16+

Правозащитница Ольга Романова пообщалась с «русским» заключенным во французской тюрьме

09/11/2017

Правозащитница Ольга Романова пообщалась с «русским» заключенным во французской тюрьме

Руководитель общественной организации "Русь сидящая", которая помогает заключенным в нашей стране, Ольга Романова призналась, что ей приходится вынужденно подолгу жить заграницей из-за давления ФСИН. Сейчас Ольге удалось найти работу в одно из немецких фондов. А ранее она побывала во французских тюрьмах, где поговорила с нашими соотечественниками.


Город Ренн в Бретани – это как бы французская Мордовия, – пишет Ольга Романова на своей странице в фейсбуке.

Здесь много всяких тюрем – ходить не переходить. На вокзале встречает начальник тюрьмы Thierry Guilbert. Везёт на старом Опеле в свою тюрьму (до сих пор нас возили на очень старых Рено). Показывает по дороге достопримечательности – посмотрите направо, вот женская тюрьма. А вот наша старая тюрьма – её никак не могут продать. «Тут такой милый квартал – я не понимаю, почему старую тюрьму никто не покупает», говорит Тьерри.

Тюрьма переехала в новое здание, дизайнерское такое, модное, 7 лет назад построили.


Правозащитница Ольга Романова пообщалась с «русским» заключенным во французской тюрьме

- Тьерри, это Вы цвета в тюрьме выбирали?
– Конечно, нет! У меня совсем нет вкуса. Посмотрите, как я одеваюсь! (Вообще-то норм). Вы поймите, я всю жизнь в тюрьме. Мы каждые 4 года меняемся. Вот раньше жил в Шампани – это ужас, там совсем не было концертов и выставочных залов, очень бедная культурная жизнь. Одна радость – шампусик. А потом я служил в Лионе – там высокая культура и отличное Бужоле. А еще служил на Корсике – там у меня была открытая тюрьма, 1200 га земли – практически ферма. А кругом эвкалиптовый лес. Я развёл там овечек и поросят. Кстати, там сидели особо опасные граждане с большими сроками, и они не убегали. Им нравились условия, свежий воздух и питание. Да, я еще в Ницце служил. Там тяжело, очень много иностранцев, в том числе ваши, из бывшего СССР. И вот здесь, в Бретани, много тоже.

- Дайте нам поговорить с русским.
– Да у нас до фига ваших сидит. И русские, и грузины, и чеченцы (мы уже поняли, что во всех тюрьмах Франции это считается одним народом). Были украинцы (выделяют в отдельный народ), но в прошлом месяце освободились. С русским будете разговаривать?

Будем, конечно. Мы на промке стоим. Вокруг нас цеха и пыль. Видим, чем тут народ занимается: упаковывает в магазинную упаковку всякую хрень. Та еще развивающая работёнка. На месте директора ФСИН я б тут всех... Ну ладно.

Приводят русского. С первого взгляда нам всё друг про друга понятно.
– Гамарджоба, генацвале!
– Гагимарджос!

Французы вокруг улыбаются, довольные. Эти русские нашли друг друга.

Захар, значит. Здесь, в тюрьме Ренна, 20 месяцев, а всего дали три с половиной года. Но вообще надо исхитриться получить здесь такой срок, сильно надо судью до печени достать.

- Захар, как Вы здесь?
– Хорошо! Вот скидку сейчас сделают по сроку, скоро выйду. У меня скоро шестой ребенок родится, вот поэтому и выйду. Жене надо помогать. Судья это здесь понимает.
– А за что сидите? Можете не говорить.
– Зачем не говорить? Сижу за кражу, рецидив. Много у меня было условок, ну вот переполнил чашу, приняли в конце концов.
– А как здесь следствие идет, как суд?
– Хорошо идёт, спасибо!
– А у Вас есть, с чем сравнить?
– А как же! Я в Грузии знаешь сколько сидел? Там погано. А здесь всё есть. Магазин есть, душ есть, кушать есть! Хорошо сидеть!
– А какая это тюрьма – красная или чёрная?
– Нормальная.
– Платят за работу?
– Нормально платят. 300 евро в месяц, и еще процент идет на освобождение. И еще терпилам идёт на выход.
– Один в камере?
– Один. Одному хорошо. Душ свой. Белье раз в неделю меняют.
– А чем тут зеки недовольны?
– Ой, зеки знаешь? Капризные. Я вот хороший. К психологу хожу, к гимнастам хожу, на французский хожу, нарушений нет у меня. А суд 16-го, напиши там у себя: Захару к семье нужно, жене помогать. Если меня не отпускать – кого тогда отпускать? Я и так уже год на выходные домой хожу, отпускают – вот с этого дела и шестой у меня. Первый раз дали на три дня рандеву. А сейчас мне дают пять дней через семь. Выйду, пойду на стройку работать. Или вот агрокультуры разводить.
– Вы когда из Грузии уехали?
– От Саакашвили уехал, он воров прижал.
...Кстати, об агрокультурах. Вышли из тюрьмы на обед. Видим – кругом овечки пасутся, прямо как с гобелена.
– Тьерри! Чтой-то тут у вас?
– Овечки.
– Чьи?
– Гражданского общества. Мы пускаем их овечек, они щиплют траву, а нам не надо стричь газон. Всем хорошо!

Романова также приводит официальную статистику от французского ФСИН:

- Во Франции инфицированы ВИЧ 1,5% заключенных
– у 2,5% гепатит С
– туберкулеза почти нет.
– средний возраст французского заключенного – 42 года
– средняя продолжительность нахождения в тюрьме – 4 месяца
– годовой бюджет Минздрава на тюремное лечение – 180 млн евро
– от 20 до 25% психических заболеваний в тюрьме связано с употреблением всяких веществ. Во Франции в прошлом веке закрыли 100 тысяч психиатрических коек. Где эти психи? Да по улицам ходят. И увеличивают тюремное население.
В большой тюрьме в Ренне (750 заключенных) есть два доктора и 4 (четыре) психиатра.











Lentainform