16+

Почему наш народ так любит Айвазовского

31/01/2017

Почему наш народ так любит Айвазовского

Ожидаемо большие очереди с первых дней работы выставки Ивана Айвазовского в Русском музее заставили «Город 812» обратиться к историку искусства и культурологу Алексею Лепорку за объяснением причин популярности художника-мариниста. Ведь Уильям Тернер однозначно лучше Ивана Айвазовского.


             – Айвазовский – крутой художник? Заслуженно популярный?
– Айвазовский – абсолютный феномен. Таких народных художников было  два  – он и Шишкин. Каждый русский человек знает «Девятый вал» и «Утро в сосновом лесу». В какой другой стране в XIX веке  есть такие художники?

– Вот Верди есть – народный итальянский композитор.
– Композиторы есть (и Верди, конечно же, неизмеримо шире, многоохватнее), а  художников – нет. Может быть, таким был Гюстав Доре во Франции, но кто его сейчас там помнит.  Что способствовало бешеной популярности Айвазовского? Возможно, журнал для народа «Нива» и  иже с ним. Возможно, изобилие открыток. Но главное – в любой русской рюмочной, а потом советской, от Хабаровска до Мурманска висели две репродукции.

– «Девятый вал» и «Утро в сосновом лесу»?
– Это классический набор для русской рюмочной и показатель всенародной любви.

– Профессиональные качества художника значения не имели?
– Имели. Как ни крути, Айвазовский – очень умелый художник. Конечно, не Тернер, который световые эффекты увидел. Не импрессионисты, которые эти эффекты в систему возвели. Но феноменально умелый по части изображений волн. Так чтобы, человек стоял перед картиной и представлял себе море с прозрачной водой и пеной.
Были художники, как, к примеру, Клод Жозеф Верне, которого Павел I очень любил. Он изображал гавани, море и кораблекрушения. Но у Верне нет такого ощущения, что перед тобой волна и вода.

– Любовь к «Девятому валу» идет от катастрофичности русского сознания?
– От увиденного в картине образа свободы и стихии. Оттуда же популярность лермонтовского стихотворения «Белеет парус одинокий» –  мало кто видел парусники, но все знали, что это стихия и воля. Да много ли русских людей в XIX веке видели море? Народные массы увидели его только в 1930-е годы с первым выездом за родные пределы и рождением курортно-морского культа. А до – лишь Айвазовский: море, свобода, но и девятый вал. Напоминание посетителям рюмочных: дойди до этой точки, дальше нельзя. Иначе накроет. Море люди знали по его картинам.

– Вы верите, что Айвазовский сам, без артели, нарисовал 6 тысяч полотен?
– Сам он работал. Быстро рисовал, неутомимо. Ничего, кроме картин, он в своей жизни не делал. Чехов назвал его смесью добродушного армянина с заевшимся архиереем. И добавил: «Руку мягкую подает важно, как генерал». Этим все  сказано. На вопрос, почему он книжки не читает, Айвазовский отвечал просто: «Зачем мне книжки читать, у меня свое мнение есть». Он ремесленник, но очень качественный.

– Айвазовский выполнял госзаказ?
– Конечно, он решал  две задачи. Работал по осознанному (или неосознанному) народному зову – изобразить море, если точнее – ему это просто нравилось и удавалось.  И отвечал на государственный заказ: Николай I развлекался морскими маневрами в Финском заливе, подавая команды из Петергофа, Айвазовский изображал эти игрушечные маневры с красивыми парусниками. А также победы из славного прошлого русского флота.
Какая битва парусников была на мелководье у Выборга? Сразу не вспомнишь. Но приятно для глаза морских начальников, какого-нибудь великого князя,  приходящего на службу в свой департамент.

И еще его картины очень обогащают частные интерьеры, это одинаково близко как царским, так и нашим временам.

Но все же он лучше в единичных экземплярах: повесил картину, лучше раннюю, какое-нибудь редкое по настроению «Взморье на Финском заливе» – и всё в тебе изменится. И хорошо станет.
Иными словами, в Айвазовском соединились два художника. Первый – интересный императорскому двору и свету, и второй – массовый, постепенно набравший славу за счет  неизмеримого числа репродукций и буквально вошедший в народные кровь и плоть.

– Предположу, что посетители современных рюмочных и выставок – это разные люди.  Просвещенная публика чего ждет от Айвазовского? Посмотрит она на сотню-другую «марин» – что в ней изменится?
– Отвечу подлинной историей, которой я был свидетелем. Есть такой довольно известный  продвинутый английский хореограф Дэвид Доусон. Лет десять назад он ставил свой балет в Мариинском театре. Мы с ним беседовали в театре в его артистической на фоне копии «Девятого вала». Оказалось, что у него в номере  в «Астории» висела похожая копия.  За неделю до премьеры Доусон проснулся и заметил: на гостиничной картине нет людей. Всех смыло. Стало ему страшно, что с театром не справится. Побежал спозаранку в Мариинку, упросил охрану пустить его и радовался, увидев людей на театральной копии. Раз они там есть и его не накрыло, то можно доделывать спектакль.

Так что всех Айвазовский пронимает. Только не все признаются.

Цитаты

«Айвазовский вышел на берег океана в Биаррице, нарисовал три линии в блокноте, обозначил стороны света и на следующий день создал три картины морского прибоя в Биаррице – утром, днем и на закате».

Из воспоминаний Ильи Остроухова

«Репин. У вас фигуры освещены солнцем с обеих сторон. Это противоречит природе.
Айвазовский. Ах, Илья Ефимович, какой же вы педант».

Из воспоминаний Репина               

Вадим ШУВАЛОВ








Lentainform