16+

Как изменилась «Почта России» со дня моего последнего посещения в детстве

06/12/2016

Как изменилась «Почта России» со дня моего последнего посещения в детстве

Глава «Почты России» Дмитрий Страшнов получил 95,4 миллиона рублей премии за хорошую работу в 2014 году. «Ого, сколько!» – удивились в Генпрокуратуре и потребовали возбудить уголовное дело, посчитав премию завышенной. А глава почты уверяет, что премия совершенно заслуженная.


           Как на самом деле живет и работает почта? – на личном опыте проверила корреспондент «Города 812».

Понадобилось мне отправить заказное письмо, и я отправилась на почту.  Последний раз я была там много лет назад, в детстве. Пришла позавчера, и – ух ты! Оказывается, с тех пор ничего не изменилось. Тот же прибитый к полу коричневый линолеум. Погрызенные кем-то перегородки из оргалита. Тетки почтовые в окошках за оргалитом сидят, а рядом с ними большие мотки бечевки стоят.  Помню, этой шершавой бечевкой перевязывали бандероли, а потом вешали на ее концы сургучные печати. Но сургуча в стране уже давно нет. А бечевка на почте есть. Зачем?

Я встала в очередь и стала ждать, когда же почтовые сотрудницы начнут тратить свою бечевку. К сожалению, за час ни одна из них так и не притронулась к своему мотку. Зато произошло разное другое интересное.

Во-первых, небольшая, в общем, очередь из пяти человек оказалась длиной в целый час. В универсаме такая очередь заняла бы 15 минут.  В поликлинике – полчаса. Но в «Почту России» пришел прогресс: теперь у каждого окошка  есть компьютер, а у каждой сотрудницы – бейдж и новое самоназвание: «оператор». Моя оператор  – крупная бойкая тетка – имела на  левой груди бейдж «Парамонова О.П.». С компьютером она не дружила. Она с ним ругалась.

– Да что ж ты делаешь, желязяка! – с угрозой вскрикивала она каждый раз, когда требовалось  ввести в него информацию, и мощно стучала одним пальцем в клавиатуру.

Очередь испуганно жалась и безропотно ждала, пока Парамонова скормит железяке очередные почтовые данные. Вдруг Парамонова закричала.

–  А у вас возврат! Вы должны доплатить, чтобы получить обратно вашу посылку! – объявила она тетке, стоящей у окошка.

Но тетка – по ней было это видно – платить не хотела. Она мялась и теребила кошелек.
– А дайте посмотреть, что там! Может, не мое? – канючила она.

Ей выдали «посмотреть» сверток со множеством штемпелей на боках. В это время в окошко попытался засунуться только что вошедший узбек в строительном жилете. Ему, как оказалось, срочно нужно было отправить денежный перевод в Крым. Очередь стала ругаться на узбека – за то что лезет без очереди. Оператор Парамонова зычно гикнула, и порядок восстановился. Никто не заметил, как тетка с посылкой исчезли.

Первой спохватилась  Парамонова.

– А где эта с посылкой? Сбежала?! – сиреной завыла она. А затем стала кричать на оператора соседнего окошка Валю, которая безответственно выдала тетке «посмотреть» посылку. 
– Сколько раз говорила: не выдавай ничего, пока не заплатят! Сама теперь будешь платить! –  ругалась Парамонова.

Оператор Валя, оказавшаяся щуплой старушкой, виновато переспросила:
– А сколько платить?
– 127 рублей! – рявкнула Парамонова.

Очередь с жадностью следила за перепалкой. Работа почты парализовалась, но скандал так увлек всех, что никто не роптал. Неожиданно из очереди отделилась тетка в берете – на вид такая же, как та, что сбежала с неоплаченной посылкой.

– А давайте я ее догоню! Может, недалеко еще ушла! – азартно крикнула она и крупной рысью выбежала вон.

После этого почта снова заработала. Оператор Парамонова  возобновила работу пальцем на компьютере. Оператор Валя тихо причитала в своем окошке. 

И тут вернулась тетка в берете. Лицо ее было красным, но довольным. Берет съехал на затылок, а волосы торчали в стороны, как перья у индейца.

– Отобрала! – издала тетка победный клич, вскинув руку с отобранной у похитительницы посылкой.

Посылку она вернула в окошко Парамоновой, затем вернулась  на свое место в очереди. Очередь продвинулась на одного человека (сбежавшую похитительницу).

И тут из соседней очереди послышались звуки нового скандала. Наша очередь оживилась. Ругались посетительница, пришедшая получить посылку, и оператор (имя неизвестно).

– Где моя посылка? – кричала женщина
– Я  ее уже выдала! – кричала оператор.
– Кому?
– Откуда я знаю!
– А у меня извещение есть и паспорт!
– А я, по-вашему, без документов посылки выдаю?!

Эта восхитительная перепалка продолжалась еще минут пять, затем посетительница стала требовать не только посылку, но и жалобную книгу. Оператор рассмеялась ей в лицо.

– Там в углу возьмите жалобную книгу! А посылку я выдала другой Синицыной, у которой фамилия ваша, а инициалы другие, –  уже миролюбиво объяснила она.

Видя, что криком и угрозами пожаловаться тут никого не испугаешь, посетительница тоже сменила тактику.

– Разберитесь, пожалуйста: может, найдется моя посылочка? – заныла она.
– Ждите! – ответила оператор.

Примерно полчаса ничего интересного не происходило. Я разглядывала тетради, открытки и школьные рюкзаки, которыми торгует наше почтовое отделение. Наблюдая за работой операторов, заметила еще один  признак почтовой реформы. Вместо языка и мокрой губки сотрудники теперь применяют клей, чтобы наклеивать марки на конверты. До чего все-таки дошел прогресс!

И тут Парамонова  объявила, что через 10 минут на почте начнется перерыв. Наша очередь  забеспокоилась и подтянула свой хвост ближе к окошку. А Синицына (посылку которой выдали другой Синицыной) заголосила. Потому что про нее, оказывается, все забыли.  Ее пожалели и позвали заместителя начальника почтового отделения. 

– Дайте сюда ваше извещение! – сказала заместить начальника и выхватила бумажку у Синицыной. – Знаете, это вообще не ваша посылка была! Это пришла посылка  другой Синицыной.  А извещение вам бросили в ящик по ошибке! – объяснила замначальницы.

– А где моя посылка? – опешила посетительница.
– Откуда я знаю? Может, и не было ее. А может, не пришла еще.
– Хоть извещение отдайте! – взмолилась Синицына.
– Не дадим, – ответил ей голос из-за перегородки.

Бедная Синицына ушла ни с чем. Без посылки, без извещения. Опытная начальница местной почты ловко решает проблемы! Потому что нет извещения – нет и проблемы.

Подошла моя очередь к Парамоновой. Я заранее распечатала все нужные бланки с сайта «Почты России» и заполнила их, думая, что так будет быстрее. Но нет.  Парамонова все равно потратила на меня 10 минут – не меньше, чем на других. Я заплатила ей  178 рублей 38 копеек за отправку письма в Москву (ценностью в один рубль). Из них 21,2 руб. – за уведомление о вручении, 35 руб. – за проверку Парамоновой описи вложений, 10 руб. – за смс-информирование о получении письма адресатом.

За час, проведенный на почте, я получила много впечатлений. Однако тайное предназначение мотков бечевки продолжало мучить меня. Пресс-секретарь Управления Федеральной почтовой связи Петербурга и Ленобласти Святослав Артюшин согласился раскрыть секрет.

По его словам, бечевка нужна исключительно  для помощи гражданам. Люди часто просят  веревку – не подумайте плохого, а чтобы перевязать свои посылки. Несмотря на то что «Почта России»  давно использует фирменную упаковку,  многие граждане предпочитают бечевку. «Почта России» развивает программы лояльности к клиентам и предоставляет к их услугам разные упаковочные материалы.

– Для работы почты закупается порядка пяти тысяч наименований материалов. Бечевка тоже туда входит, – объяснил Святослав Артюшин.

Теперь понятно, за что директор почты выписал себе такую премию: за лояльность к клиентам.              

Елена РОТКЕВИЧ, фото commons.wikimedia.org








Lentainform