16+

«Я могу поделиться с вами мыслями коренного баварца о России»

09/02/2017

«Я могу поделиться с вами мыслями коренного баварца о России»

Наша фирма делит лестничную площадку с адвокатской конторой. Четверо партнеров-основателей, маленький штат, улыбчивая юная секретарша. Здесь не Америка, и у адвокатов нет привычки подчеркивать достаток. Да, паркинг под нашим бизнес-центром забит «Теслами» и автомобилями представительского класса, но люди в глаза не бросаются.


            Эти адвокаты одеваются аккуратно и неброско. Один тип, правда, ходит в пальто в пол и баварской шляпе с длинным зеленым пером. Но остальные не выделяются.

И вот среди этих партнеров-основателей нашелся оригинал. Назовем его Норберт, тем более что его и в самом деле так зовут. В мае, в страшно дождливый день еду я с этим Норбертом в лифте. Я тогда не знала, кто он и что он: ну мужик из соседнего офиса. Неброский, опять же. Ну часы, да. Но так себе, в сравнении с часами патриарха.

Обмен вежливыми кивками, такие же вежливые улыбки. И тут он открывает рот и говорит: «Погода как на родине». По-русски. С акцентом, но отчетливо. Пока я подбирала с пола челюсть, мы уже приехали на наш этаж. Рассказываю мужу о происшествии. «А-а-а-а, – говорит он, – это Норберт. Я с ним часто в лифте езжу и иногда мы вместе обедаем. Он немного говорит по-русски». Так выяснилось, что мой муж обрел шпрахпартнера.

Отвлекусь и объясню, почему это не ругательство. Здесь распространены так называемые тандемы. Вы учите немца русскому, он вас немецкому. Такой бартер. Называется это Sprachpartner или Tandempartner. Существуют социальные сети, в которых можно найти себе языковую пару, есть специальные сайты лингвистических знакомств. Но выяснилось, что немцев, мечтающих выучить русский, не так уж и много. Прямо скажем: вовсе нет. Поэтому встречи тандемпартнеров с участием русскоязычных людей представляются мне тоскливым зрелищем. Сидишь ты в уголке, пока немцы разбирают всех испанцев, англичан, французов и итальянцев, и всем видом демонстрируешь, что если «не будут брать – отключим газ».

Так что Норберт по-своему уникален. Ему пятьдесят семь, и он уже восемь раз съездил в Россию. Его жена Маргит путешествовала по Транссибу. У них даже свадьба была в Москве. Что характерно, летом в России Норберт ни разу не был. Всегда зимой. Отсюда и «погода как на родине». (Эта шутка мне уже поднадоела, потому что у нас тут, в Мюнхене, морозы. Снег лежит уже месяц. Дома в самом теплом помещении +17 градусов. А немцы искрометно шутят, что нам, людям из России, должно быть жарко, и советуют незамерзающие ручьи для купания.)

В общем, мой муж с Норбертом подружился. Правда, лингвистическое партнерство можно считать несостоявшимся. Норберт действительно немного знает русский. Он понимает больше, чем может сказать. И загвоздка в том, что он как раз любит поговорить. Обо всем. В какой-то момент мой муж, который ходил на языковые курсы недолго и только в России, сдался и отважился на совместный на троих ужин. Чтобы, наконец, спокойно поесть, пока я буду держать удар.

Норберт заказал стол в ресторане, который, по его словам, находится на территории бывшего завода, где раньше сжигали собак. Я не очень захотела вникать в подробности, но ресторан был милый. Как, в общем, практически все, не превращенные в музеи места в Баварии, где раньше что-то или кого-то сжигали.

Разговор начался сразу и длился три с половиной часа. Я выяснила, что у меня богатый пассивный словарь. Понимала я практически все. Говорила же на совершенно варварском немецком, но мне было наплевать. В конце концов, этот ужин планировался ради языковой практики.

И теперь я могу поделиться с вами мыслями коренного баварца о России.

1. Москва красива, но ужасна. Этим она страшно экзотична. Очень азиатская, напоминает Северный Вьетнам. Никто не говорит ни на каком языке, кроме русского. Масса странной пустоты (я цитирую). Все суетятся и кажется, что тебе за десять минут организуют полет на орбитальную станцию, но на деле не получается даже шапку купить в приличных условиях (Норберт смог. Он ходит в ярко-красной вязаной шапке с двуглавым орлом и надписью «Россия», с большим трудом купленной в  ГУМе).

2. Петербург воспринимается как вполне европейский туристический город: если говорить о достопримечательностях и сохранности центра, то его можно сравнить с Прагой или Будапештом. Люди говорят по-английски. Но повсюду, особенно в старых гостиницах, очень много советского. Продуктовые магазины напоминают места деловых встреч пушеров.

3. Везде, в любом городе, зимой очень грязно. Даже если нет растаявшего снега.

4. Практически нет людей, которые даже издалека казались бы дружелюбными. Чтобы этого не замечать, приходится много пить.

5. Не очень понятно, как такая большая страна может себе позволить ничего не производить. Газ и нефть – это понятно. Но они не вечные во всех смыслах. Оружие понятно и вечно, но технологии шагнули далеко. Туризм стихийный. И если хочется посмотреть что-то стоящее, по цене это выходит дороже, чем индивидуальная поездка с гидом по дождевым лесам и храмам Камбоджи вместе с перелетом, но с точки зрения сервиса сильно, сильно хуже.

Должна отметить, что Норберт – пессимист. Примерно в таких же тонах получаются и его этюды о Германии.                 

Катя ЩЕРБАКОВА, Мюнхен, фото pixabay.com











Lentainform