармане, ерничество, потому что никто такому количеству людей покупку не предлагает…

– Это говорит о том, что народ считает, что выборы ничего не значат, поэтому и голоса можно продавать.
– Конечно!

– А Кремль это устраивает?
– Власть озабочена. И власть сейчас всеми силами старается это дело изменить. Вот смотрите, в Петербурге вернули несколько партий обратно на выборы, Оксана Дмитриева отвоевала несколько одномандатников. То есть сохраняется интрига. Если учитывать наш колорит, то это и есть реальная политическая борьба. Необязательно люди должны представлять разные партии, часто внутривидовая борьба более ожесточенная. Говорили, что у нас суверенная демократия. Я бы сказал по-другому: у нас не суверенная демократия, а демократия со спецификой. Но это же демократия! Это же все равно решается через механизм голосования.

– Путин и Памфилова говорят, что должны быть честные выборы.  По-моему, на местах их не слушаются.
– Исполнители у нас привыкли как считать: что Путин говорит одно, а хочет другого. А чего он хочет? А я сейчас домыслю, чего он хочет.
Поэтому на местах трактовки желаний одни, а в Москве немножко другие. Собственно говоря, наша демократия – это люфт между уровнями: федеральным,  региональным и муниципальным. Впрочем, последнее не про Петербург – здесь нет местного самоуправления.

– ЦИК подает сигналы: возвращает партии на выборы, кандидатов.  На местах насколько к этим сигналам будут прислушиваться – при подсчете голосов, например?
– В основном прислушиваются и сейчас. Я не вижу такого, чтобы прямо совсем наплевали… По крайней мере формально это соблюдается. Понятно, что когда выборы перевели  на пропорциональную систему, то местные кадры не были вовлечены в процесс, все управлялось вертикально. А сейчас систему выборов изменили, но местные кадры утеряли то, что они знали в начале нулевых, – скажем так, мастеровитость в этом вопросе. Они утеряли этот навык и работают в парадигме предыдущего сезона. Отсюда эти перегибы.

– Нарушений при подсчетах, как  в 2011 году, не будет?
– Нарушения 2011 года – это ошибка, потому что на самом деле победе ничто не угрожало. Это опять чиновники, испугавшиеся, что будет мало.

– Каждый начальник на местах хочет показать себя с хорошей стороны.
– Вот об этом и речь! Бюрократия функционирует именно таким способом. Не может быть по-другому. И ты можешь им талдычить и  талдычить, а все равно они делают вот так.

– Так почему сейчас должно быть иначе?
– Тогда городская комиссия  этим занималась. Есть принципиальная разница. Если вышестоящая инстанция этим занимается, тогда под ней все тоже этим занимаются. А если вышестоящая инстанция больше этим не занимается, то тебе в конкретном ТИКе это очень сложно сделать. Как только снимается верхний уровень, все становится  сложнее.

– В одномандатных округах очень мало ярких претендентов. Это «Единая Россия» так все зачистила?
– Понимаете, кадровый голод есть как у «Единой России», так и у других партий. Часто округ не то что расчищен, просто там нет больше одного известного кандидата. Причем это не где-то там далеко, а в том числе и в Петербурге. Не в каждом одномандатном округе есть реальные кандидаты, которые способны вообще друг с другом  побороться.

– Ну и кто победит в итоге?
– В основном, конечно, единороссы  – по сумме факторов. Причем региональный административный ресурс не является тут главным. Просто у «Едра» с кадрами получше. Потому что туда все стремятся. Но тоже не безоблачно. Поэтому там, где с кадрами в ЕР не получилось, победят другие.

– Кремль пошел и на возвращение мажоритарных округов и на восстановление партий на выборах, потому что ему нечего бояться?
– Да, он считает, что контрольный пакет в руках.

– Сколько партий в Думе будет по итогам выборов?
– Четыре. Пятой не будет. Но по одномандатным округам, понятно, пройдут и представители других партий. Понимаете, разговор тут не про 2016-й, а про 2021год.

– То есть про следующие выборы?
– Да. То, что сейчас закладывается, это все прорастет в 2021-м. Вот в чем дело. Все, что мы сейчас обсуждаем, это мы говорим про 2021год. Эти ворота открылись. И в эти ворота придут другие бизнесмены или другие партийцы. Они придут, но они придут в 2021-м.

– Так до 2021 года Кремль еще 10 раз поменяет правила игры.
– Это очень вряд ли. И если эта система останется такой, как есть сейчас, то в 2021 году у нас будут реально очень интересные выборы. Собственно говоря, в этом задумка и состоит. Это выборы переходные.  Кроме того, после 2021-го следует 2024-й.
– Мы все время живем какими-то надеждами на будущее. Вот через 5 лет будут настоящие выборы…
– Вы же знаете, жизнь – это путешествие из иллюзии в иллюзию. Нормальный процесс.
– Хорошо, давайте про Петербург.  У нас тут пишут, что Смольный помогает ЛДПР. А зачем?
– Не знаю. Даже не знаю, так ли это. Понимаете, вот в Петербурге меня все убеждают, что существует некий конфликт между губернатором и ЗакСом. А мне кажется, что это совершенно мнимая история: у губернатора нет никакого конфликта с ЗакСом. ЗакС принимает все нужные Смольному решения. Возможно, какие-то чиновники Смольного и хотят помочь ЛДПР. А кто-то помогает кому-то другому. Смольного как монолитной структуры нет. Вот говорят, что  в Кремле много башен, так давайте представим, что и в Смольном тоже много башен. Причем часто безбашенных.

– Вся деятельность по «Единой России» отдана спикеру ЗакСа Вячеславу Макарову.  Если он не обеспечит результат, наказание будет для него какое-то?
– А как он может не обеспечить результат? Социология показывает, что у ЕР все нормально.

–  В этот  раз у «Единой России» какая-то безденежная избирательная кампания…
– Потому что у них нет денег.

– А  почему у них нет денег?
– Возможно, им не дают их. Или они не берут. А может, они считают, что кампания должна быть скромная. Но мы с вами говорим на первой агитационной неделе. И я думаю, что на следующей неделе вам уже надоест из ящика вынимать все эти газеты, которые понесут со страшной силой.

– Кампания в Петербурге чем-то отличается от кампаний в других регионах?
– Я вам вот что скажу. Толстой говорил, что все семьи счастливы одинаково. Так вот, вы не поверите, но во всех регионах примерно одна и та же свадьба. В Петербурге отличие в том, что тут нет этажа ниже. А так везде есть железный конфликт между губернатором и мэром. Этот конфликт объективно заложен. И этот конфликт нужен, он обе стороны держит в тонусе.

– А зачем сейчас люди вообще идут в депутаты? На что они рассчитывают? Какие мотивы?
– В депутаты идет человек, который видит депутатство как карьеру  государственную. Вот за этим он идет. Бизнеса он не сделает в депутатах никакого. Раньше-то люди приходили – и через депутатство становились богатыми людьми. Сейчас этого не будет уже. Как минимум потому что все разобрано.

– То есть условный бизнесмен Пайкин, который идет на выборы от ЛДПР, он думает о государственной карьере?
– Может, он считает, что депутатство обеспечит его безопасность.

– Сколько уже бизнесменов лишали депутатской неприкосновенности!
– Ну, это все равно процесс. Депутатство – индульгенция не на 100%, но процесс это усложняет.

– И бизнес у нас могут разорить – хоть ты депутат, хоть нет.
– Но вы же решили делать бизнес в этой стране. Так считайте риски! Это сугубо страновые риски.

– Есть такая теория, что после 18 сентября губернатор нас покинет. Вы в нее верите?
– Ну, я глобально верю в теорию, что губернатор покинет этот пост рано или поздно  в силу того, что он выполнил свою миссию, прошел  некий цикл. И логично было бы дальнейшее его использование на каких-то других участках. Но это может произойти, а может – нет.

– Какой тип следующего губернатора должен быть востребован здесь, в Петербурге?
– Кто угодно. Это чиновничья должность.

– А история со стадионом может сказаться на судьбах петербургских руководителей?
– Если стадион не построят, конечно, может. Здесь нет промежуточного варианта – или его построят или не построят. Если построят, все прощается: «Молодцы, успели. Не, ну вы, конечно, в следующий раз там глядите!» А вот если не построят,  тогда, конечно, скажется.

– Значит, Кремль абсолютно ничего не опасается?
– Дело не в том, опасается – не опасается, но сейчас объективно опасаться нечего.

– А история с Ливановым, министром образования, которого отправили в отставку, – она разве не про выборы?
– Она электоральная, 100% электоральная.  Конечно, его сняли под педсоветы. Там другой человек высказался ярко, а ответил Ливанов. И это нормально. Ты же должен начальника, когда надо, закрыть грудью. Отлично, молодец, я считаю. Идеальный чиновник! Погиб за начальника. Это почетно.

– То есть власти все-таки думают о том, что надо подавать сигналы  избирателям?
– Конечно! А разве собственник, у которого контрольный пакет, перестает ездить на свои поля? Естественно, он должен окучивать, подрезать, вносить удобрения.

– А история про Володина, который будет спикером, – это другой сигнал?
– Это разные истории. Ливанов – это классическая выборная история. А история про Володина – это про политическую борьбу. Люди бьются за те места, которые они хотят занять по итогам выборов.
– До выборов осталось 3 недели. За это время можно  одномандатникам проявить себя так, чтобы получить голоса?
– Ну конечно! Вы же говорите, что условный Пайкин идет против  условного Бортко в неком одномандатном округе. У Бортко, как вы правильно заметили, денег нет, а  предположим, у Пайкина деньги есть. И, конечно, он себя может ярко очень в эти 3–4 недели проявить, реально повысив свою известность. Это же прелестная задача. Ты заходишь с низкой базой и тебе даже не надо думать о нюансах, твоя задача – просто повысить свою известность. Потому что у тебя  прямая зависимость между известностью и желанием голосовать за тебя, потому что ты новенький, про тебя ничего неизвестно.

– А элдэпээровский партбилет не сыграет в минус?
– Ну, антирейтинг у ЛДПР большой, но новое лицо, оно шире бренда. Кроме того, нет бренда ЛДПР, есть Жириновский.

– Мне кажется, что человек с такими деньгами мог бы себе и поприличнее бренд найти.
– Не брали, наверное, никуда.  Хотел – и не брали. Так бывает.

– То есть вы считаете, что у населения есть запрос на новые лица?
– Я не думаю, что есть какой-то специальный запрос на новые лица. Я не уверен. Я уверен в том, что если мы хотим дальше держать внимание граждан на выборном процессе, мы должны эти лица предъявлять. Партиям  надо искать тех людей, которые потащат этот процесс дальше. Господи, ну чем это отличается от мыслей футбольного тренера – кто у меня будет играть через пять лет?

– Кризис разве не должен сказаться на рейтинге «Единой России»?
– Он скажется, конечно. И он сказывается. Рейтинг партии под давлением очевидным совершенно. Вы посмотрите, какое давление испытала «Единая Россия» после определенных высказываний. Сразу! Почему? Потому что рейтинг партии в очень напряженном положении. Но в нынешней ситуации обвала  резкого – его не будет. Потому что есть инерция вопроса – это раз. И есть, как это ни странно звучит для тех, кто со скепсисом относится к рейтингу «Единой России», реальная поддержка этого рейтинга. Это не пустое место. Это реальный рейтинг.

– Дайте прогноз по Петербургу. Кто пройдет в ЗакС, кто нет?
– По одномандатникам я не знаю, кто окажется в суповом наборе. А что касается партий, я думаю, что пять, наверное, будет. Не уверен, что «Яблоко» пройдет по списку. По одномандатникам, может быть, а по списку вряд ли.

– Известно, что чем ниже явка, тем лучше результат «Единой России».
– Это очевидно. Но сильная засушенность может привести к тому, что твои не придут, а чужие придут. Явка на уровне 30% – это уже опасно. По математике просто опасно.

– Явку могут искусственно снижать?
– Ее могут сушить. Тактика-то какая? Денег не дадим агитаторам, они не будут ходить, избиратели не узнают.

– То есть низкобюджетная кампания «Единой России» – это попытка понизить явку?
– Я думаю, что здесь два течения. Я думаю, что первоначально это попытка посмотреть, как вскроются другие. А они вскрылись. И теперь я не думаю, что «Едро» заинтересовано в низкой явке. Потому что все активно работают. Вон «Справедливой Россией» все оклеено. Это не может не пугать. Даже если по цифрам социологии все хорошо. А потом  едешь по городу и думаешь: давай-ка на всякий случай фитилек-то открутим.

– То есть истерика, которая обычно бывает перед самым голосованием, она и здесь будет?
– Обязательно. В кабинетах она будет обязательно. Она уже начинается, а через недельку-другую прямо будет жесть.             

Сергей БАЛУЕВ, Антон МУХИН