16+

Писатель Лев Рубинштейн - о том, можно ли предать родину

10/03/2017

Писатель Лев Рубинштейн - о том, можно ли предать родину

Лев Рубинштейн пишет о том, можно ли называть человека уехавшего жить за границу - предателем.


Про моего давнего и доброго приятеля, поэта, бывшего москвича, уже много лет живущего в Нью-Йорке в соцсетях написали: «Поэта, удравшего на чужбину, я считаю предателем родины».

Что в наши дни может означать слово «предательство», кроме предательства дружбы, любви или собственных идеалов и принципов? В общем, ничего, – рассуждает Лев Рубинштейн.

Что такое в наши дни «родина», кроме того, что это место, где ты родился, вырос и научился ходить, говорить, а если повезло, то и думать? Да в общем-то, ничего. Опять же если не понимать «родину» как глубоко архаический объект бессмысленных пропагандистских манипуляций. Родину в ее нынешнем, то есть внеоценочном, лишенном сакральности понимании предать невозможно. Нечего тут предавать. Эту родину можно любить или не любить, помнить или забывать, скучать по ней или не скучать, менять ее на другую или нет. Но вот предавать… Как ее предашь? Она как была, так и остается на своем месте. С тобой или без тебя.

Ну, и про «удравшего», разумеется, масса вопросов.

Очень часто в отношении многих из тех, кто по разным причинам покинул пределы государства и переехал жить в пределы другого, наши местные верноподданные казенные патриоты любят употреблять глагол «удрать» или «сбежать». Так и пишут: такой-то и такой-то «сбежали», мол, в Германию, на Украину, в Америку, в Латвию, в Чехию, в Польшу и в прочие «русофобские» царства-государства, число которых по чистому совпадению растет прямо пропорционально интенсивности.

Не «уехал», заметьте, не «переехал», а именно «сбежал». Этим олухам даже не приходит в голову, что из нормальных государств не бегут. Нормальный человек нормального современного мира едет жить — постоянно или временно — в те места, где ему хорошо и удобно. Одни — туда, где спокойнее и тише, другие — где веселее и шумнее. Одни — туда, где теплее. Другие — где прохладнее. Одни — туда, где лучше работается. Другие — где им больше подходит климат. Одни едут учиться. Другие — учить. Зарабатывать или тратить. Лечиться или лечить. Учить чужой язык и преподавать свой. Знакомиться и жениться. Тосковать по родине или не тосковать по ней.

Из нормальных государств не бегут. Бегут из плена, из тюрьмы, из концлагеря, из замка Иф. С чем из перечисленного приятнее ассоциировать свою и мою страну этим дремучим существам, за многие столетия так и не выросшим из допотопных родоплеменных представлений о мире и о человеке?

Убегают только те, кого удерживают насильно. А остальные уходят, уезжают, переезжают, путешествуют, меняют место обитания и т.д.

Из СССР иногда убегали, да. Убегали артисты, музыканты, шахматисты, ученые. Из заграничных командировок, с научных конференций, с зарубежных гастролей возвращались не все.

Из дурных государств иногда действительно убегают. Из дурных государств иногда изгоняют. Бывают беглецы, бывают изгнанники.

В родоплеменных обществах чуть ли не самым страшным наказанием за какие-нибудь преступления — вроде сглаза и порчи — служило изгнание. Преступника и убивать не надо было: человек, не мыслящий своего существования вне племени, сам чах и умирал.

Наши граждане, продолжающие мыслить в категориях «бегства» и «предательства», не слишком далеко ушли от всего этого.

фото фейсбук Льва Рубинштейна











Lentainform