16+

Чему клоун Юрий Куклачев учит российских педагогов

27/03/2017

Чему клоун Юрий Куклачев учит российских педагогов

Все думают, что клоун Куклачев – это кошки. А это не так. Куклачев еще патриот и педагог. И педагог со званием – народный учитель России. Куклачев рассказывает школьным педагогам, что так, как они детей учат, учить нельзя. Надо по-другому.


              – Вы проводите уроки доброты – это что такое?
– Мы работали в Париже. Интервью, телевидение, радио. И тут я говорю: вы знаете, я хочу провести урок доброты. Мне тут же из Министерства образования позвонили и спрашивают: а что это за урок доброты? Ну так и быть, проведите. 

Я взял переводчика-синхрониста: рассказал и показал французам, как с кошками работаю. Это произвело на них удивительное впечатление. Потом они собрали целых 7000 детей во дворце спорта! Я думаю: как же я с ними справлюсь? А оказалось, что это им было интересно. Тогда мэром Парижа был Жак Ширак. Он приглашал меня 3 года с этой программой. Даже ввели мои принципы работы во французский учебник в школе.

– В России  этими вашими урокам тоже заинтересовались?
– Ну что вы! Приехал к нам, обращаюсь в Министерство образования, говорю, что провожу в Париже уроки доброты, а мне отвечают: «Ну какая доброта? Это для детского сада. Мы космос осваиваем, нам нужны новые технологии». Надо  мной смеялись. Здесь нужно хапнуть,  тут обмануть, там перехитрить, задвинуть, а этот пришел со своей добротой.  Ну, я думаю: куда я лезу? И  продолжал заниматься своим искусством. И вот прошло время, и только сейчас за голову схватились: давайте вернем воспитание в систему российского образования! И вот сегодня уже, к счастью, пришла чуткая женщина, министр образования. Только сейчас моя программа стала привлекать внимание. А без доброты ведь жить нельзя.

Когда я говорю с молодыми ребятами о патриотизме,  я говорю: что такое патриотизм? Патриотизм без доброты – это агрессивный патриотизм. Когда у нас ввели ЕГЭ, я пришел к министру образования и говорю: «Вы чего делаете? Ребенок будет знать физику, математику и ненавидеть свой народ, не уважать свое государство, он будет знания, которые получил, использовать, чтобы хитрить, воровать». Мы самое главное потеряли – мы потеряли совесть.

– А когда потеряли?
– В 90-е, как помните, мы открыли окна демократии и решили, что будем дышать свободой, а оказалось, что вся грязь, которая была собрана на планете, кинулась к нам в открытое окно. Ведь как разрушают страну? Страну очень просто разрушить: армию разрушить и образование. С армией вы видите – сейчас вовремя схватились, встали и начали мускулы показывать.  А образование – это катастрофа, что сделали! В 90-м году какой-то умный человек спросил: а что такое воспитание в нашей системе образования? Давайте его уберем! Пускай им занимаются родители. И в 90-м году убрали слово «воспитание».

Они забыли слова Дмитрия Ивановича Менделеева: знания без воспитания то же самое, что меч в руках сумасшедшего. Пренебрегать воспитанием – это же смерть нации!

Почему на учителя в 90-е годы такое активное нападение было? Смотрите, они учителю сделали зарплату ниже уборщицы, убрали воспитание и все! Бедная учительница не знает, что ей делать с этой зарплатой. Конечно, способные люди уже туда не пошли.

То, что у нас учителя, как жандармы над детьми, кто в этом виноват? Их сколько лет не учили тому, что нужно детей воспитывать.

– А по колониям вы ездите зачем?
– Я проехал 48 колоний, представляете? Потому что моя программа там дает удивительные результаты. Я уже где-то лет пять езжу по ним. Начал с казанской колонии.  Случайно подружился с начальником, и мы начали работать. Оказывается, те дети,  с которыми мы поработали, не возвращаются дальше в колонию.  Я когда поездил по колониям, пришел к выводу, что нужно отпускать некоторых детей. Сначала мне министр юстиции сказал: «Как отпускать? Их наказали. Мы их должны до конца продержать».

А я считаю, что нужно их отпускать. Мы детей закапываем живьем в землю. Очень долго думали, что здесь можно предпринять. Решили сделать амнистию души. Что это такое? Мы в колониях проводим конкурс художественной самодеятельности, и победителей отпускаем. А дети, когда творчеством начинают заниматься – петь, на гитаре играть, на гармошке, что-то шьют, – преображаются. Мы так освободили 350 детей. Никто из них не вернулся обратно. В этом мне помогали Кобзон, Джигарханян.

– А кто за это платит?
– Мне говорят: ты что, с ума сошел? Тебе платят хорошо? Нет, отвечаю, бесплатно! Когда я увидел, что я детей могу спасать, я понял, что это моя задача. Не всех, не каждого, но забросить камушек в сердце можно!

– А как заключенные эти несовершеннолетние на вас реагируют?
– Поначалу заходишь к ним – немного жутко, как будто в погреб попал. Сидят все лысые, в одной робе, глаза злые, колючие.  Ухмыляются. Чему ты нас тут учить пришел? Я раскрыл им свое сердце. Учитель – это прежде всего источник теплоты душевной. Это самое главное. Я стал Куклачевым, потому что у меня были такие учителя, которые умели рассказать материал. Педагог и актер – это вообще очень близкие профессии. Потому что вы можете захватить ребенка, увлечь его. С ними  не через ругань нужно. А поощрять это хорошее в них, взращивать через труд, через творчество. Макаренко вспомните. Его арестовать хотели. Крупская его давила. Так  воспитанники не дали его взять. Он так в колонии и сидел под их защитой. Я с такими отроками  провожу задушевную беседу. Рассказываю о себе, как в детстве воровал, как мне морфий кололи. Они сразу все во внимание превращаются. Я в колониях сейчас за свой счет напечатал псалмы на русском языке, написано просто и понятно, чтобы они прочесть смогли.

– Какие истории вы в колониях рассказываете?
– Мне было 7 лет, когда пришел дядя Вася и спросил: «Юра для чего ты пришел в этот мир?» – «Как для чего? Чтобы жить!» – «А что такое жить?» – «Дышать есть, пить, спать, играть», – отвечал я. «А что ты сегодня будешь делать?» – «Я буду спать». А он мне и говорит: «Ты сегодня не спи, ты сегодня думай, что ты в жизни будешь делать!» И вы знаете, мне уже 70, а я до сих пор помню эту ночь. «Если ты сегодня, сынок, не задумаешься о своей жизни, будешь, как бобик, бегать и искать, где тебе больше заплатят. Хочешь быть бобиком? Вот не спи! Думай». Мне было 7 лет, и я начал думать о том, что хочу сделать в жизни.

Иван Петрович Павлов еще в 1895 году сказал: развивайте у детей рефлекс цели! Цель дает ребенку устремление в жизни.

– Вы что за цель себе придумали?
– Я в 7 лет мысленно начал представлять профессии, которые мне нравятся.  Мне очень понравилась профессия летчика. Тогда это модно было. Мне папа начал приносить книги по самолетам, а потом я вышел на улицу, покатался на качелях, и меня замутило. Оказывается, вестибулярный аппарат не подходит.

А потом в 8 лет я увидел в телевизоре, как выступает Чарли Чаплин. И сказал: «Нашел!» «Что нашел?» – спросила бабушка. «Себя нашел. Я стану клоуном».

Первое, что я, восьмилетний, сделал – подумал над тем, как начать осуществлять свою мечту. После войны мы родились, у нас есть нечего было! Было тяжело. Папу должны были арестовать, потому что анекдот какой-то рассказал про Сталина. Очень жизнь была страшная. Но тогда народная художественная самодеятельность была бесплатной. После войны Сталин решил: пусть выплескивается народная боль через творческую активность.

И вот я говорю: «Я завтра пойду заниматься балетом». Почему балетом? А потому что Чаплин прекрасно двигался. И я занимался 5 лет балетом, потом понял, что нужно заняться спортом. А потом начал поступать в цирковое училище. В хореографическое и в цирковое училище принимают после 4 класса.

После 4-го класса меня не берут, после 5-го не берут, а я продолжаю работать, после 6-го не берут, 7-й – не берут, 8-й – не берут! А в 8-м классе – это 14 лет. И вот здесь они надо мной надругались, уже просто открыто сказали: «Что ты приходишь? Да бездарность ты! Ты посмотри на себя в зеркало – какой ты клоун? У тебя нет ничего клоунского!»

Я пришел после этого убитый. Говорю отцу: «Папа, в меня никто не верит! Нет у меня данных!» Он говорит: «Сынок, ты не прав. Я знаю человека, который верит в тебя. Это я». И все. Эти слова так вдохновили меня!  И я понял, какой я глупый: сам себе проблему создал.

И через некоторое время я, поступая в народный цирк, бросаю школу и иду учиться в профессиональное техническое училище. Потому что там платили стипендию, давали проездной билет, и еще можно было подработать.

И вдруг – счастье. Конкурс, посвященный пятидесятилетию советской власти. 1967 год. Показываем свое мастерство. В жюри Олег Попов, директор московского цирка, другие асы. И вдруг я побеждаю. В 16 лет становлюсь первым клоуном СССР среди художественной самодеятельности. И мне разрешили выступать в цирке на Цветном бульваре. Меня все-таки принимают в цирковое училище – я же победитель, не могли не принять!

Но сразу после этого поступления жизнь устраивает такое испытание мне! В первый год обучения банка до кости и до ахиллы разрезает мне большой берцовый нерв.  Три часа операции, врач говорит: «Какой цирк? Забудь про него. Инвалид!» Мне стали колоть обезболивающее. Мама побежала к врачу:  «Вы что ребенку колете?» – «Как что? Морфий! Если ему не колоть морфий, он у вас может умереть от болевого шока!»

Она приходит ко мне: «Cынок, ты хотел быть артистом? Ты им никогда не станешь! Они тебе 15 уколов выписали. Тебя отрывают от жизни, от настоящей жизни». – «А что, мам, делать?» – «Терпи!» У меня такая мать была!

И вот я начал терпеть. Ночью начинается боль страшная. Кнопочка рядом – укол сделают, такое блаженство. А я говорю себе: нет. Оказалось, можно боль терпеть. 

– А почему кошки – они-то откуда взялись?
– Когда я выпустился из училища, Олег Попов пришел, посмотрел меня. Спрашиваю: «Ну как?» Он задумался, и отвечает: «Как-как – лица-то нет».

И я начал свое лицо искать. Господи, помоги мне лицо найти! Иду по улице с супругой, и вдруг раз – в кустах маленький котенок. Дождь идет. Он грязный, мокрый. Мы хотели пройти, и тут он как закричит, прям по сердцу. Мы взяли этого котенка домой – в рукомойнике постирали. И оказывается, животные с нами разговаривают.  И вообще весь окружающий мир с нами разговаривают. Но только мы все начитанные, умные, ничего не замечаем.  А здесь я расслабился, а он прижался ко мне, и у меня появилась мысль: а почему бы нам не выступать вместе? Я начал искать номер. Мой труд работы с кошкой полностью посвящен работе над собой. Потому что если я раздражаюсь, кошка сразу уши прижимает. Не годится. Надо работать над собой.

– Вы кошек дрессируете?
– Дрессировать – это, знаете, заставлять, подчинять своей воле. Лошадку – шпорами и кнутом, обезьянку, если она, защищаясь, укусила, бьют. Я выбрал ненасильственный метод.

С кошками почему никто не работает? Есть, конечно, номера в цирке с кошками, но вы знаете, что происходит? Они их на желудок дрессируют: не кормят, а потом бедная кошка что-то делает. Поэтому 3–4 года – и кошка дохнет. А у меня по 25 лет живут.

– А вы как с ними поступаете?
– Первое время наблюдаю за кошкой: ищу в ней способности. У каждой кошки есть свой талант. Кошку нельзя дрессировать. Она не поддается дрессуре. Она не переносит насилия. Даже если ты просто крикнул – обидится, отвернется и уйдет. У кошек очень хорошая память. Если плохо им сделал, все помнят. С ней можно находить общий язык только через уважение. А это в течение дня в себе поддерживать  очень тяжело, поэтому я и говорю о внутренней работе над собой. Понаблюдав за животным, я нахожу у него безусловный рефлекс и делаю его условным. Вот и все. И другого ничего мы не придумаем. Из 200 кошек только одна может делать стойку на передних лапках. Это строение тела. Это и есть ее индивидуальность, особенность.

– И сколько у вас кошек?
– Кошки живут у нас в театре и у меня дома. В театре 10 рабочих помогают в уходе. Там где-то 150 кошек. А дома  у меня живет 20–30 кошек.  Сам встаю и какашку убираю.

– То есть с детьми надо, как с кошками, обращаться?
– Я когда к учителям обращаюсь, говорю им: самое главное – это ваш личный пример. Это ваша личность. Если вы добрые, создайте доброго человека. Если вы милосердные, отзывчивые, передайте им эти ваши качества.             

Наталья ОРЕХОВА





3D графика на заказ

установка натяжных потолков в москве








Lentainform