16+

Архаичные россияне всегда будут рады любым повышениям пенсии

19/06/2018

Архаичные россияне всегда будут рады любым повышениям пенсии

Доля расходов на пенсионное обеспечение составляет около 8% ВВП, что достаточно немного для среднезажиточных стран. Но почему власти говорят о кризисе пенсионной системы, размышлял журналист.


«Эта цифра взята из пророческого исследования, опубликованного в конце прошлого года Банком России, в котором описаны варианты существования пенсионной системы до 2035 года — с той «реформой», которая сейчас провозглашена, и без нее, при разных экономических и демографических сценариях и т. п. У прогнозистов ЦБ получилось, что даже и без увеличения возраста выхода, пенсионные траты за полтора десятка лет вряд ли вырастут больше, чем на 1% ВВП», — пишет Сергей Шмелин в своей колонке для «Росбалта».
 
Если на эти числа взглянет посторонний наблюдатель, то скорее удивится — эту небольшую долю расходов делят между собой 30% населения. Не говоря уже о том, как сильно отличается возраст выхода на пенсию, а также сам размер пенсии в зависимости «сословной принадлежности»,
 
«В процветающих странах с большой продолжительностью жизни доля пенсионеров редко превышает 20%, возрасты выхода варьируются не очень сильно, а коэффициенты замещения довольно высоки», – продолжает Шмелин. «Смотреть надо изнутри. И в качестве первого шага к пониманию, исходить из того, что участники дискуссии живут в совершенно разных системах отсчета и даже в разных эпохах. Поэтому какого-то единого языка, на котором они могли бы обсудить друг с другом пенсионные новации, у них нет.
 
Владимир Путин вместе с ближайшим своим кругом обитает в далеком прошлом, когда барин жаловал своим крестьянам те или иные щедроты. Никаких «пенсионных систем» с заранее установленными правилами тогда, разумеется, быть не могло. Иногда у барина водились деньги, иногда нет, или же они уходили на какие-то увлечения. Иногда случалось хорошее настроение и сопутствующая ему щедрость, а иногда барин мог осерчать и отобрать то, что однажды уже дал.
 
Предыдущая «реформа» российских пенсий, с введением балльной системы и ликвидацией накопительных отчислений, полностью укладывалась в эту логику. Если до этого гражданин, читая ежегодно присылаемые ему отчеты Пенсионного фонда об общей сумме накопленных взносов, скорректированной на рост цен, мог хотя бы прикидывать свою будущую пенсию, то теперь это стало невозможным.
 
Зато ничто не мешало продолжать надеяться на барскую щедрость. Люди с архаичным складом ума или искусственно сделанные таковыми, привыкли за последние двадцать лет к тому, что пенсии в реальном исчислении почти всегда растут. Пару раз это происходило даже большими скачками. Из этого проистекает принципиальное отличие нынешнего простонародья от непривередливых крестьян позапрошлого века», — продолжает Шмелин. 
 
«Но агитация в пользу «пенсионной реформы» может только озадачить тех, кто думает самостоятельно. Никаких проверяемых обязательств обменять увеличение пенсионного возраста на серьезный рост пенсий нет и в помине. Однократная прибавка одной тысячи рублей в месяц взамен ежегодных пятисот, добавляемых в порядке инфляционной индексации, таким обязательством, конечно, не является. А в упомянутых уже центробанковских расчетах все варианты «пенсионной реформы» сопровождаются существенным или даже радикальным сокращением доли ВВП, идущей на выплаты пенсий.
 
Намек на здравомыслие можно найти разве что в обещании нового социального вице-премьера Татьяны Голиковой подумать над отменой балльной системы, вредность и безответственность которой, наконец, признана.
 
Но нет даже и намека на введение хоть какой-то вариативности выхода на пенсию, чтобы работник мог стать пенсионером когда захочет, и получать пенсию, привязанную к сумме страховых взносов, которая у него накопилась. Не предвидятся даже и самые скромные меры по восстановлению доверия. Власти и не думают вернуть на накопительные счета граждан «замороженные» якобы взносы за несколько лет, хотя об их конфискации никогда не объявлялось.
 

Отсутствует не только единый язык, на котором верхи могли бы говорить с низами. По-прежнему нет и общепонятного языка, на котором разные группы непривилегированных людей могли бы обсуждать меры, клонящиеся к улучшению их положения». 

Фото: mirnov.ru











Lentainform