18+

Профессор-экономист Миркин рассказал об устойчивых пристрастиях россиян

09/08/2017

Кто мы? Каждый из нас – отдельный мир, но все мы – коллективный человек, имеющий свой характер. Это банальность. Изучением национальных характеров занимается международный научный проект World Values Survey. В нем есть и российские социологи.

          Данные проекта  – многолетние, открыты, фундаментальные. Они показывают, что Россия и часть Восточной Европы – во многом единый «национальный характер». Видны зоны диффузии – с протестантским, исламским мирами. Или то, что русские и украинцы – действительно, без кавычек, братские народы, во многом схожие друг с другом.
 
К этим данным стоит обратиться специально. Но есть еще одна внимательная книга, прошедшая мимо массового читателя. «Двадцать лет реформ глазами россиян». Она издана Институтом социологии в 2011 году. Она бесценна в том, что одна и та же команда социологов задавала одни и те же вопросы, примерно 20 лет, с начала 1990-х годов.
 
И получала схожие ответы, что бы ни происходило в это время в России. Кризисы, смены президентов, взлеты благополучия, реформы – все равно ответы показывали на очень устойчивую модель поведения населения.
 
Какие ответы?
 
Первое – наша любовь к государству, к тому, чтобы быть закрепленными и защищенными, быть при государстве, у собственности государства. Наша любовь к государственной собственности, к жизни в иерархических структурах. Наше неприятие высоких рисков, желание протекции. По мнению населения, не 50% экономики и банков должны быть огосударствленными, как сейчас, а гораздо больше.
 
Второе – наша жесткость, может быть, избыточная агрессивность в общении с миром. Российский Интернет – наверное, один из самых резких, ссорящихся в мире. В книге есть таблица, которая называется и печально, и смешно: «Динамика распространенности желания перестрелять всех, из-за кого жизнь в стране стала такой, какова она сейчас». 
 
В 2011 г. 38% опрошенных «часто чувствовали это желание», а «иногда чувствовали» – 38%. Только 28% «никогда его не ощущали».
 
Доля тех, кто хотел бы часто или иногда «перестрелять всех», кто виноват в плоховатой жизни, никогда не опускалась ниже 45 – 46% в 1995 – 2011 гг.
 
Эти факты – не хороши, и не плохи сами по себе.

Они просто показывают – в одном из измерений – почему так «вертикальны», сильны, централизованы структуры власти, почему мы стремимся к всевластному государству и почему многие из нас, любя государство и желая от него защиты, тем не менее живут по обычаям одинокого животного, знающего, что на самом деле, никто или мало кто защитит его, когда это понадобится.          

Яков МИРКИН