16+

Как первый после выборов заграничный визит Путина определит внешнюю политику России на ближайшие 6 лет

06/04/2018

Как первый после выборов заграничный визит Путина определит внешнюю политику России на ближайшие 6 лет

Журналист Александр Баунов рассказывает о традиции угадывать вектор будущей внешнеполитической повестки страны по первым визитам президента к зарубежным партнерам. Разумно задаться вопросом, какой путь развития в мире выбирает Россия сегодня, если сразу после выборов Путин встречается с главами Ирана и Турции?


Баунов считает, что в текущей ситуации  для российского лидера логичнее выстраивать отношения с ближневосточными лидерами, так как попытки налаживания контактов с Европой и США не заканчиваются успехом:

- Первый зарубежный визит, по которым раньше гадали, какой будет внешняя политика. В 2000 году это была Белоруссия и всех удивившая Англия — неожиданный заход на Запад не через Германию или Францию, а через Лондон, и даже несколько месяцев сладостной гармонии. Но потом из попытки пройти на Запад через глубокий английский тыл ничего не вышло. Первый западный визит следующего срока был в традиционную для российских государей Францию. Срок 2012 года тоже начался классикой — Белоруссия и Германия с Меркель.

«Сейчас впервые в истории это Турция, бывший враг и историческая жертва, зато соседняя евразийская империя, распяленная, как и мы, между континентами, культурами и ценностями, с претензией вести внешние и внутренние дела самостоятельно, с европейской интеллигенцией и традиционным (больше чем у нас) народом, с лидером, которого в западных газетах называют султаном (как Путина царем) и тоже диктатором. Хотя этот диктатор в НАТО и кандидат в ЕС.

А рядом Роухани, человек, которого западные газеты называли бы шахом, если б он не представлял революционный, хоть и сильно унявшийся с тех пор режим, который настоящего шаха сверг. И власть у него не шахская: над иранским президентом есть избранный по сложной процедуре лидер, к чьему месту присматривается российский президент.

Что объединяет трех этих трех людей? Желание показать, что они могут сами. Жить под критикой, под санкциями, под подозрениями и все равно делать, то, что им кажется правильным. Желание доказать, что в своих окрестностях они могут разобраться одни, без участников издалека — например, вытащить из войны Сирию, несмотря на то, что все трое хотят в ней разного и встретившись ни о чем впечатляющем не договорились.

Точно по этому визиту нельзя судить о том, какой будет российская внешняя политика в ближайшие шесть лет. Нынешняя встреча более логична, чем попытка 2000-го года всех удивить дружбой с Англией и ею снять у Запада последние на свой счет подозрения. Все равно не получилось. И после тоже логичной встречи 2012 года с Меркель была ссора 2013-14 годов, и теперь на Меркель держатся санкции. И первый зарубежный визит Медведева был в авторитарные Казахстан и Китай, но поворот на Восток случился позже, а основные контакты были на Западе, в США 5 поездок за четыре тогда еще года, в Германию — 7, во Францию 4, а в Китай две.

Путин тоже мог бы поехать в Китай, но там все прочно и надежно, как никогда, но первая поездка сразу в Пекин выглядела бы слишком глубоким поклоном. Зато ближний восток — место новых возможностей. Турция идет от Запада, Иран к нему, монархии залива от вражду с Россией перешли к серьезным разговорам, Египет союзник, Ирак — между двух полюсов.

Первая встреча после переизбрания именно с этими людьми — лидерами стран, начавших европейскую модернизацию, но так и не ставших Западом, так естественна, а Путин так органично смотрится в их ряду, что не возбудил ничьего бурного возмущения или одобрения. Ну да, подобное с подобным встречается. Возможно, лечится им же».

Фото RT











Lentainform